 18171 | Серьёзный мужчина | 4/17/2017 10:40:52 PM | Капитанский мостик
...Проклятье, откуда взять его, это терпение?! Только я разработал блестящую операцию по вскрытию агентурной сети, как старый потусторонний партизан испортил мне всё! Кто его вообще туда посадил? Он тоже работает каким-нибудь шлагбаумом на пути забаръерных путешественников? После Риковой истории о Вахтёре я уже был готов согласиться с чем угодно. Даже с ролью Летучего, как перевалочного пункта для всяких транзитных пассажиров. Тоскливо, конечно, если все дырки откроются, и мы превратимся в сингапурский терминал. Эдакий город-порт. В котором полы выстланы коврами, вдоль коридоров едут горизонтальные эскалаторы для уставших самостоятельно перебирать ногами путников, между секторами ходят автоматические поезда без машинистов, и даже есть плавательный бассейн чуть ли не олимпийского размера. Туда можно ездить на экскурсии.
Но толпы туристов... Но неизбежные контрабандисты... И много ещё но... Нет уж, пусть лучше мы останемся тривиальной грузо-пассажирской посудиной.
Операция. Я впервые был втянут в какие-то мутные схемы. Раньше наши приключения были захватывающи и неглубоки. Мало того, думать во время них совершенно не было времени, как на аттракционах в парке культуры имени отдыха. А тут поди ж ты - интрига. Детектива, ассисяй... Сплошные загадки. Причём каждый вновь появляющийся на борту экземпляр приносил новые ребусы. Только мозаика обыденной жизни складывалась в стройную пастораль, как кто-то вламывался в стерильное помещение, раскрывая настежь южные фрамуги и северные форточки. И неистовым сквозняком картонки жизненного пазла разбрасывало в стороны. Подобно непрерывно меняющимся строительным бригадам всё новые и новые дизайнеры, каждый со своим инструментом, принимались ломать старые интеръеры и возводить новые. Раны на теле безмятежного спокойствия не успевали рубцеваться. Щадящие повязки и бандажи безжалостно отрывались от истерзанных кожных покровов вместе с подсыхающими корочками. От отсутствия стерильности попахивало зарождением язв. Покой нам только снился, но даже этот нервный сон был порой страшным.
Итак, что мы имеем? Четверо пожилых де-юре, но вполне цветущих де-факто мужчин. Утверждают, что не знали друг друга до роковой встречи в поезде. То есть не все, а два в розницу не знали двоих оптом и друг друга. Свалившийся из межпространственной дыры арестант вроде тоже сам по себе. Но впоследствии выясняется, что он знает одного из них, и тот тоже не скрывает знакомства. Остальные трое видят прыгуна впервые. Однако он этих троих, напротив, видел, и, возможно, знает о них больше, чем хочет показать. Видение с поездом. Потом ещё Рик щедро сыпанул своих специй и ингредиентов в общую кастрюлю. К основному блюду. Причём всё забурлило вокруг одного продукта, без которого все остальные варились словно сами по себе. Кипели, шкворчали, но в разных сковородках.
А теперь вроде аромат из большого котла приобретал определённый аромат, ещё до конца не оформившийся в устойчивый запах. Пока не была ясна природа нашей каши. Словно собирали продукты с полок склада в кромешной темноте, и так же не глядя кидали в общак. Но что-то определённо получалось. Я никогда не мог похвастаться аналитическими способностями. Мог с умным видом обозревать картину, прикрытыми глазами маскируя туман в голове. Учила меня жизнь, учила, да всё без толку. Смотри, говорили мне учителя, думай. Экономь, не ходи налево, не распыляйся. А сами в это время спивались и теряли имущество и себя. Всякие попадались...
Что ж меня с темы-то всё время сдувает? Никак сосредоточиться на проблеме не могу. На моём корабле, понимаешь, интриганы завелись, а я самозабвенно щелкаю клювом в пространство. Вот бы, как какой-нибудь Холмс или Пуаро, прищуриться хитро, и выявить виновника треволнений. Или, подобно толстому Ниро Вульфу, не сходя с места налупиться пива, и раскрыть дело в перерыве между сытыми отрыжками. О чём я? Отрыжки. Нарушенное пищеварение. Изжога. Гастрит. Язва. Прободная. Некроз. Смерть. Тьфу.
Да, капитан, спать тебе надо больше. И не в радиорубке, упёршись лбом в аппаратуру. Вот взять того же Фиделя. На грани провала дядька, нарушил все, какие можно, законы. А дрыхнет, как сурок. Сколько ни дежурил я за ящиками, напротив кубрика, пытаясь поймать его крадущимся в ночи с коварным замыслом - ни хрена не выследил. Занозил только седалище. На татя ночного был больше похож я сам. Или на тень одного пожилого датского сюзерена. Надо больше спать. И тогда ум будет острый, как заноза на противоположном конце торса.
Как бы мне выйти на того деда? Пообщаться за жизнь. Без посторонних желательно. И потусторонних. Я так себя измотал, что внешне стал выглядеть лет на пятнадцать старше. Может, ветеран пойдёт ветерану навстречу? Если только сразу не отравит или не застрелит...
|
| 18170 | Morra | 4/17/2017 5:39:44 PM | Корабельный Оракул
Артём зашёл перед окончанием моей вахты и вручил три листа бумаги. Я бегло просмотрела исписанные тремя разными почерками биографии:
– Я смотрю, вы подробностями не утруждались?
– Но ведь для личных дел нужны биографии, а не мемуары, – усмехнулся Артём.
– Тёма, прыгун тоже должен написать биографию, – заметила я, – Капитан распорядился, что он будет исполнять обязанности помощника вахтенного, пока без приказа, но лучше, если он сделает это заранее.
– Хорошо, я скажу ему, – кивнул Артём.
Я поскреблась в каюту Капитана и вошла, услышав его приглашающий голос.
– Капитан, я принесла биографии ребят и ещё рассказ Малыша, – я протянула ему папку.
– Какой рассказ? – удивлённо спросил он.
– О том, что произошло в портале. Я записала с его слов.
– Оч-чень интересно, – он даже прищёлкнул языком, – ты садись давай, не стой столбом.
Я уселась на краешек стула, Капитан расположился на своём удобном кресле с противоположной стороны стола и углубился в чтение. Рассказ Кирилла он бегло пробежал глазами и сказал:
– Нет, пожалуй, это на потом, – и разложил перед собой биографии.
Через некоторое время он откинулся на спинку кресла, задумчиво побарабанил кончиками пальцев по столу и спросил:
– Сама-то читала?
– Ну... так, мельком, – кивнула я.
– Старые они какие-то получаются, – заметил Капитан, – чуть ли не в отцы нам годятся.
– Почему старые-то? – обиделась я за своих ребят. – Капитан, вы забываете, что почти двадцать лет у них просто потеряны. Смотрите сами. Тёма родился в пятьдесят втором году, умер в девяносто девятом, то есть ему сорок семь лет. Так же и Игорь. Вот, он родился в пятьдесят шестом, значит, ему сорок три, а Максу сорок четыре, потому что он родился на год раньше, в пятьдесят пятом.
– Ну в общем, да... – Капитан с сомнением покачал головой.
– Если считать все годы, пока они были в бесплотном состоянии, то Кириллу сейчас должно быть тридцать лет, – заметила я, – но ведь вы не воспринимаете его взрослым мужиком. Он мальчик. В девяносто девятом ему было двенадцать, а тринадцать исполнилось уже тут, когда они обрели материальность.
– Да, всё правильно, – кивнул Капитан и взял рассказ Кирилла.
Читал он долго, хотя мне могло это только показаться. Закончив чтение, он разгладил лист бумаги и задумчиво посмотрел на меня:
– Ты записала с его слов. Насколько полное здесь изложение?
– Практически слово в слово. Он много мелочей рассказывал. Например, что на столе в вагоне-ресторане шоколадная конфета лежала, "Мишка косолапый", и Кирюшка эту конфету съел. Что коленкой стукнулся, когда по вагону бежал. Это я не записывала.
– «Мишка косолапый», – усмехнулся Капитан, – сам он как мишка косолапый, Юнга наш… Да, это мелочи... Мне кажется или Фёдор действительно не горел желанием спасть его?
– Это надо спросить у Фёдора, наверное, – осторожно сказала я.
– А твоё мнение?
– Совпадает с вашим. Мнение Артёма, кстати, тоже. Но Кирилл сам уверен в обратном.
– Артём читал?
– Да, я ему показала. Не надо было?
– Ну почему же?.. Ему можно, – Капитан помолчал немного и спросил: – Послушай, Оракул, а тебе твои ребята не рассказывали, как они оказались в этом поезде?
– Нет, только то, что говорили всем. А что?
– Да так... После того, как при первой встрече прыгун наш признал всех троих, мне показалось, что они могли оказаться на этом поезде не случайно. Но судя по их историям – они вряд ли были знакомы до того, как заселились в купе.
– Капитан, они сами ничего об этом не говорили, а расспрашивать о тех событиях мне кажется... нетактичным, – объяснила я. – Но по тому, что я знаю – всё было случайностью. Просто стечение обстоятельств.
– Да, может быть. Ладно, скажи-ка Старпому, чтобы зашёл ко мне... Завтра после вахты.
Я поняла, что аудиенция закончена и направилась к выходу. Уже закрывая дверь, я услышала:
– Пусть все трое зайдут. Юнге не надо пока. И спасибо за работу.
|
| 18169 | Серьёзный мужчина | 4/16/2017 10:43:25 PM | Капитанский мостик
...Я принялся наблюдать за бородачом. Что послание дойдёт по адресу, я не сомневался. Почему-то. Поверил в правдивость переданных мне через мозг данных. Поверил, что это мне не приснилось, и что надо мной не подшутили. А раз всё было серьёзно, то и играть в эту игру надо было по-настоящему. По-взрослому.
И теперь я задался целью выяснить, по какому каналу пройдёт обратная связь. А что реакция будет - я тоже был убеждён. Потому что во время выполнения задания ни один мало-мальски ответственный агент не начнёт выпрашивать себе отпуск. И уж тем более не станет выходить из игры самовольно, лишь уведомив об этом своё руководство. В крайних обстоятельствах просто соскочит с поводка, по-тихому. Или я просто начитался шпионских романов?
Так или иначе, но за Фёдором я приглядывал. И сперва он вёл себя как обычно. Ходил на вахты помощником, тёрся возле камбуза, впрочем, безуспешно, и вроде приостановил свою деятельность по расколу общества. К дежурствам я его допустил пока без должности. Просто чтобы чем-нибудь занять человека. Ибо что в тюрьме, что в армии от безделья произрастают неуставные и прочие негативные отношения между членами социума. Вот я Фиделя и избавил от недуга бесполезности, во избежание.
А за собой заметил нарастание подспудной тревоги и недоумения. Всё чаще наведывался в радиорубку, где крутил ручки настройки частот приёмника. Ждал отклика. В положенные ночные часы сидел в наушниках, согласно таблице расписания сеансов. Смурнел, терял аппетит, стал раздражён. И на третий день мне начали казаться смешливые взгляды полевого агента, от чьего лица я слепил топорную дезинформацию. Дошло до того, что собирался отправить сообщение по аварийному каналу, запрашивая срочного ответа от куратора. Что являлось бы вопиющим нарушением режима секретности. И повлекло бы за собой прибытие контролёра, с последующим выводом агента из оборота.
...В ночь с третьего на четвёртый день из запертой мастерской донеслась стрельба. Не интенсивная, но громкая. Кто-то упорно палил из двенадцатого калибра, дуплетом. Из нижнего ствола, и сразу из верхнего. У "вертикалки" спусковые крючки так расположены - первый нижний, второй верхний. Затем пауза для извлечения стреляных гильз, вставки в патронники следующих, и снова два подряд. Если это дед, то он ещё крепок торсом. После третьей пары плечо начинает ощутимо болеть - отдача у двенадцатого неслабая. На некоторое время стрельба стихла, но на её место в эфир пришла грубая немецкая брань. У готов вообще язык отрывистый, иной раз не поймёшь, они в любви объясняются или обзываются. Но в нашем случае ругательные интонации прослеживались отчётливо.
Отослав сбежавшихся экипажников обратно по каютам, мол, ничего опасного, опять кинопоказ очередной, я оставил при себе Андра. Фёдор сам не пожелал уходить, упрямо набычив башку. Пёска посмотрел на него неприязненно, но промолчал. Кстати, после той их попойки они охладели друг к другу. Водолаз не мог простить бородачу такого к себе отношения, фактически спаивания. Но сейчас о конфликте не вспомнили. Пёска открыл железную дверь ключом, и слегка приоткрыл, на всякий случай не стоя в проёме, на возможной линии огня. Но вместо пуль и картечи на морской простор вырвались крепкие выражения. И такие они были энергичные, что, окажись на их пути, свалился бы не хуже, чем от свинца. Старый вояка разил не огнём, но словом.
Отходя от проёма под прикрытием железной створки, мы отворили дверь настежь. Комната, как и ожидалось, была пуста, и из пустоты низвергались древнегерманские рулады. Откуда дед брал столько энергии? Было только неясно, кому он адресовал свои пылкие речи. Фёдор было хотел войти и прояснить этот вопрос, но мы его удержали, памятуя прошлый опыт. Решили подождать. Не мог же наш оратор солировать в своём монологе вечно. И спустя двадцать пять тысяч знаков его текста в разговор вступил кто-то ещё. По произношению словно бы уроженец какой-то другой местности. Вроде говорил на том же языке, но строение фраз, фонетика были другими. Такие вещи особенно отслеживаются, когда не понимаешь смысла слов, но воспринимаешь лишь их звучание, интонации, настроение.
Оппонент пытался в чём-то дедушку убедить. Однако упёртый хозяин каморки не сдавался, продолжал стоять на своём. Краем глаза я вдруг заметил, что Фидель занервничал, будто бы порываясь вступить в разговор. То, что ему был знаком язык, стало ясно сразу. Он внимательно слушал, и эмоции были заметны даже под кустистыми бровями и усами с бородой.
-Что там? - спросил я его.
-Да там пришли... - Фёдор бросил на меня быстрый взгляд, и тут же его спрятал. - А он не пускает.
-Кто пришёл-то? - удивился Андр. - Нет никого же. Где они прячутся?
-Там в закутке портал иногда открывается... - неохотно пояснил бородач. - Односторонний, только оттуда.
-С галеры? - уточнил я.
-Нет. - Фёдор совсем замялся, не желая делиться с нами сведениями. Но поскольку я продолжал требовательно сверлить его взглядом, сдался. - Я точный адрес не знаю, какая-то канцелярия. Личный кабинет очень важной шишки.
-И ты конечно имени его не знаешь. - с издёвкой сказал я.
-Не знаю. Я же не историк, и не специалист по второй мировой войне. Тем более что у немцев такие мудреные фамилии и звания, что хрен их запомнишь.
-Начальство нужно знать в лицо! - Пёса наставительно поднял палец. - А то шпили-вили и гауптвахта. Заругают ведь тебя.
-Я к ним никакого отношения не имею! - Фёдор повернул к Андру страшное лицо, чтобы я не увидел. Но я увидел. И промолчал.
Тут грянул выстрел. Одиночный. Но в нашу сторону. И я еле успел отшатнуться. С противным и злым воем пролетевшая в миллиметре от уха свинцовая блямба обожгла его мочку. Запахло палёным волосом. Андр и Фёдор машинально рухнули на палубу, закрывая головы руками. Я толкнул дверь на место. Лязгнуло железо. Более происшествий этой ночью не случилось.
И, к сожалению, я так и не узнал, был ли непропущенный стариком через портал человек проверяющим из Центра. Оставалось только набраться терпения...
|
| 18168 | Рики Тики Тави | 4/16/2017 7:49:31 PM | Операция "Гелиополь". Дневник Генерала.
Ожидание явно затягивалось. Мы успели обсудить с адмиралом массу интересных вещей. В то числе и
поведенческие реакции такс. Я тщательно уклонялся от обсуждения проблем внешней политики.
Канарис, тонко улыбаясь, одними уголками губ, охотно сам уходил на второстепенные темы, не
забывая впрочем поддерживать разговор. Он был очень умным и интересным собеседником. Я в
очередной раз выразительно посмотрел на свои наручные швейцарские часы фирмы Котерберт и уже
собирался вежливо откланяться, когда в приёмной послышался чей-то голос, прервавший трескотню
пишущих машинок, а затем в дверь вошёл молодой, 30-35 летний мужчина.
- Здравствуйте Отто. Знакомьтесь Отто Ресслер. А это Рудольф фон Бюнау. - познакомил нас
Канарис.
- Прошу прощения господа. ОКВ никак не хочет реагировать на просьбы о предоставления
транспортных самолётов для вывозки плит с древними надписями из Египта. Несмотря на ходатайство
группенфюрера, военные очень упрямые люди.
- Спокойно Отто. Мы, как вы заметили - тоже военные. - мягко заметил адмирал.
- Я вижу, но уклончивость ответов - это то чего ждёшь от политиков, а не военных. Я просидел
битый час в приёмной чтобы услышать сакраментальное : "Мы поможем при первой возможности!" В то
же время цепким парням партайгеноссе для пополнения партийной кассы - всё по первому желанию.
- Я постараюсь решить вопрос по своим каналам. - ответил Канарис.
- Ни в коем случае Вильгельм! Не хватало ещё попасть под подозрение у Гейдриха. - взвился
собеседник.- лучше уж по старинке...- я пожалуюсь Гейдриху - тот Гиммлеру а уж тот с фюрером на
короткой ноге...- и он замолчал внезапно внимательно глядя на меня.
- О деле... Отто. - напомнил Канарис.
- Значит фон Бюнау - это Вы? - уточнил он.
Я кивнул.
- Оччень любопытно... Вильгельм вам рассказывал о вашей уникальности.
- Вкратце.... меня это развеселило. - я не скрывал скептицизма.
- Во время Верденской мясорубки вашу роту с вами во главе видели одновременно в пяти местах, от
французских бастионов до позиций тяжёлой артиллерии второй линии обороны.
- Одновременно? Это вряд ли возможно. Кстати, у кого это была возможность посмотреть на часы в
том аду? Покажите мне этого гения хладнокровия! - парировал я...
- А вы сами, что, ничего не почувствовали?
- Нет, да и вы бы там не думали ни о чём, кроме того, как бы выжить. Да... признаю... побегать
пришлось, причём очень быстро, причём меняя направление, и при этом - стрелять много и зачастую
наобум...
- А как вы объясните тот факт, что боезапаса вам и вашим людям хватило на целый день боя?
Заметьте... за 16 часов... если соединить пунктиром места в которых вы дрались... общая
протяжённость трека составит около 500 километров?
- Знаете Отто.... выслушивать от вас сказки обо мне самом.. Вы то сами во время Вердена ходили
наверняка в школу... что вы можете знать о том что было там? Я не смотрел на часы, мы
атаковали, стреляли, бросали ручные бомбы, кололи штыками. Да... была парочка попавшихся
тяжёлых гаубичных батарей, характерных для второй линии обороны, да были бастионы взятые
нахрапом, мы и сами понять не смогли, как быстро мы перебили их защитников. Было много окопов,
по которым мы бежали туда куда вели линии траншей. Это был сплошной кошмар. Но! Он к вечеру
закончился. И я даже не всё могу связать в своих воспоминаниях о том что там было. НО! Вечер мы
встречали на родных позициях. И не вам рассуждать о том что там было! - этот молодой учёный
меня разозлил не на шутку...
- Что и требовалось доказать! - рассмеялся Ресслер. - Он и сам не понимает, что умеет, адмирал!
Эта фраза адресовалась Канарису.
- Я проверил факты.- Спокойно подтвердил адмирал. - Я побеседовал, разумеется с десятком других
ветеранов, не акцентируя свой интерес к вам, Рудольф, просто хронометрируя их рассказы и
уточняя время различных событий Вердена. Отто прав, вы весьма интересная личность. И в связи с
этим вами заинтересовалось сс. Поэтому, поскольку визита в Дахау вам не избежать, я предлагаю
Вам вот что....
И они на пару с Ресслером подробно, по пунктам объяснили что, когда, как и в какой
последовательности мне следовало сделать.
- Ваш визит в Дахау, опыты над вами, будут полностью под нашим контролем. Более того, всё будет
организовано, в отсутствие Зиверса и Гейдриха. Вы якобы не пройдёте тест. После окончания
визита, вы отправитесь служить дальше. Скажу по секрету, само участие в опытах, позволит
руководству сс ходатайствовать перед фюрером о вашем награждении. А потом, мой друг - вас будет
ждать Франция. После польской кампании, в которой вы уже ярко проявили себя - это будет
прекрасным поводом получить генеральские эполеты.
-Франция? - это меня взволновало больше чем Дахау.
- Да. Франция. Но тссс... это государственная тайна. Не будем это обсуждать здесь и сейчас.
Пока что Вам следует помнить, там на месте Вас будет подстраховывать наш человек. Лейтенант...
командир взвода учебно-строительной роты Бранденбург-800... Теодор Лекс.. Когда вы его увидите
- не удивляйтесь.
- Чему? - я вопросительно поднял брови...
- Ничему. Вы ведь, по классификации ведомства Гесса - истинный ариец, с нордическим характером.
Вот и ведите себя так, будто бы Дахау для вас - хороший повод развлечься....
- Хорошо. А в чём собственно будет заключаться опыт?
- Я расскажу. - вмешался Ресслер. - всё просто, в обычном порядке Зиверс планирует посадить вас
напротив другого испытуемого и загипнотизировать, а затем особым усилием он попытается снять
астральный слепок вашей личности и переместить его на мозг испытуемого.
-Он вскроет мне черепную коробку?- я скептически хмыкнул.
- Нет. Это чисто психологическое испытание. Поэтому по примеру древних ариев вы выпьете слабый
настой красных мухоморов.
- Вы сошли с ума! Я не собираюсь пить эту гадость.
- Вы и не будете пить. Я же сказал, Зиверса не будет на опытах. Теоретически я должен буду
ввести вас в транс, вытащить наружу вашу личность а реципиент , так же в трансе - будет это
наблюдать.
- А практически.... Хм... Я проверю одну гипотезу. Никаких наркотиков, никакого гипноза. Вы
просто... Вы кстати храбрый человек? Скелетов не боитесь?
- Я их видел больше чем вы...
- Ну и хорошо. Совместим Ваше чудесное избавление с проверкой моей гипотезы. Вы ляжете рядом с
очень старым, кварцевым скелетом, возьмёте его за руку. А лейтенант.... хм... реципиент ляжет с
другой стороны и сделает то же самое с другой рукой скелета... Я замерю разность электрических
потенциалов и выведу вас из Дахау.
- И всё?
- И всё.
- Согласен. Кстати. Отто... Вы кто? Вы из Аненербе, можно сказать сердца сс а тут... помогаете
соперникам? С чего бы?
- Отто - учёный. Сотрудничество с сс даёт ему невиданные возможности и доступ к действительно
уникальным материалам, которые он уводит из-под носа у полуграмотных фанатиков. - вмешался
адмирал. - Вы вполне можете ему доверять....
- Надеюсь... - проворчал я...
Мы встали и пожали друг другу руки, как бы скрепляя этим некий заговор или договор. Сказать по
правде, когда Ханс вёл меня обратно в ОКВ по закоулкам Лисьей норы, меня куда больше волновала
Франция, предстоящая война, линия Мажино, которая считалась неприступной, в общем всё то что
волнует оберст-лейтенанта пехоты....
Знал бы я, как я жестоко ошибаюсь. И что последующие сражения во Франции, а затем в России на
Кавказе и в Крыму и другие будут лишь бегством ... от себя.
Уффф... бабочка которой снится что она философ или строго наоборот.... Выйти из "упавшей
восьмёрки" - это вам не шуточки... Когда я мокрый как мышь сидел возле "куба прозрения", ещё в
течение часа или двух мне приходилось возвращать себя " в себя"... А в ушах звучал голос
умершего в 1962 году в предместье Штудгарта - генерала Рудольфа фон...
А ведь мне ещё туда возвращаться, чтобы дочитать эти мемуары - пронзила меня мысль... и я
застонал обхватив голову руками "О Майн Готт!"....
|
| 18167 | Nemo | 4/16/2017 4:47:35 PM | Старпом указует
Вскоре после того, как Капитан зачитал на построении приказ о назначении ребят на должности, Морра осторожно напомнила мне – когда-то Капитан отдавал распоряжение о том, что мы должны предоставить свои автобиографии для заполнения личных дел. Я попытался возразить, сослался на то, что приказ уже есть. Но она скептически скривила губы и ответила:
– Как считаешь нужным. Если Капитан будет спрашивать с меня, я скажу, что ты на правах Старпома решил, что у вас троих есть исключительное право нарушать документооборот.
– Почему у троих?
– Потому что Кирилл не выделывался, а спокойно сел и написал. И ничего страшного с ним не случилось. Артём, если у вас полные шкафы скелетов, вас никто не просит их вытаскивать. Просто биография – родился, учился, женился. Что ужасного-то?
– Ну да... родился, учился, женился, скончался, – вздохнул я.
– Ну... в вашем случае – да, – она даже слегка побледнела от моих слов, и мне стало немного стыдно.
– Пойдём к ребятам, мы быстро напишем, сразу и заберёшь, – предложил я.
– Тёма, на часы смотрел? У меня вахта через десять минут. А я ещё кофе хочу. У Ангела плюшки шоколадные есть. Мне времени как раз до камбуза добежать и с плюшками – на вахту. Так что вы мне биографии занесите, а я после вахты Капитану отдам.
На том и порешили. Она заспешила на камбуз, а я пошёл искать ребят. Поиск не затянулся – Макс и Игорь сидели на койке поджав по-турецки ноги в каюте адвоката и играли в шахматы.
– Как успехи? – поинтересовался я.
– Да пошёл он! – с досадой махнул рукой Макс. – Рожа адвокатская, третий раз подряд выигрывает! Опять ферзя сожрал у меня!
– Ты лошадью ходи, – посоветовал я, изучив расположение фигур.
– Советчик тоже! – вспыхнул Макс.
– Да я серьёзно, – я показал клетку, куда, по моему мнению, следовало переставить коня.
– Так, давай-ка без советчиков! – заволновался Игорь.
– А-а!!! – завопил Макс. – Так Тёмыч верно говорит? – и он решительно занял клетку.
– Тёмыч, ну вот кто тебя звал, а? – Игорь с упрёком посмотрел на меня. – Ведь верный выигрыш был.
– На ничьей разойдитесь, – усмехнулся я.
– Нет уж! В адвокатской практике ничьих не бывает. Либо я выигрываю процесс, либо нет! – Игорь снова яростно уставился на доску.
– Перерыв сделайте, – предложил я.
– А что такое? Что от нас понадобилось высокому начальству в вашем лице? – спросил Макс.
– Очень смешно! – съехидничал я. – Биографии надо нам написать.
– На кой? – поинтересовался Игорь.
– Это я тебе, юристу, должен рассказывать, зачем нужны документы? – удивился я.
– Ладно, бумагу принёс? – Игорь проковылял к столу. – А ты не обольщайся, – он погрозил пальцем Максу, – я тебя всё равно обыграю.
Макс расположился прямо на койке, уложив лист бумаги на книгу. Игорь, сидя на стуле, с наслаждением вытягивал ноги – как видно, сидел он в позе лотоса уже долго. Я устроился на крошечном диванчике у стены.
– Что писать-то? – спросил Игорь. – Кратко или как?
– Кратко, конечно, – подтвердил я, – родился, учился, женился...
– Скончался, – жизнерадостно подхватил Макс.
– Кем родители были писать? – уже серьёзно спросил Игорь. – Или здесь это неважно?
– Неважно, я думаю, биографии ведь нужны. а не родословная.
– А я бы написал, – заметил Макс, – у меня знаете, какие мать с отцом были? Таких поискать ещё... Мне пацаны завидовали, представляете?
– Что же это за сказочные родители? – Игорь оторвался от своего листа.
– Ну понимаешь, у меня мама с родителями в партизанском отряде оказалась, ей и десяти лет тогда не было. В тыл не удалось её переправить, вот она и прижилась там. А у бати отца ранили чуть ли не в первом бою, он инвалидом вернулся, естественно, на фронт уже его не взяли, куда он там без руки нужен. И они с матерью вдвоём за сыном приглядывали. Короче, мама у меня с родителями из отряда вернулась – все трое с медалями! За ней из окрестных дворов пацаны бегали. А батя под приглядом вырос таким мужиком основательным – всё умею, всё могу. Спокойный, как танк! Ну и она его такого спокойного и заприметила. Слово за слово, в 52-м поженились, а там и я родился. И, знаете, вот чтобы я ни натворил – они ни разу на меня голоса не повысили... Мне хватало того, что отец посмотрит так... с упрёком, а мама даже виду не показывала, что сердится, вела себя, словно ничего случилось. А мне это хуже порки было... Ребята к нам постоянно прибегали, ко мне всегда было можно, и мне всё разрешалось – родители настолько показывали, что они уверены в том, что я ничего не сделаю плохого, что мне в конце концов это делом принципа стало. Я до одури боялся их просто огорчить, не то что нахулиганить.
– Что, отличником был? – усмехнулся Игорь.
– Да каким отличником? – рассмеялся Макс. – С тройки на четвёрку перебивался. Для них не это главное было. Они хотели, чтобы из меня человек вырос, просто человек, не гений, не карьерист.
На последних словах Игорь помрачнел и усердно застрочил на бумаге строчку за строчкой.
– Только вот не удалось мне не огорчать их, – нахмурился Макс, – никогда не забуду, какими они тогда у нашей братской могилы стояли... – он тряхнул головой, отгоняя тяжёлые воспоминания, и повернулся ко мне: – Тёмыч, а у тебя кем родичи были?
– А у меня обычные родители, – ответил я, – у меня две старшие сестры были, занимались музыкой, талантливые очень. Мама больше ими занималась, а я в их тени рос. Правда, мама старалась, чтобы я этого не ощущал, ей тяжело было – репетиции, концерты, нервы... Я, впрочем, тоже старался не огорчать её. Видел, что у неё с девчонками хлопот хватало.
– А отец? – спросил Макс.
– А отца я почти не видел...
– С фронта не вернулся, что ли? – покосился на меня Игорь.
– Слушай, я, конечно, понимаю, что я старше вас, – шутливо возмутился я, – но не настолько же! Мой отец на фронт не попал, хотя ему 19 было уже. Он перед самой войной в речке перекупался – лето же хорошее было, жаркое. Только речка холодная оказалась, у него воспаление лёгких случилось, еле выкарабкался. Потом в ополчение записался, и его там оставили. Сколько не обивал пороги – так его и не взяли на фронт, каждый раз отказывали, говорили, такие организаторы, как он, в ополчении нужны. Вот он по крышам и прыгал – зажигалки тушил. Родители его в один из обстрелов погибли. В 42-м... Фронт близко был, отец, ну в смысле – мой дед, отпросился на побывку, домой пришёл, и тут бомбёжка... Мой отец их обоих и выкопал после... когда живых искали. А мама моя на Урал была эвакуирована с военным заводом – её родители там работали, отец главным инженером был, ему сразу бронь дали. После войны вернулись, мама с отцом встретилась. Он уже институт закончил, пошёл в геологоразведку. Постоянно в экспедициях, вот я его и не видел почти. А в начале девяностых они оба друг за другом – сначала мама, потом отец... Так что в этом смысле мне удалось их не огорчать... – я старательно вывел в своей биографии дату смерти, своей собственной.
– Игорюха, а твои родичи? – помолчав, спросил Макс.
– Родичи как родичи, – нехотя буркнул тот, – бабка с дедом по отцу всю войну в санитарном эшелоне мотались, он – хирургом, она – медсестрой при нём. По материнской линии дед ещё перед войной умер, от воспаления лёгких кстати, – он покосился на меня, – так что маму её мать одна вырастила. Встретились, поженились. Первый ребёнок умер при родах, потом я родился. Они на меня надышаться не могли, – Игорь отвернулся от нас и смотрел в иллюминатор, – всё твердили: «Ты должен стать лучше всех, сынок, учись, карьеру делай, мы тебе во всём поможем, ты только большим человеком становись». Как тебе, Макс, всё разрешали, только я этим на всю катушку пользовался, да не так, как ты... Тянул с них, как мог... В восемнадцать стал жить отдельно, к ним только за деньгами заходил. Институт бросил. Через всё прошёл, наверное, хипповал даже года полтора. Потом матери онкологию поставили, и меня как обухом шарахнуло... Вернулся в институт. Мать словно ждала, когда одумаюсь... мне диплом вручали, а она умирала в больнице... Практиковать начал. Пока в помощниках ходил, таких отморозков защищать приходилось – казалось, не отмоюсь никогда. Насилу дождался, когда сам по себе работать смог. Отца уже к тому времени не стало. Аукнулись потом процессы первые, правда... в Гоа... Ладно! – он одёрнул самого себя. – Какая разница, что было, всё равно не вернёшь.
– А что бы изменил? – осторожно спросил я.
– На Кирюхиной матери бы женился, – не раздумывая ответил Игорь. – Держи, – он протянул мне написанную биографию.
Макс свернул свой лист трубочкой и кинул мне. Шахматную доску он переложил к стене и вытянулся на койке, положив руки за голову.
– А я бы ничего не изменил, – задумчиво сказал он. – Я же был уверен, что моя жизнь складывается отлично, был вполне доволен. Красивая заботливая жена, пацан растёт, второго ждали... Тёмыч, ведь и ты не подозревал ничего? О своей Марине-Карине...
– Нет, не подозревал, – буркнул я.
Мы замолчали. Игорь снова уставился в иллюминатор, я скручивал в трубочку наши краткие биографии и вспоминал недавние слова Морры: «…нельзя жалеть о том, что уже случилось. Оно уже произошло и изменить ничего нельзя…».
– Мужики, давайте по чуть-чуть, – вдруг полушёпотом предложил Макс, выуживая откуда-то опустошённую больше чем наполовину бутылку коньяка. – Мы тут как-то с Андром маленько не добили… Игорь, дай там стаканчики, в ящике заныканы. Тёмыч, будешь?
– Немного, – кивнул я.
– Тут по многу и не будет, по глотку… – заметил Макс и, помолчав, добавил: – За здравие живых и за упокой ушедших…
|
| 18166 | Рики Тики Тави | 4/14/2017 11:28:20 PM | Операция "Гелиополь". Дневник Генерала.
Я смотрел на толстую стопку листов с машинописным текстом и сконфуженно поминал своё "бесплотие" нехорошими
словами. К примеру что бы стоило обычному человеку взять этот интереснейший опус, присесть в кресло и
затягиваясь сигаретой углубиться в захватывающее чтение посвящённое мрачным тайнам далёкого прошлого?
Ничего не стоило бы. Два движения и читай и наслаждайся. А я - бесплотным духом не могу даже на пол эту
кипу столкнуть, чтоб прочитать ещё хоть страничку. В общем смотрел я на эти мемуары подобно барану
столкнувшемуся с неразрешимой проблемой идентификации новых ворот. Ничего подобного в в учебниках по
ясновидению за 1,2, и 3 курсы на факультете инженерной мистики описано не было. Предстояло принять решение:
либо возвращаться назад, либо пробовать нечто новое на базе хорошо изученного старого. И я - рискнул.
Придвинувшись вплотную к письменному столу я для начала попробовал сосредоточился на валике пишущей машинки
пытаясь просканировать отпечатки буковок-литер на его поверхности по убывающему градиенту времени. После
пары минут ментальных усилий я отказался от этого занятия, ибо длинная линия текста, естественно
промелькнувшая передо мной "задом наперёд" оптимизма мне не прибавила. Тогда я упёрся взглядом в стопку
листов и неосознанно совершил крайне не рекомендуемый анналами "второй переход" или как его называли
преподаватели "упавшую восьмёрку". Суть которой сводилась к вхождению в транс - будучи уже в трансе. Как бы
закрепляясь в том месте куда я уже проник с помощью "куба прозрения" я начинал прозревать следующий
уровень. В данном случае - написанное в мемуарах и хранящееся в памяти старого отставного вояки из
вермахта. Это было чревато неприятными последствиями, я мог просто заблудиться и застрять в мутных водах
ушедших дней....
Но жалеть о чём либо я просто не успевал. Ибо окунулся в мемуары всей своей бесплотной сутью....
Передо мной прокручивались воспоминания, картины и впечатления, а мерный голос рассказчика повествовал о
случившихся в его жизни странных и страшных событиях.
" В декабре 1939 года в здании ОКВ на Тирпицуфер 74 ко мне подошёл мой старый приятель, оберст Ханс Остер и
пригласил к себе в "Лисью нору" на чашечку кофе, чтобы обсудить некоторые вопросы проведения полевых
разведывательных мероприятий в пехотных подразделениях вермахта. Я знал Ханса достаточно давно, романтик и
мечтатель, по-своей натуре он был достаточно безалаберным человеком, живой ум и здоровый авантюризм помог
сделать ему карьеру в Абвере, но без поддержки "Старого Лиса" Канариса здесь явно не обошлось. Пройдя по
крытому переходу в здание на Тирпинцуфер-76 и поднявшись на самый верх, мы очутились в знаменитой "Лисьей
норе", где я раньше никогда не бывал и пройдя через ломаный коридор зашли в ничем не примечательную, обитую
войлоком дверь, за которой оказалась приёмная с двумя секретаршами. Они даже не подняли головы, когда мы
прошли мимо них в небольшой кабинет. Ханс предложил мне располагаться а сам вышел в приёмную и попросил три
чашечки кофе, затем вернулся. Из кабинета открывался превосходный вид на Ландверканал, на стенах кабинета
висели портреты военных среди которых я узнал знаменитого Вальтера Николаи.
- Присаживайся Руди. Кофе сейчас принесут. - Ханс улыбался мне, как будто готовил какой-то сюрприз.
- У тебя отличный кабинет Ханс. Однако наличие железной койки в нём навевает на мысли о сверхурочной
работе. Или эти милашки в приёмной занимают всё твоё время? - отшутился я.
- Что ты... что ты - засмеялся Ханс. Фройлян Ева и фройлян Марта добросовестные работницы - вот и всё!
- Тогда почему они не в погонах? Форма им будет к лицу. В СС есть женщины и девушки в форме и при званиях,
а у вас?
- А у нас в чести старая добрая Германия и её традиции. Киндер-Кюхе-Кирхе!
- Не вижу здесь ни первого ни второго ни третьего - парировал я.
- Появится у них первое - будет и всё остальное. Но уже вне этих стен.
- Вот как! Будешь у них крёстным?
- Крёстным у них буду я. - поддержал шутку вошедший в кабинет седовласый мужчина в адмиральской форме.
- Адмирал! - я встал приветствуя вошедшего.
- Здравствуйте Рудольф. - он пожал мне руку и сняв фуражку положил её на стеллаж. Затем занял за письменным
столом и махнул рукой мне, показывая чтобы и я присел тоже.
- Это Ваш кабинет? Ханс пригласил меня к себе, а привёл сюда. - я вопросительно посмотрел на Остера.
- Мой, конечно мой. Однако Ханс чувствует себя здесь так же непринуждённо как и мой Зеппл. Вы знакомы с
моей жесткошёрстной таксой?
- Мой отец предпочитает длинношёрстных, он их сам вывел. - ответил я.
- Зепплу больше позволено. - засмеялся Остер.
- Я был бы шокирован если бы Вы Ханс попытались повторить что нибудь из репертуара Зеппла.- улыбнулся
Канарис.
- Я тоже.. - рассмеялся Ханс.
Все мы принадлежали к одному кругу, несмотря на различие в званиях и занимаемом положении в государственной
системе. Поэтому беседа носила непринуждённый характер, а сваренный фройлян Мартой кофе - превосходным. Я,
конечно ломал голову над тем, зачем Ханс пригласил меня именно сюда. Скорее всего меня хотел видеть сам
Канарис. И скоро всё прояснилось. Ханс извинился и , сославшись на срочные дела, вышел. Адмирал же допил
свой кофе и осведомился у меня не хочу ли я ещё?
- У Вас адский по крепости кофе, адмирал. Боюсь , что после второй чашки я не смогу уснуть трое суток.
- Кофе и должен быть именно таким. Я рад тому, что он Вам понравился. Он стимулирует мозговое
кровообращение. А у меня к вам сейчас будет именно такой разговор, который заставит нас обоих решить
парочку весьма сложных вопросов, Рудольф. Кстати. Называйте меня по имени.
- Надеюсь не на тему скрещивания такс. - отшутился я.
- Нет. Вопрос гораздо серьёзнее и касается наших взаимоотношений с СС.
- Я придирчиво отношусь к выбору партнёрш для взаимоотношений, Вильгельм. - отшутился я, а сам
непроизвольно обвёл комнату взглядом. Всё таки это Абвер, а я нахожусь в Лисьей норе, поэтому расслабляться
не следовало. Где-то мог притаиться звукозаписывающая аппаратура. Канарис видимо прочёл мои мысли на моём
лице и и покачал головой.
- Всё-таки Вы находитесь в моей, (он выделил слово "моей") норе, Рудольф. И мы с Вами относимся к другому
слою общества. Мы игроки Рудольф, а эти вышедшие из низов выскочки не могут стать чем то иным чем фигуры на
доске, пусть и коронованные, но всё-таки- пешки.
- Я уважаю фюрера как личность преодолевшую позор Версальского договора и поднявшую Германию до прежних
высот во влиянии на мировой порядок.
- Я тоже, но времена меняются. И фюрер всё чаще совершает ошибки, а его окружение выдают их за откровения.
- Какие же?
- Нам с большим трудом удалось развернуть внимание фюрера на Восток. На эти богатые ресурсами и
порабощённые красной заразой коммунизма, земли. Однако мириться с Великобританией он не желает. Более того,
он хочет начать войну с Советским Союзом, не урегулировав вопрос о прекращении войны с Англией. Считает,
что обладание ресурсами России, даст ему козыри в политической игре с западными державами.
Я промолчал. Война на два фронта - была кошмаром старых солдат, ветеранов первой мировой.
- Но сейчас я хотел обсудить с вами другие проблемы. Ваши проблемы Рудольф.
- Какие же?
- Аненербе, заинтересовалось Вами. Есть информация, о том, что вы входите в состав какой-то группы
офицеров, над которыми хотят негласно поставить некие опыты по исследованиям интеллекта старшего
офицерского состава Вермахта. Эта операция курируется лично Гейдрихом, а осуществляет её Зиверс.
- Кто такой Зиверс? Зачем моя скромная персона Гейдриху? Каким образом они собираются нас исследовать?-
вопросы сыпались из меня как овёс из пробитого вилами мешка.
- Зиверс - маньяк с даром гипноза. Гейдрих поддержал список кандидатур отобранных им. Исследовать Вас и
других, они собираются поодиночке, приглашая посетить лагерь Дахау, якобы для экскурсии, каким образом
ведётся исправление преступников из числа немцев и дрессировке представителей "низших" рас. - Канарис
последовательно и чётко ответил на мои вопросы. Затем , немного помолчав, он продолжил:
- Из всего офицерского состава, отобранного Зиверсом, я остановил свой выбор именно на Вас. Потому что мой
отец хорошо знал Вашего отца, потому что мы - люди одного круга и потому, что Вы, как оказалось обладаете
одним очень интересным даром, который и заинтересовал Аненербе. Вы чувствуете, так называемые "тонкие
места".
- Тонкие места?
- Да, в мясорубке под Верденом, ваша пулемётная рота захватывала форты французов без сопротивления. Когда
кругом все гибли - вы находили единственно верный путь и перемещались в этом мессиве имея минимальные
потери. Казалось - вы ходите какими своими путями, сквозь ад и огонь. Ваши сослуживцы считали это
чертовщиной.
- Я называю это солдатской смекалкой и интуицией, и везением.
- А Зиверс называет это иначе. Вот почитайте, и он положил передо мной фотокопию трёх листов.
Чтение заняло у меня немного времени и по окончании его я выглядел несколько обескураженным.
- Признаюсь мало, что понял из этой характеристики, Вильгельм.
-Я тоже не вполне понимаю это, но подтверждающих фактов - хоть отбавляй. А скоро (он посмотрел на часы) ко
мне зайдёт один мой старый друг имевший неосторожность вступить в этот псевдонаучный орден. Вот он и
объяснит нам в чём дело. А пока что я хочу угостить Вас коньяком. И может быть ещё кофе?.....
Я озадаченно кивнул, интерес СС к моей личной персоне похоже не даст мне заснуть ближайшие трое суток.....
|
| 18165 | называй меня ангел | 4/14/2017 7:00:23 PM | В Лирический альбом Кругосветки:
(в свете последних событий)
Вихри фашистские веют над нами,
Темные силы нас злобно гнетут.
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас еще судьбы безвестные ждут.
Но мы подымем гордо и смело
"Роджер с костями" за правое дело,
Знамя великой борьбы всех народов
За вольный мир, за святую свободу.
На бой кровавый,
святой и правый
Марш, марш вперед,
Летучий народ.
Немцы попёрли на нас что есть мочи,
Станем ли, братья, мы дольше молчать?
Наших сподвижников юные очи
Может ли свастики вид испугать?
В битве великой не сгинут бесследно
Павшие с честью во имя идей.
Их имена в нашей песней победной
Станут священны для многих людей.
На бой кровавый,
святой и правый
Марш, марш вперед,
Летучий народ.
Нам ненавистны тиранов погоны,
Цепи с оковами больше не чтим.
Наши рубли не меняем на кроны,
Доллары кровью врагов обагрим!
Смерть беспощадная всем супостатам!
Нету фашистам пощады от нас!
Мщенье и смерть офицерам проклятым!
Близок победы торжественный час.
На бой кровавый,
святой и правый
Марш, марш вперед,
Летучий народ.
|
| 18164 | Рики Тики Тави | 4/13/2017 11:24:39 PM | Серьёзный мужчина --> (18163) Операция Гелиополь. Дневник генерала.
Проснувшись на следующий день я долго не хотел вставать. Всё промелькнувшее перед моими глазами прошлым
вечером казалось кошмаром, от которого настоятельно отгораживалась моя психика. Хотелось выйти на улицу
и поздоровавшись с какой-нибудь красивой девушкой подарить ей цветы и рассказать ей... что-нибудь
хорошее, может даже и стихи... сводить в ресторан и проводить её домой, по дороге накинув ей на плечи
свой пиджак...
Попытки детализировать, или хотя бы записать увиденное - заканчивались глухой волной гнева
поднимавшегося из самой глубины души... Теперь наверное я только начал понимать, с каким чувством моя
бабушка - старший лейтенант ВВС РККА нажимала на гашетку УБТ - расстреливая пристроившихся в хвост
мессеров.... или уже в качестве командира экипажа сбрасывала бомбы на танковые колонны вермахта... Она
знала, что дом покалечен взрывами, дети эвакуированы но их нахождение неизвестно, о судьбе родителей
тогда приходилось только догадываться, а территория где стоял дом, вместе с двумя прилегающими улицами
отведена оккупантами под еврейское гетто... Да. Теперь я понимал её... как понимал и своих дедов по
материнской и отцовской линиям воевавшим с коричневой заразой... И смотрел по другому на своего отца
которому двух лет отроду довелось быть вот таким вот бурдюком с кровью для раненых немецких солдат, в
концлагере на территории Прибалтики...
Но понимание это никоим образом не приближало меня к цели моего расследования. Помучившись с
составлением отчёта я решил изменить вектор поисков. Пока улягутся впечатления от Дахау - следовало
отвлечься на нечто менее инфернальное, чем то что я увидел. В конце концов эта четвёрка призраков с
Летучего могла мне просто привидеться, и если отбросить некоторые логические взаимосвязи возникающие в
процессе расследования, как то: нездоровый интерес Осириса к призракам, фразу "мы называли его Седьмым"
так неожиданно получившую буквальное подтверждение, тесную взаимосвязь всей четвёрки между собой и их
повторную совместную гибель в поезде - то пока ещё о чём-то было рано рассуждать....
Повертев в голове варианты выбора направлений поиска я решил исследовать феномены возникающие в
результате попадания Осириса в мою лабораторию... В частности меня заинтересовал старик шаркающий по
лаборатории, портящий воздух, ругающийся на немецком и английском языках, мучающийся бессонницей и
непрестанно что-то пишущий.... Чем он связан с Фёдором? Очень интересно узнать...
Настройка куба прозрения не отняла много времени................
И первое что бросилось мне в глаза - это висевший как экспонат, под стеклом мундир полного генерала
третьего рейха с "золотой яичницей гитлера" на правом кармане (Золотой немецкий крест) и целой
коллекцией железных и рыцарских крестов всех степеней...
Осмотревшись вокруг я неожиданно получил несколько подсказок от головного компьютера:
Время -1961 год. Кирхайм унтер Текк. Земля Баден-Вюртемберг. Округ Штудгарт. Бывший генерал Вермахта
Рудольф фон Бюнау. (неизлечимо болен, умрёт в 1962 году)
Во как меня забросило... от 1939-го в 1961-й... А этот старый сморчок похоже не очень стесняется
своего прошлого? Ишь ты - личный музей устроил... Небось мемуары строчит "Как я героически воевал со
всем миром за Великую Германию и западные ценности."
Может в мемуарах что-нибудь есть эдакое....
Я огляделся в писках старика. Он лежал на железной кровати с массивными набалдашниками, заострённое
лицо его казалось бледным но странно знакомым, он кого-то мне напоминал.... вот если бы... борода...
Фёдор...!!!!! Твою ж дивизию... Вылитый... Или... Нет. Этот старше - намного. Скорее всего его отец...
или дед! Но какое же фамильное сходство....!!! Вот это сюрпрайз!!!... как говорят у нас в Нью-Йорке...
Старик тяжело задышал а затем вдруг открыл глаза и глядя точно на меня вытянул руку по направлению к
столу, что-то попытался сказать и снова обрубился.....
Я постоял минут пять и потом переместился к столу. На нём лежала здоровенная стопка листов отпечатанных
на пишущей машинке. В саму машинку был вставлен свежий лист начатый машинописью... Верхняя фраза
звучала так: "Вчера ко мне опять приходил сын Ресслера. Тоже Отто. Предлагал произвести переливание
крови и её очистку. Он талантливый биохимик, такой же умный как и его отец... Хотя отец был больше
склонен к лингвистике и филологии. Я отказался. Я уже стар. И хочу только одного, вернуть себе
утраченное нечто.... там... в лаборатории Дахау. Оно рядом и иногда смотрит на меня....... хотя как мне
казалось давно сгинуло в мясорубке второй мировой.... "
|
| 18163 | Серьёзный мужчина | 4/13/2017 8:20:38 AM | Капитанский мостик
...про свои видения я другу решил не рассказывать. Кто знает, какую реакцию это могло бы вызвать. Я и сам ещё не до конца разобрался. То ли стал жертвой очередной мистификации, то ли действительно кто-то наделял меня полномочиями резидента, чего мне совершенно не хотелось.
Вот так живёшь себе, весело ли, скучно ли, но сам. И тут некто решает, что ты подходящая кандидатура для... Хрен их знает, в каком проекте ты теперь участвуешь. Немцы, ящики, летящие под откос составы. И эта бородатая заноза! Откуда он взялся на нашу голову? И на мою в частности.
Так, а что там мне внушали вчера? Таблицы, списки... Не то. Объекты разработки? Тоже нет. Сеансы связи. Частоты. А вот это может пригодиться для моей задумки. Так. Теперь сосредоточиться. Вспомню ли все эти цифры? 105, 338, 4, 916... Вроде всплывают в памяти, как будто я их долго учил в какой-нибудь разведшколе. Нет, у меня конечно есть опыт учебки. Но в ней теперешние мои "кураторы" рассматривались как потенциальый противник. И я тренировался им противостоять, а не потакать их прихотям. И уж тем более не идти против своей страны. Ну ладно, лирику оставим идеологам.
Так, что там предписывалось относительно передающей аппаратуры? Специальную искать, или использовать то, что под рукой? Штатное оборудование корабля? И как оно будет работать? Вот сейчас, в реальном нашем времени, я отправляю шифровку. На другом конце приёма, как в дешёвых детективах, сидит бабушка-связная, которая вообще не при делах. Нацепляет очки-телескопы. Вещает в микрофон передатчика кодовую фразу: "Аллё, хто ето? Спилберг? Фак ю, Спилберг!". И записывает корявыми пальцами цифры в бумажку. Затем берёт авоську, которая всегда висит, как готовый реквизит, на крючке в прихожей. Вооружается своей старческой клюкой, нахлобучивает на седые жидкие волосёнки нелепую шляпку с вуалью, сделанной из измазанной в чернилах марли. Идёт сперва в булошную. Непременно ругается с нетерпеливым лихачом на зебре. Подходит к светофорному столбу. Он ей чудится семафором, но всё же он светофор. Читает налепленные бумажки объявлений, помогая себе шамкающими, провалившимися дряблыми губами. И шлёпает поверх свой нелепый баннер. И следует прямо в сберегательную кассу, чтобы проверить, поступил ли на книжку обещанный бонус к пенсии. Всё, канал сработал.
Дальше какой-нибудь пацан на роликах на ходу сдёрнет послание с семафорной ноги, совершит несколько рискованных манёвров перед трамваями и ругливыми грузовиками, отсекая возможный "хвост". Это же здорово - играть в разведчика! И старший товарищ, хоть и рождённый на пару лет раньше, но уже поэтому непререкаемый авторитет, похлопает шкета по плечу, заберёт почту, взамен вложив в руку полурастаявший сникерс. Этот уже не разведчик. Он - порученец в дворовой ОПГ. И передаст непонятные каракули настоящему "бродяге" - в наколках на пальцах и кистях, но с выбитыми передними зубами. Пацан подозревает, что в преступной иерархии этот цыкающий сиделец находится где-то "возле параши". Но ведь за руку же они не здороваются, и "зачмырения" путём непосредственного физического контакта не происходит. Бумажка небрежно роняется в раскрытую ладонь. И оплата куръера произойдёт не здесь.
Тут моя фантазия даёт сбой. Как шифровка от "опущенного" попадает в портал, а затем непосредственно к адресату - даже не представляю. Но резиденты - парни изобретательные. Как-нибудь да попадает. Моя задача сейчас - правильно составить донесение, и правильно его закодировать.
Так, что же я хочу сообщить в штаб? Или как там называется это гнездо империализма? Не в Рейхстаг же я собираюсь докладывать! Ну да не моё это шпионье дело - раздумывать, кто наверху будет читать это донесение. Моё дело - выйти на сеанс связи в положенное время, секунда в секунду, чтобы не стать участником радиоигры двух противоборствующих спецслужб. Кстати, знает ли кто-нибудь в наших ведомствах, что откуда-то из прошлого фрицы имеют в нашем времени какие-то интересы?
Алекс - Юстасу. Да какой, на хрен, Юстас? У меня должен быть свой позывной. А мне его почему-то не сообщили. И как теперь работать? Представиться настоящим именем? И тут же сюда налетят наши контрразведчики, всех повяжут, и мы навсегда сгинем в застенках "кровавой гэбни"... Что за чушь лезет в голову... Так. А давай-ка пойдем нестандартным путём!
"Фидель - Центру. Прошу предоставить мне отпуск без содержания по семейным обстоятельствам. Сроком на две недели." Теперь перевести текст в набор чисел. Есть.
Сам процесс передачи шифровки занял восемнадцать секунд. Зашёл капитан в радиорубку, нашёл нужную бумажку, и тут же вышел. Даже если кто-нибудь меня контролирует, то ничего не заподозрит. Конечно, сам Федька догадается, зачем я туда попёрся. Но он и не подозревает, какую подлянку я ему приготовил. Пусть отцы-командиры голову поломают, какие это у полевого агента завелись семейные обстоятельства, и зачем ему вдруг отпуск понадобился...
|
| 18162 | называй меня ангел | 4/13/2017 1:53:27 AM | Рики Тики Тави --> (18159) Nemo --> (18158)
Серьёзный мужчина --> (18157) Morra --> (18156)
СПАСИБО, МОИ ДОРОГИЕ, ЗА
ПОЗДРАВЛЕНИЯ! Я ВАС ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ, И БЛАГОДАРЮ ЭТОТ
ЧАТ ЗА ТО, ЧТО ВЫ ЕСТЬ У МЕНЯ!
|
| 18161 | Серьёзный мужчина | 4/13/2017 12:01:08 AM | Капитанский мостик
...переночевал я в свободном кубрике. А когда
вернулся к себе, то застал там страдающего Пёску.
Он с трудом удерживал в дрожащих ладонях
всклокоченную свою башку. Чем сильнее он её
сжимал, тем деформированнее становилось его и без
того мятое лицо. Он не сразу отреагировал на мой
приход, и на протянутый стакан с ещё шипящей
жидкостью.
-Вик, я не гусар, шампанским похмеляться... -
выдавились изо рта усохшие слова.
-А я не стюард, чтобы тебе бухло услужливо
подавать. Пей давай.
-А, так ты решил друга добить. Это яд? - Из узких
щелей между глазными мешками сверкнуло. - Давай,
может только так мне полегчает.
Через вечность и стоны, перемежаемые рвотными
позывами, Водолазный организм с помощью
термоядерной медикаментозной смеси справился хотя
бы с тремором рук. Рецепт, составленный когда-то
УТРОм, пригодился снова.
Стюардом мне поработать все же пришлось. Идти Андр
пока не мог, да и небезосновательно опасался
встречи с Ангелом. Пришлось тащить с камбуза
кружку с кофе, тарелку манной каши и соленый
огурец. Меню для впервые попавшей в интересное
положение девы было несколько несвойственно
здоровенному мужику. Но от лошадиного стимулятора
стоило ожидать неожиданных побочных последствий.
Да и мешал я коктейль по памяти, на глазок.
Примерно как холодильную установку для тел Гуары и
Демона собирал.
Некоторое время Андр пускал пену с губ и дым из
ушей, потел и бился в ознобе, поднимал на дыбы
отросшую растительность на черепе, и завязывал в
узлы руки и ноги. Но к обеду раскачался. После
тарелки густого терпкого хаша, сваренного
подобревшим Ангелом, даже смог что-то вспомнить и
обрел способность к связной речи.
-Вик... Я подозреваю, что в него Демон
переселился. Ну, тот, наш который... Гуарин.
-То, что Фидель далеко не святой, я давно понял.
-Ты тоже знаешь? Ах, ну да... - Пёска сперва
вскинулся, потом обречённо махнул рукой.
-Ну да - что? Договаривай уж...
-Он мне всё рассказал. И про себя, и про тебя.
-Я с тебя удивляюсь. Пьяный трёп мой начальник
службы безопасности наивно принял за чистую
монету. Может, тебе в отпуск пора?
-Ага, в круиз на комфортабельном лайнере.
Достанешь путёвочку? По братски, старый, а? Скучаю
по морю, страсть как... Отпустишь?
-А знаешь что? Я найду тебе занятие. Увлекательный
дайв-тур. Ниже ватерлинии. Ты давненько уже не
рассматривал море снизу. Заодно днище почистишь.
-А может в сухой док? Зайдём в порт, я с берегом
договорюсь...
-Может и в него. Но сперва, пока до земли дойдем,
исследуй киль и рули. А если там бомба какая-
нибудь прилеплена? Так что он там тебе наплёл?
-Короче, он периодически в транс входит, ну и
общается... со своими... такими же...
-И на основании видений бесноватого
транссексуала... тьфу ты... экстрасенса, мать
его... ты сделал вывод, что всё правда? А он тебе
не сказал, какие грибы принимает?
-Да я понимаю, что глупо звучит. Но ведь в
мастерской тогда, помнишь? Мы ведь тоже наглухо
вляпались в эту хрень. Я чуть кони не двинул, по-
честному. Как в штаны не наделал, до сих пор
удивляюсь.
-Ну знаешь... У Рика там запросто генератор
инфразвука может стоять. А от этих низких частот
не то что в штаны, за шиворот себе наделаешь. И
увидишь такое, чего даже представить недоступно
человеческому воображению.
-Короче, в свой первый портал он случайно
провалился, лет десять назад. Перетрухал конечно.
В юрту на всю голову деревянного шамана попал.
Настолько крутого, что мог стадо оленей одним
движением пальца угробить. Ну и по мелочи, вьюгу
остановить, дождь вызвать. Правда, когда Федьку
перед собой увидал неожиданно, этот Тугрикбей или
как там его, сильнее прыгуна испугался. Трубку
чуть не проглотил, и газы пустил, ядрёнее своей
шмали. Подумал, всё, доэкспериментировался с
природными галлюциногенами. Они с Фёдором потом
весь аул споили бражкой клюквенной, на ягеле и
тюленьем дерьме настоенной. Понравилось прыгуну.
Долго не мог понять, как система работает. Залезал
по уши в разные места. А потом по-взрослому
влетел, допрыгался...
Пёска замолчал. Я не мог понять, говорит он о
Фёдоре с симпатией или осуждает. Слишком ровно
Пёса вещал, как диктор новостной, без своего
личного о событии мнения. И глаз был у Водолаза
мутный ещё, белёсый. В таком не прочтёшь ничего.
-В общем, влез он в какие-то нацистские разборки,
его там заловили, и на кукан. Поперву в Штирлица
играл, но фрицы оказались совсем не такие, как в
кино показывают. Их не вышло шутя за нос водить.
Русские после первой не закусывают, и прочая муть
не прокатила. Они, конечно, сразу просекли, что ни
пойми откуда в подземном бункере появившийся тип
не сам пришёл. И убивать не стали. Но на его
глазах, для наглядности, нескольких обречённых на
части разобрали разными способами. Вот тут у него
очко и закрылось. Наглухо. А дальше - дело
техники. Разговоры, убеждения, вербовка одним
словом.
-Ну хорошо, допустим. Только с какого хрена он
вдруг тебе открылся? Вот на ровном месте, сдал
самого себя с потрохами? Не кажется тебе странным?
-Да, я думал тоже. Только знаешь, Вик... Он был
настолько убедителен, что, медуза мне в штаны, я
ему поверил. Вот он так взял меня за руку, и я как
будто всё своими глазами увидел.
-Мне кажется, что он тебя как попку использовал.
-Слыыыыышь... - Водолаз начал угрожающе
подыматься. - Пьяный-то я пьяный был, но если бы
он ко мне в штаны полез...
-Блин, Андр... Что ты опять о всякой хрени
думаешь... Федюня тебя информацией зарядил
специально, чтобы ты её до меня донёс. Или дезой.
Это же он тебе сказал в конце, чтобы ты к капитану
пошёл? Но не сказал зачем. Ведь так?
-А кстати... - Пёска как будто впервые увидел мою
каюту. - Я как здесь оказался? Разве это не ты у
меня в гостях?
-Значит я прав... Ладно, сделаем так. Ты если его
встретишь, включай дурака, типа, ни хрена не
помнишь. Как дошёл, где был. Капитан? Какой
капитан? Не знаю ничего... В таком ключе, короче.
А я посмотрю за ним. Думаю, ещё много сюрпризов
нас ждёт...
|
| 18160 | Рики Тики Тави | 4/12/2017 9:21:29 PM | Операция "Гелиополь"
Впервые за много дней изучения "осирисианской" тематики я жалел что в куб прозрения нельзя протащить
штатный "макаров".Причём с пятью, нет десятью... запасными обоймами, а может бы ещё не хватило бы. Ох
уж я бы и покуражился в этом Дахау. Просто шёл бы и стрелял. Охрану на вышках, похожую на собак в
касках и с пулемётами, медицинский персонал деловито выкачивающий донорскую кровь из людей и в
промежутках весело скалящий зубы в курилке позади медкорпуса, улыбающихся солнцу эсэсовцев, пускающих
солнечные зайчики кокардами на фуражках, лагерных капо подобострастно кланяющихся всем кто выше их в
иерархии и вымещающих злобу на таких же как они заключённых.... , коменданта лагеря, секретарей и
научных руководителей этого гитлеровского мясокомбината. Всех - кто имел отношение к тому "научному
эксперименту" над людьми, медленно или быстро превращавшихся здесь в овощей, в суповые наборы, кожаные
абажуры.... перчатки... мыло...
Если бы я был здесь в материальном виде у меня бы тряслись руки просто от желания душить каждого кто
имел несчастье носить белый халат или форму третьего (дай Бог последнего) рейха...
Опуская эмоции.... Если найти силы их опустить... Случилось то, что лишний раз подтвердило гипотезу о
взаимосвязи всего сущего: я нашёл здесь всех аналогов наших... язык теперь не поворачивается сказать -
"холодцов"... людей..... Кирилла, Игоря, Артёма и Макса.... Или не аналогов. Может быть скорее и не
аналогов.... А... Додумывать было страшно. Но не страшнее того, что додумывать было и не надо... Того
- на что я смотрел.... Вот человека которого сделали животным тянут два дюжих ассистента на
медицинский стол.... он предчувствует боль.... он рычит... пена капает с его губ.. присоединяют к нему
провода... вводят электроды в череп... деловито и профессионально колют инъекции....
Если бы я мог зажмуриться... или зажать уши... или просто выйти из этого сеанса...
Полчаса утробного воя и плясок святого Витта....
А вот человека - растение снимают со стола и садят в медицинское кресло, напротив него устраивается
поудобнее будущий оберфюрер сс Зиверс, и начинает медленно раскачивать перед глазами у испытуемого
маятник а сам говорит... говорит... говорит... и с каждой минутой глаза человека зажатого в кресле
белеют... как у рыбы в кипятке...
В общем все двенадцать.... все.... пошагово уничтожались как личности.. как люди... даже как
животные...
Артём имел номер три.... Игорь номер пять... Макс был восьмым... Кирилл - двенадцатым. К ним так и
обращались, по номерам. И они так же обращались друг к другу....
И ещё там был тот, кого с моей помощью уже разорвало на две части.... Он и в этом аду был верен своему
амплуа, старшим над всей дюжиной, с плетью. Капо. Лагерный капо, угодивший в состав испытуемых, только
потому, что имел несчастье, в пылу избиения одного из заключённых, не заметить Зиверса, вошедшего в
барак для отбора подопытных, и не отрапортовать. Они называли его Седьмым. Стереть эту личность
Зиверсу удалось проще всего, за один сеанс.....Вот только подсознание Седьмого Зиверсу не поддавалось,
поэтому Седьмой должен был пойти на "мясо" - во второй "пристрелочной" четвёрке... Кстати, здесь в
рейхе он служил сторожем в богатом имении и угодил в концлагерь за изнасилование малолетней дочери
важного прусского юнкера.
А центральная роль инициаторов так называемых "врат" должна была похоже достаться тем, кто обрёл свои
личности на Летучем...
И опыты на них проводились чаще... Кормили их внутривенно... Каждый день брали анализы всего...
Я опускаю подробности, ибо то что происходило на моих глазах - отказывается превращаться в нормальные
человеческие слова, а цитировать дневники научных наблюдений могли только "особо одарённые" нелюди из
Аненербе...
К концу наблюдений мне стала более или менее ясна цель Зиверса. Он действительно "стирал" людей,
оставляя девственно чистый разум....Чистую душу.... Обнажённый человеческий дух - без памяти, без
цели, без смысла....
Иногда он философствовал - называя свою работу "очищением грехов других людей", а медкорпус филиалом
"чистилища"... Иногда отдавался работе яростно пресекая любые попытки общения со стороны помощников...
Когда закончился сеанс - я напился... заснул рядом с кубом прозрения и с чувством отвращения к самому
себе...
|
| 18159 | Рики Тики Тави | 4/12/2017 8:16:22 PM | Поздравлялка Фрегаттен-
капитана!
Мой Ангел ...я дарю тебе цветы..
И Землю что рукой их корни держит..
Деревья... звёзды... пропасти... мосты..
Сквозь толщину гудрона выросший подснежник...
Слова и мысли.... чувства... ветер... свет..
Всё то что мир собою составляет....
К тебе идущий над Землёй рассвет..
Который я закатом провожаю...
|
| 18158 | Nemo | 4/12/2017 12:39:08 PM | С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!
ДОРОГАЯ АНГЕЛ, МЫ ПОЗДРАВЛЯЕМ ТЕБЯ С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ И ЖЕЛАЕМ ХОРОШЕГО НАСТРОЕНИЯ, КРЕПКОГО ЗДОРОВЬЯ, СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ И ПОСТОЯННОГО ВДОХНОВЕНИЯ! И, КОНЕЧНО, МНОГО НОВЫХ ВКУСНЫХ РЕЦЕПТОВ!
Мы:
Игорь
Кирилл
Максим
Артём
|
 18157 | Серьёзный мужчина | 4/12/2017 8:00:09 AM | С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!
Чего хочется пожелать нашей любимой кормилице? А
чего вообще хочет женщина? Любви и заботы.
Банально? А мир вообще прост, как три копейки. А
все остальное мы сами придумали. Вступили, так
сказать, в интимные отношения с собственными
головами.
Энжи, дорогая. С восемнадцатилетием тебя! Пусть
твоя жизнь состоит из таких приятных банальностей!
Жэнщина, я все сказал. Сегодня ты не в наряде. Но
нарядная. Вот какой иностранец поймет?))))
Мы тебя любим, помни об этом, радость наша!
|
| 18156 | Morra | 4/12/2017 7:32:40 AM | Корабельный Оракул в предвкушении праздничных угощений
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!
АНГЕЛ! ЧУДЕСНЫЙ НАШ АНГЕЛ! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ ТЕБЯ, ПОДРУЖКА! ПУСТЬ БУДЕТ В ТВОЕЙ ЖИЗНИ ВСЁ ХОРОШО, ЗДОРОВЬЯ ТЕБЕ И МНОГО СЧАСТЬЯ!
И НА ПРАВАХ ОРАКУЛА УТВЕРЖДАЮ - ТАК И БУДЕТ!
СПАСИБО, ЧТО ТЫ ЕСТЬ!
|
| 18155 | Рики Тики Тави | 4/11/2017 10:50:42 PM | Morra --> (18154) Операция "Гелиополь"
С каждым использованием куба прозрения росло чувство открытости пространственно-временному
континууму. Говоря проще - путешествия - затягивали.... Росло чувство реальности и
осязаемости происходящего на моих глазах. "3-Д кинотеатры - отстой!" - мелькнула во мне
фраза, когда я в очередной раз, в своих поисках ответов, нырнул в хрустальные глубины
давно минувшего....
"Дахау. Ноябрь. 1939 год."
Глава РСХА смотрел на свои пальцы, длинные пальцы музыканта.... и говорил тяжело роняя
слова:
- Знаете Зиверс, когда вы уверяли меня и Рейхсфюрера в исключительной важности ваших
опытов с этими "вратами" - я не видел практической пользы от фокусов демонстрируемых
вами... Мы потратили уже несколько десятков объектов на сомнительные опыты. Поначалу я
думал, что вы повторите успех, сходный с тем, который вы показали при психологической
обработке уголовников из спецконтингента Заксенхаузена. Да, да... тех самых которых мы
использовали при создании повода для войны с Польшей. Внушение имело такую силу, что эти
свиньи сами искренне считали себя поляками. Но здесь... Что собственно вы пытаетесь найти-
экспериментируя с этой конструкцией?
- Группенфюрер. Ресслер считает эту конструкцию порталом в иные миры. Он считает, что
необходимо правильно подобрать жертвы. Они должны иметь определённый биохимический состав
крови. И кроме того - важна личность человека, испытателя. Он обязан быть интеллектуалом с
высоким уровнем развития, и в то же время обладать рядом качеств роднящим его с диким
зверем, истинным наци... иметь связь с...
- Я не ослышался? Вам в качестве подопытного кролика необходим истинный ариец? Может быть
Вы скажете, что вам нужен я? - и Гейдрих неприятно расхохотался...
- Ну зачем же так... У меня есть идея по коррекции психики . Достаточно иметь дикого
зверя в человеческом обличьи и со спецподготовкой, к примеру из тех отморозков которые
служат в Бранденбурге-800 и какого-нибудь представителя Рейхсвера, желательно молодого, с
гибким умом, но уже сложившегося как личность... И я просто повторю опыт Заксенхаузена.
Отпечатаю матрицу этого офицера на личность диверсанта. А личность диверсанта я просто
сотру...
- Вот как. И кого же вы хотите в качестве донора?
- Вот список, группенфюрер.
- Сплошь военные. Почему?
- Диверсанты - это солдаты. Военные - это солдаты. Сходство психики - группенфюрер. Кроме
того- этот скелет весьма интересный усилитель ментального излучения. Я ещё не приступал к
его детальному изучению...
- Мне кажется это костяк какого-нибудь неудачника оставленного в качестве пугала возле
этих ваших врат... - рассмеялся Гейдрих.
- Нет. Здесь что-то иное. Но пока я прошу вашего разрешения на изъятие очередной партии
свинок для опытов.
- Пусть приведут. Я посмотрю. Но на много не рассчитывай. Солдатам Рейха нужна кровь. А ты
забираешь лучших доноров.
В помещение ввели 12 людей в полосатых робах, и выстроили вдоль стены.
- Собственно, группенфюрер, процесс жертвоприношения обеспечивается 4-мя объектами, но на
подбор правильного порядка действий... - и Зиверс увлёкся пояснениями, которые мне почему-
то слушать не хотелось.. не то что бы я не видел крови в этой жизни ... но.. некромантия и
механика крови - не были моими любимыми предметами на факультете инженерной мистики...
Вместо этого я обратил свой взгляд на заключённых.
Я рассматривал их по одному.... потухшие глаза рассматривали стену так что... и вдруг я
вздрогнул...
Третьим в ряду стоял человек упрямое выражение лица которого напоминало... Нет. Не лицо. А
его выражение.... взгляд. Прямо Артём из числа холодцов обживающих Летучий...
Игра "что на что похоже" меня заинтересовала... и я без ошибки определил выражение лица
"адвоката". Я усмехнулся мысленно и.....
А кровавый художник заливался соловьём перед ликом "Голубоглазой кобры"
- Посмотрите на них группенфюрер.У них полностью стерты личности и характеры. Это всего
лишь сосуды в которых содержатся ничего не помнящие души. Они, будучи исторгнуты из тела
вселятся в кого угодно и примут его воспоминания как свои собственные. Это чистые холсты
Господни, которые мы сожжём в жертвенном костре и они уйдут первыми, расчистив дорогу в
неизведанное нашему Зверю...
- Хватит ...! Группенфюрер не любил рассуждений на религиозную тематику, и прервал Зиверса
нетерпеливым жестом...
- Берите этих, но на этом всё. И помните. Рейху необходимы результаты. Если у вас ничего
не получится, придётся сосредоточиться на других направлениях. Вы поняли меня Зиверс?
- Да, группенфюрер. - и Зиверс дал знак увести заключённых.....
А я стоял и смотрел им вслед и впервые за многие посещения холодок замер у меня в груди.
Двенадцатым в шеренге людей призраков шёл парнишка лет восьми или десяти с очень знакомы
выражением лица и ослепительно рыжей шевелюрой....
|
| 18154 | Morra | 4/11/2017 8:12:30 PM | Корабельный Оракул
Я читала и перечитывала записанный мной рассказ Кирилла, и всё больше во мне росло ощущение того, что всё происходило совсем не так, как он говорил. Вернее, события, конечно, были именно такими, но вот их подоплёка, если можно так сказать, была совсем другой.
Хорошо, мальчишка не стал задумываться над последствиями и сиганул в портал, движимый одним желанием – спасти себя и своих друзей от неминуемой гибели. А последствия, между прочим, могли быть очень серьёзными. Например, он совсем не думал о том, как ему вернуться обратно. И ещё один очень важный вопрос – если бы ему удалось остановить поезд или убедить нашу великолепную четвёрку покинуть вагон – что было бы с ними теперешними? Ведь катастрофы бы не случилось, и они не стали бы призраками... А ведь надо отдать должное – роль Призрака в нашей жизни на "Летучем" была очень важной, благодаря ему мы много раз уходили от верной катастрофы. Хотя, и в истории благодаря ему мы вляпывались не редко. Но как бы то ни было, мне не хотелось думать о том, что их нет с нами.
А вот теперь подходим к прыгуну. С какой, интересно мне знать, стати Кирилл решил, что Фёдор его спасал? Я в сто первый раз изучила текст – нет, не получается! Наоборот, такое впечатление, что он пытался избежать этого спасения.
– На обед собираешься? – в библиотеку зашёл Артём. – Что ты так увлечённо изучаешь?
Я машинально перевернула лист бумаги, ведь об этом следовало прежде всего рассказать Капитану. С другой стороны – Артём теперь Старпом, то есть правая рука верховного начальства, значит, с ним вполне можно обсудить эту тему. В отличие, кстати, от самого Капитана – с ним-то я точно обсудить ничего не смогу. Отдам документ, отчитаюсь кратко и всё. А обсудить мне очень хотелось, поэтому я протянула Артёму свою писанину:
– Я выяснила у Кирилла, что произошло в портале, и почему он считает, что Фёдор спасал его.
– Ого-о! – протянул Артём. – Как тебе удалось? Он даже Игорю ничего не рассказал, мы уже и так, и сяк пробовали...
– Он считает, что мы несправедливо к Фёдору относимся. А вы, наверное, как-то его прокомментировали. Вот он в штыки и воспринял.
– Ну да, – усмехнулся Артём, – мы с Игорем этого человека как-то не очень жалуем. А вот с Максом они... не сдружились, правда, но относительно ладят.
Он сел за стол напротив меня и углубился в чтение. Я наблюдала за его лицом, но оно было непроницаемо, только прямые брови медленно сдвигались к переносице.
– Был Малышом, Малышом и остался, – вздохнул Артём и положил лист на стол перед собой. – Ты уверена, что записала всё правильно?
– Почти слово в слово, – подтвердила я.
– Ты знаешь, – Артём беспомощно посмотрел мне в лицо, – я очень хорошо почему-то запомнил последние часы перед катастрофой. И я помню шум в коридоре. Я тогда ещё подумал, что Кирилл заснул и теперь его разбудят криками. Хотел выйти, попросить, чтобы не шумели. Но, пока уговаривал себя, возня стихла, да и мальчик ещё не спал... Значит, в это время в коридоре был Малыш... и... будь я порешительнее, я мог бы выйти и...
– Тёма, нельзя жалеть о том, что уже случилось, – быстро заметила я. – Оно уже произошло и изменить ничего нельзя. И не стоит ворошить, лучше подумать о том, что есть и о том, что впереди.
Артём молчал, глядя на лежащий перед ним лист бумаги и делая вид, что перечитывает написанное, но я могла поклясться, что он возвращается мыслями в тот злополучный поезд.
– Тёма, – я решила вернуть его в настоящее своими силами, – я вот не могу понять, почему Кирилл решил, что Фёдор его спасал.
– Девочка моя, ты не о том думаешь, – Артём ответил так быстро, словно обрадовался, что я не дала ему уйти в воспоминания, – Кирилл – ребёнок. Ему было страшно, он растерялся. В той ситуации ему кто угодно спасителем бы показался. Важнее тут другое.
– Что именно?
– А то, почему Фёдор так старался оставить мальчика там. То в поезде, то на галере. Он явно прилагал все усилия к тому, чтобы Кирилл не вернулся. Но тогда что Фёдор сказал бы нам по поводу этого?
– А может быть, Фёдор и сам не собирался возвращаться? И вернулся только потому, что снова оказался на галере? – предположила я.
– Может быть, – задумчиво согласился Артём, – хотя для него было бы правильнее как раз вернуть ребёнка и вообще всячески поддерживать хорошее мнение о себе здесь.
– Почему?
– Потому что это идеальное место для него. В порталах ему может грозить опасность, как на галере, например. А здесь у него всегда есть мягкая постель, отдельная каюта и вкусный обед. Этакое убежище, где он может отдыхать, набираться сил, зализывать раны. К тому же не исключено, что он вообще оказался здесь не случайно. Всё! – Артём резко оборвал свои рассуждения. – Пошли обедать, тебе на вахту скоро.
Мы вышли в коридор и тут же попались на глаза Ангела.
– Так! Вы двое! – она сердито ткнула пальцем в грудь Артёма и не менее сердито сверкнула глазами на меня. – Прыгуна видели?
– На построении только, – ответил Артём. – Что-то случилось?
Ангел вздохнула:
– Да исчез он. Наклюкались они с Пёской, Пёска спать ушёл, а борода испарился с камбуза... Я уже у всех спросила. Точно в библиотеке нет его?
– Ангел, в библиотеке его не может быть, – рассмеялась я. – Книги на него так злятся, что, наверное, и меня поколотят, если я вдруг решу вместе с ним заявиться.
– Ладно, – опять вздохнула Ангел, – жрать захочет – придёт. У меня обед готов уже.
– Рыба? – обречённо спросила я.
– Не плачь, – Ангел ободряюще обняла меня за плечи, – сегодняшняя рыба тебе понравится. Называется тунец, и я его приготовила так, что ты его от говядины не отличишь! А вот завтра будет лагман!
Артём обнял меня с другой стороны, и мы в обнимочку направились к камбузу.
А там за столом сидел Фёдор и уплетал ложкой прямо из банки сгущённое молоко. Увидев нас, он подмигнул Ангелу и расхохотался:
– Анегл, душа моя, куда же ты так рванула?
– Ты где был? – в голосе Ангела звучали металлические нотки.
– Я за сгущёнкой в холодильник залез, – сиял невинной улыбкой Фёдор, – вернулся – тебя нет.
– Ладно, живи, – буркнула Ангел, удаляясь за перегородку к плите, откуда тут же донёсся её голос: – Морруня, иди-ка сюда, помощь нужна.
– Я сейчас приду, забыл кое-что, – сказал Артём, подчёркнуто вежливо пожелал Фёдору приятного аппетита и ушёл.
Я прошла к Ангелу.
– Слушай, Морр, что-то не так, – едва слышно прошептала она, – у меня тут банки передвинуты все. Видишь – мука и сода не на месте, а соль вообще на другом столе... и лимонная кислота рассыпана немного... – и она заговорила уже нормальным голосом: – Вот, возьми, иди бутербродов с паштетом сделай, скоро все на обед начнут подтягиваться.
Мы вместе вернулись к столу. Я несла продукты, а Ангел ножи и доску для хлеба и большую тарелку для бутербродов. Фёдор мельком взглянул на нас и снова с добродушным видом принялся за сгущёнку. Но этот мимолётный взгляд неприятно царапнул по душе – словно он пытался что-то угадать по нашим лицам.
– Так, а тебе хватит жрать! – Ангел отобрала у прыгуна банку и вытолкала его в коридор. – Ещё раз без разрешения возьмёшь что-нибудь из холодильника – познакомлю с половником, так и знай!
|
| 18153 | Серьёзный мужчина | 4/10/2017 6:31:52 AM | Антоний --> (18150)
Ну а куда ж мы денемся?))
|
| 18152 | называй меня ангел | 4/10/2017 1:27:41 AM | Камбуз вспоминает!
Как я алкоголиков ненавижу, Морруль, ты даже представить себе не можешь! Просто с души воротит
когда вижу пьяные их рожи! Это у меня ещё с детства, вернее с ранней юности, когда начала по
взрослому оценивать всё, что со мной и рядом происходит. Нет, не то, что у меня есть личный и
горький опыт, нет, в семье у меня никто себе лишнего никогда не позволял, Бог миловал, но вот по
соседству... Случилась эта история давно, в то самое время, когда я была не старше нашего юнги и
жила с родителями в четырёхэтажном блочном доме, который, как и везде, называли хрущобкой. Моя
семья проживала в небольшой двухкомнатной квартире на втором этаже, балкон был совсем не высоко
от земли, но, если с него упасть, то ногу или руку наверняка бы поломали, благо никто и не падал
никогда, речь не о моём балконе, вот на четвёртом этаже жила семья из трёх человек: дядя Ваня -
алкоголик с многолетним стажем, жена его тётя Маша - забитая, вечно больная и очень полная
женщина, и сын их Петька - белобрысый доходяга, всем своим видом обещающий пойти по стопам
горемыки папаши. Короче, жили они долго и несчастливо, пока в один прекрасный день наш пьянчужка
не разбушевался и не надумал перелезть со своего балкона на соседский, с которым его балкон имел
общую стенку. Этаж, напоминаю, был четвёртым, сосед пьяный в стельку, да ещё и по соседству с ним
жила тётя Феруза, бойкая на язык вдова, которая дядю Петю терпеть не могла. Вот лезет мой
соседушка, старается, матерится, пыхтит, зацепился за что-то штаниной, ни туда, ни сюда...самое
главное, что он уже и сам забыл зачем ему так срочно понадобилось на соседский балкон перелезть.
Мы, ребятня, не понимали всей серьёзности ситуации, смотрели снизу и ржали. В этот момент из-за
угла и появилась та злополучная тётя Феруза и, углядев покушающегося на её личную собственность
соседа-пьянчужку, стала дико орать под балконом, обещая ему все кары господние при жизни и ад
после смерти. Дядя Ваня и так не слишком твёрдо держался на ногах, а тут от неожиданности и
испуга покачнулся, выпустил опору и полетел вниз как мешок с костями. Мы от ужаса дышать
перестали, а он упал на землю, подскочил как ужаленный и попытался даже бежать, но ноги всё-таки
поломал, да, наверное, и не только ноги. Помню как доктор со скорой помощи причитал, сопровождая
носилки с дядей Ваней в машину, что надоели ему эти пьянчужки, которые с окон кидаются, что, мол,
умирать не умирают, но калечатся ужасно, и семье приходится уже за алкоголиками-инвалидами
ухаживать. Слушай дальше, это ещё не конец истории. Выписали дядю Ваню через пару месяцев из
больницы всего в гипсе и на костылях. И как ты думаешь, что он на радостях сделал? Ну конечно же,
напился в стельку. А потом, выздоравливая, так и не просыхал. Когда же с него сняли последний
гипс, он опять же по пьянке решил повторить штурм соседнего балкона, но дело в том, что тётя
Феруза успела установить дополнительную "защиту" от соседа, которая оказалась совсем не по зубам
алкашу, он опять спланировал с четвёртого этажа вниз, но на этот раз уже с летальным исходом,
потому что напоролся на метровый железный штырь под балконом, от которого его Бог в первый раз
уберёг. Хоронили его всем домом (дом у нас дружный был), жена его тётя Маша рыдала всю дорогу до
кладбища, но мне почему то казалось, что жалеет она не забулдыгу мужа, а свои потерянные молодые
годы. Вот этот случай и родил в моей душе твёрдое убеждение, что все алкоголики заканчивают свою
жизнь под чужим балконом.
|
| 18151 | Серьёзный мужчина | 4/9/2017 9:03:52 AM | Капитанский мостик
...Таким пьяным я Андра ещё не видел. Бывали случаи, и зелёных чертей вместе ловили, и в слюни набухивались, но тут... И ведь дошёл до моей каюты, зараза. Ввалился, сшиб чашку кофе со стола, правда пустую, и рухнул на койку. Я едва успел с неё встать.
-Эй, дружок, что случилось? - спросил я Водолаза, подбирая осколки с пола.
-Ммммм... рррр... хххдррррр.... нах... - пробурчало тело Андра. Наверное самого Пёски внутри уже не было.
Хорошо ещё, что на Летучем много свободных кубриков, есть где бросить кости. Но хотелось всё же выяснить, где же это товарищ так накидался. И ведь неспроста припёрся именно ко мне. Не пошёл в свою келью, пошёл к капитану. С какой целью?
Тело окончательно вырубилось. Пытать его в таком состоянии было бессмысленно. Анабиоз. Полный астрал. Отсутствие. Мимо жизни. Душу вынул и отпустил погулять. Ранимая душа, благородная. Ей в такой свинской оболочке находиться брезгливо. Вы думаете, это я только про Андра? Я и про себя тоже. И про свою нематериальную сущность, что покидает насвиняченное тело, которое в очередной раз не послушалось здравых наставлений. Независимо от причин. Мало ли у кого стресс. Если бы все так решали свои проблемы, жизнь бы взяла паузу. Везде. Производство, бизнес, социалка - все сферы существования человечества.
Вызверился я сперва на Пёску, потом подостыл, и даже посочувствовал. А затем пошевелил головным грецким орехом. Ведь неспроста же. Несмотря на внешнее раздолбайство экипажа, тенденций к немотивированным возлияниям не наблюдается. Ранее, когда барк походил на круизный лайнер, пассажиры отрывались по полной. Народу было - батальон можно набрать. Разные. И вечный карнавал. Отдыхали. Весело было. Ни тебе конфликтов, ни происшествий. Это позже, когда пришли такие... с фантазиями... и давай куролесить. И началось... И до сих пор продолжается. Ввергли невинный кораблик во всякие испытания. В основном психологические. Родилось в голове - тут же вывалили на общество, не спрашивая - а им это нужно вообще? Приключения, авантюры, даже аферы порой. Ходили люди сами, думали, что контролируют ситуацию возле себя. А потом пришли новаторы, и стали моделировать ситуации под себя. Короче, не все поддержали.
Теперь предстояло выяснить, где же доблестный Водолаз перегрузил организм, и упал на дно. Лучше всех его знает Ангел, естественно. Но контролирует ли она Пёску так же неусыпно, как прежде? В связи с приходом Фиделя? Пилят, опять он. Во все сферы жизни пролез. Всё вокруг бородатого возмутителя спокойствия крутится. Прямо Ходжа Насреддин, да упокоится в веках его светлое имя. Сразу захотелось кого-нибудь ударить.
Ангел сама предстала пред мои светлые очи. Естественно, ударять её я не стал, тем более что увидел в её взоре такое же точно желание. И сжатые кулаки. Вот вроде хрупкая женщина. А кисти, привыкшие месить тесто, если приложат пальцы к вашему горлышку - сами дышать забудете.
-Вик, где? - коротко бросила взволнованная женщина с блуждающим взглядом. Нет, не так. Взгляд обшаривающий. Как у локатора.
-В моём кубрике. Ты же про Пёсу?
-И про него тоже.
-Эээ?
-Да всё ты понял. Они на пару расслаблялись в кают-компании.
-Рррррррр...
-Согласна. Слишком его у нас много. Взялись кортиками с Андром меряться. Кто больше дринков задринкает. Пёса на своих ногах ушёл. А этот...
Ангел замолчала, кусая губы. Сильные руки были сцеплены в замок. И когда я представил хоть какую-то часть тела, зажатую этими пальчиками, заныло в паху.
-А этот до сих пор валяется под столом?
-Если бы... Пропал.
-Ушёл по-тихому. Чего ты кипешишься? Взрослый дядька, сильный.
-Да вот ни хрена. Не уходил. Через дверь, по крайней мере, точно.
-Как так?
-Каком кверху. Пёску провожала когда, Фёдор за столом ещё сидел. Бородой в макаронах, но за столом, а не под. Я за Дрюлей дверь закрыла, поворачиваюсь - а там пусто!
-Энжи... а ты с ними, часом, не участвовала?
-Нет. - Ангел, казалось, не обратила внимание на мою злую иронию и поддёвку. Но ответила честно, на автомате, не бегая глазами. - Я на завтра лагман задумала, а там много подготовительных работ. Макса же ты у меня отобрал, вот и приходится всё самой...
-А больше у тебя ничего не пропадало?
-Девчонка эта бисячья тогда потырила серебряные ложки. А так чтобы бесследно...
-Может, у тебя дырка?
-Чегооооо? - Кок впервые за весь разговор сфокусировалась на мне. - Вик, мы конечно давно знакомы, но всё же не настолько близко, чтобы такие вещи обсуждать!
-Тьфу ты! Я про портал!
-Дурак! Поясняй тогда заранее! Не было никогда, ты же знаешь.
-А может он умеет их сам открывать? В любом месте.
-Вот и спроси у своего протеже.
-С чего это он мой?
-Не прикидывайся, Вик. Весь экипаж его с тобой сразу связал. Он всюду воду мутит, а ты вроде как не при делах. Другой бы капитан давно уже меры принял, а ты...
-А я - что?
-Ни хрена, и лука мешок. Лагман будешь на обед?
-Влепить бы тебе пятьдесят нарядов вне очереди, да ты и так всё время на камбузе...
-Вот и не шуми, дорогой товарищ капитан. Фёдора встретишь - напомни ему, что он мне обещал сыр и пять бутылок вина...
|
 18150 | Антоний | 4/8/2017 1:40:45 PM | Живы курилки :)
|
| 18149 | Morra | 4/7/2017 5:31:39 AM | Рассказ Юнги Кирилла о пребывании в портале, записанный с его слов Корабельным Оракулом
"Пока взрослые пытались понять, что происходит, Кирилл наблюдал за порталом, открывшемся в зеркале. Сначала было ничего не видно – всё затянуто туманом, похожим на густые облака. Когда же облака раздвинулись в стороны, мальчик увидел осенний пейзаж – жёлтые поля, жёлтый лес, прорезанный узкой полосой железной дороги. По дороге весело мчался поезд, и мальчишка стал с интересом наблюдать за порталом.
Облака окончательно расползлись в стороны, а поезд стал увеличиваться в размерах, приближаясь к порталу. Ближе, ближе, и вот уже крыша вагона пропала и стало видно, что у него внутри. А внутри был ресторан, за маленькими столиками сидели люди, их было немного, почти все столики были свободны. За одним из них сидели мужчина и мальчик. Изображение снова слегка сместилось, и Кирилл с изумлением узнал в мальчике самого себя!
Он мигом сообразил, что портал открыл для него проход в прошлое, что перед его глазами тот самый поезд, путешествие на котором закончилось для него так трагически, и решил, что сможет спасти себя и своих друзей. Поэтому мальчишка, не долго думая, нырнул в портал как раз в тот момент, когда тот стал закрыться.
Оказавшись в поезде, он перекувырнулся через голову, вскочил и огляделся по сторонам. Его живой двойник вместе со своим спутником уже ушли, Кирилл успел увидеть, как они скрываются в дверях. Юнга решил не суетиться, сел за один из столиков и стал думать. К нему подошёл официант, мальчик сказал, что ждёт родителей, и они сделают заказ позже. Официант ушёл, ничего не заподозрив – на Кирилле была матросская форма, и в нём трудно было узнать того рыжего мальчишку в ковбойке, который несколько минут назад ужинал здесь. На всякий случай Юнга поправил бескозырку, чтобы она получше скрывала его огненные вихры.
Он помнил, что ходил с адвокатом в вагон-ресторан, потом они вернулись, соседи по купе снова спорили о чём-то. Живой Кирилл забрался на верхнюю полку и стал смотреть в окно. Быстро темнело. Проехали станцию, на которой поезд постоял несколько минут. Затем он тронулся, набрал скорость, переехал по мосту неширокую речку, которую в опускающейся ночной темноте было едва видно внизу. А потом... Потом всё было кончено.
Юнга подскочил – за окном уже хмурились сумерки. От вагона-ресторана до вагона с нужным купе совсем немного, только два вагона. Скоро будет станция, на которой поезд должен остановиться. Кирилл кинулся к официанту:
– Этот поезд разобьётся! Надо, чтобы он не уехал со станции, где остановится!
– Мальчик, этот поезд никогда не разобьётся, – устало усмехнулся официант, – он ходит по этому маршруту лет сто, и ни разу ничего не случилось.
– А теперь случится! – кричал Кирилл. – Ну поверьте мне, пожалуйста!
– Где твои родители, мальчик? – начал сердиться официант. – Ты сказал, что они должны скоро прийти. Может, ты сам за ними сходишь?
Кирилл понял, что ему не поверят. Поэтому он со всех ног кинулся искать самого себя. Он бежал по плацкартному вагону и кричал, тормоша готовящихся укладываться спать людей:
– Не ложитесь! Этот поезд разобьётся! Выходите на станции!!!
В конце вагона он попал в объятия здоровенного проводника, который схватил его в охапку и затолкал в своё купе. Щёлкнул замок. Кирилл подёргал дверь, но она не поддалась. Он слышал, как проводник успокаивает разволновавшихся пассажиров, убеждая их, что ничего не случится, что это просто фантазии испуганного ребёнка.
Поезд остановился. Кирилл, всхлипнув, прижался лбом к стеклу. Если он сейчас не сможет выйти отсюда, он погибнет второй раз. Он с трудом дождался проводника. Но его снова не стали слушать:
– Если ты не прекратишь, я посажу тебя в тюрьму! – пригрозил проводник.
– Разве в поезде есть тюрьма? – испугался мальчик.
– Для тебя найду! Так что успокойся! Из какого ты вагона? С кем ты едешь?
– Из третьего, – Кирилл решил, что будет разговаривать с самим собой, сам себе он поверит.
Проводник взял его за руку и повёл в нужный вагон. Стоянка закончилась, и поезд снова поехал. Кирилл не выдержал и снова закричал, но проводник поднял его, зажал рот рукой и поволок по коридору купейного вагона. В третьем вагоне он постучал в купе проводницы. Она выглянула и тихо спросила:
– Чего надо? У меня все спят уже.
– Это твой? – спросил проводник, повернув к ней Кирилла лицом, не убирая ладони от его рта.
– Есть у меня такой рыжий, но он уже в купе, пару минут назад за кипятком приходил.
Кирилл в отчаянии повис на руках проводника. Как он мог забыть, что его просили принести стаканы с кипятком! Теперь ему вообще никто не поверит! А проводник, сердито тряхнув пленника, поволок его дальше – в конец поезда. Его пустили в вагон, он поставил Кирилла на ноги и сказал встретившему его мрачному человеку в странной форме:
– Подержи у себя пацана немного, то ли заяц, то ли больной. Орёт, что поезд разобьётся, пассажиров пугает. Сказал, что из третьего вагона, но врёт – Анечка сказала, у неё все на месте.
Человек в форме кивнул, толкнул Кирилла на скамью около стены и молча уставился в окно. Юнга украдкой осмотрелся – кажется, это почтовый или багажный вагон, вокруг были ящики, тюки, огромные коробки. В глубине матово поблёскивал металлический контейнер, похожий на большой гроб.
Колёса поезда громко застучали, и Кирилла охватила паника – они двигались по мосту.
– Дяденька, – он тронул за рукав человека в форме, – отпустите меня, я к маме пойду.
– Сиди, пока не придут за тобой, – отрезал тот, не оборачиваясь.
– Я не буду кричать, – пообещал Кирилл, – честное слово. Я тихо пойду.
Человек повернулся к нему, и Кирилл на миг замер – лицо было до боли знакомым, но в то же время совершенно чужим. Поскольку человек никак не проявил, что он знает Кирилла, мальчик решил, что ему показалось. А потом произошло странное событие. Открылась дверь, и вагон вошёл Фёдор.
– Дядь Федя! – бросился к нему Юнга. – Скажи ему, чтобы он меня отпустил! Мы же с папой в этом поезде! Мы же разобьёмся! – тараторил он, дёргая пришельца за руку.
– Вы в этом поезде? – переспросил Фёдор хмуро. – Все четверо?
– Да! – воскликнул Кирилл. – Уже совсем скоро, сейчас почти!!!
– Подожди меня в тамбуре, – сказал Фёдор.
Кирилл вышел, но обернулся, с удивлением увидев, как человек в форме и Фёдор пожали друг другу руки, после чего Фёдор что-то тихо сказал охраннику и показал пальцем на часы у того на руке. Тот кивнул. Но долго удивляться Кириллу было некогда, он придумал своё объяснение – дядя Федя просто объяснил этому человеку, что знает мальчика, а тот кивнул, соглашаясь. Время поджимало, Кирилл сообразил, что выйти уже никто не успеет, надо просто остановить поезд и зашарил руками в темноте по стене тамбура, пытаясь найти стоп-кран.
Но тут же в тамбур вышли человек в форме и Фёдор.
– Дядя Федя! Надо поезд остановить! – взмолился Кирилл.
Фёдор чертыхнулся, сжал мальчишку за плечи и вытолкал в следующий вагон:
– Здесь нет стоп-крана, – прошипел он.
Кирилл успел заметить, как человек в форме исчез сбоку от прохода в тамбур – словно выпрыгнул из вагона. Он открыл рот, чтобы спросить о нём у Фёдора, но тот шикнул:
– Заткнись ты!
Мальчик снова вспомнил про стоп-кран, в отчаянии схватил Фёдора за руки и закричал:
– Надо останови-ить!!!
Но тут открылся портал, в который он и провалился вместе с Фёдором.
– Не-ет!!! – взвизгнул мальчишка и разрыдался. – Я не смог! Мы умрём!!!
– Идиот! – выругался прыгун, отдирая от себя заливающегося слезами Кирилла. – Вцепился как клещ!
А потом наступила темнота.
Когда Кирилл очнулся, он лежал на куче какой-то вонючей соломы в грязной полосатой робе. Вокруг пояса была обмотана цепь, конец которой крепился к железному кольцу, вделанному в борт корабля. Что он снова на корабле, мальчик сообразил сразу по характерному покачиванию палубы. Но корабль был чужой, иначе он не был бы прикован. К нему подошёл Фёдор, громыхая кандалами, и несильно ткнул его ногой в бок:
– Подымайся, убьют. Угораздило, чёрт возьми, на ту же посудину...
Почему-то прыгун был в той же одежде, что раньше, в робу его не переодели. Кирилл, пошатываясь, поднялся на ноги. Фёдор повернулся к нему спиной:
– Ключ в кармане, – шепнул он.
Кирилл выудил из заднего кармана его брюк отмычку. Фёдор, зажав её зубами, ловко освободился от оков на руках, а потом, уже действуя руками, скинул цепи с ног и перегнулся через борт.
– Дядь Федя, а меня? – воскликнул Кирилл.
– Молчи, дурак! – снова шикнул на него Фёдор, но было уже поздно.
Гориллоподобное существо с длинным кнутом в руках появилось перед пленниками. Кнут со свистом обвился вокруг тела Фёдора, тот взвыл, падая на колени. Горилла выкрикнула что-то на непонятном языке, Фёдор на том же языке ответил. Горилла поворчала, кивнула и исчезла между тюками, сваленными на палубе.
Фёдор, морщась от боли, поднялся на ноги, подошёл к Кириллу и подёргал его цепь.
– У тебя петля, я не сниму, – буркнул он и сунул руки в карманы.
Бедный Кирюшка задрожал от страха:
– Ты меня бросишь тут?
Фёдор хмуро отошёл от него и встал около борта. Кирилл, боясь даже плакать, попытался побороть охвативший его ужас. Чтобы делать хоть что-то, он зашарил вокруг себя руками и, к своей радости, нашёл обломок кочерги.
– Дядя Федя! – едва слышно позвал он.
Тот нехотя подошёл, взял обломок, долго вертел в руках, но всё же вставил его в кольцо, к которому был прикреплена цепь и нажал. Кольцо с натугой выскочило из своего гнезда. Кирилл был относительно свободен.
– Будешь тут, – быстро сказал Фёдор, – я открою портал, посмотрю – куда попадём, чтобы опять не промахнуться. А ты пока заложником побудешь.
– Чьим? – пискнул Кирилл.
– Моим, – ухмыльнулся Фёдор.
Вернулась горилла. Фёдор что-то сказал, показывая на Кирилла. Горилла оскалилась, видимо, это была улыбка и прорычала ответ. Фёдор поманил мальчика, но тот отшатнулся назад.
– Иди! – Фёдор схватил мальчика за руку.
Кирилл рванулся с такой силой, что Фёдор от неожиданности упал и рассыпал свой порошок. Ослепительно вспыхнул открывшийся портал. Снова засвистел кнут, обвиваясь вокруг тела прыгуна. И он, падая, схватился за Кирилла и втолкнул его в портал.
– Чёрт! Нет!!! – услышал Юнга вопль Фёдора и оказался в библиотеке".
|
| 18148 | Рики Тики Тави | 4/6/2017 11:16:45 PM | Операция Гелиополь
Настройка куба прозрения занимала большую часть времени предназначенного для сна и отдыха, но я
останавливался только для того чтобы сжевать очередной чёрствый бутерброд и запить его крепчайшим
кофе. Знаете ли вы главное правило мастера? Боюсь что не знаете. Я и сам его не знал пока не
столкнулся с проблемой настройки своих приборов. Так вот - один мой друг (кстати - искусный
резчик по дереву) затачивал, доводил и правил резец - около получаса, а резал им минут
пятнадцать... За эти пятнадцать минут он делал такой объём работы, который с помощью современного
электроинструмента можно было сделать не менее чем за полтора часа... После 15 минут чудес на
древесине - сей Мастер садился и старательно ... полчаса точил, доводил, правил и полировал
резец. А затем - снова 15-минутный сеанс чудес... Вот так то! Настройка инструмента - дело очень
важное. Поэтому я не жалел паяльника, проводов и пережжёных статикой микросхем - только бы
получить желаемый результат. И вот... я его добился. Куб прозрения стал выдавать год,
местонахождение, определять фамилии и имена персонажей, в чьи жизненные реалии я вторгался -
задавая умные и не очень ... вопросы.
Этому предшествовала рутинная работа по переносу масс... нет пожалуй МАСС!!! исторической
информации (именно так... с большой буквы М) в подсоединённый к головному шлёму компьютер. Как бы
то ни было - соваться без верного цифрового помощника в ментал... астрал и прочие уровни
энергоинформационного поля, больше я не собирался.
Итак... вновь наступила пора задавать вопросы. Выпив для храбрости стопку коньяка ( очень
помогает при нервных нагрузках), одев шлём, я торжественно возложил обе руки на куб прозрения и
растворился в..... в общем растворился в тумане на срок от минуты до вечности... так мне
показалось во всяком случае, до тех пор пока не услышал знакомую немецкую речь...
Компьютер выдал местонахождение и год. "Штаб Квартира Аненербе. Далем. Берлинский
административный округ Штеглиц-Целендорф. 23 сентября 1939 года"
Я обернулся вокруг себя и увидел троих человек, которые вели дискуссию, по видимому, на научную
или околонаучную тематику. Один из них был в эсэсовской форме, двое других - в гражданской
одежде, и накинутых поверх неё белых халатах. Перед ними лежали вскрытые ящики, в количестве 8
штук, громадные, размерами 2 на 3 метра с маркировкой на английском и немецком языках. В ящиках,
на бязевой подложке покоились непонятные дуги из странного материала усеянные выпуклыми
пиктограммами и иероглифами. В крайнем,распакованный кварцированный скелет с расставленными
руками.
- Эти ритуальные предметы, которые с большим трудом удалось увести из-под носа англичан хранились
в самом Иерусалиме два года, пока мне не удалось с помощью Амина аль Хусейни перевезти их сюда.
(Франц Альтхаймер. Филолог Аненрбе. Востоковед. Возглавлял экспедицию Аненрбе на ближний восток в
1938 году - выдал компьтер)
- Ого... да это Азем! Сплав золота и серебра! Как ещё на эту роскошь не наложил свои цепкие лапки
партайгеноссе Борман или его шустрые рейхсляйтеры!- засмеялся второй, щеголявший шевроном старого
бойца штурмовых отрядов СА на коричневом кителе, без знаков различия. (компьютер тут же определил
и этого парня - Вольфрам Зиверс. Генеральный секретарь Аненербе. Историк. Психолог.)
- Пока что мы правим балом, а не эти надутые мешки с золотом. Ценность научная превалирует над
материальным. - отозвался третий. (Отто Ресслер. Руководитель отдела Северной Африки в Аненербе).
- Тебе и карты в руки - отозвался Зиверс. Только имей ввиду, рейхсфюрер не очень то и ценит все
эти штучки с ближнего востока. Он считает их продуктами вырождающейся семитской культуры, и ищет
истину в северном направлении. Остатки технологий древней Гипербореи ищут в Карелии. А это -
скорее всего подражание сооружениям Атлантов. Грубый макет!
- Но пиктограммы носят явно технический смысл!- возразил Ресслер.
- Да - вмешался в беседу тот кого мой комп идентифицировал как Франца Альтхаймера. - Это не
похоже на священные тексты.
- Вот и постарайтесь это доказать, иначе рейхсфюрер прикажет переплавить эти дуги на перстни для
новых обергруппенфюреров СС, а вам останется только этот скелет обросший горным хрусталём, в
качестве экспоната кунсткамеры....
Я отнял руки от куба прозрения и утёр ими вспотевшее лицо и голову. Ясность и чёткость работы
прибора поражала, но нагрузка давала о себе знать..... поэтому выпивая вторую стопку коньяку и
закусывая его шоколадом (по рецепту военных лётчиков) мне пришлось ограничиться в этот раз одним
сеансом.
Всё-таки этот Федя-Осирис - крепкий орешек. Мастерски валяет дурака. Хорошо что Кэп одумался и не
назначил его боцманом. Парень явно пробует расшатать коллектив по проверенной веками методе
"разделяй и властвуй". Но работу ему придётся подыскать всё же. Ибо праздношатающийся пассажир на
борту - это не хорошо. Пусть побудет маштмакером (следить за исправностью и целостностью мачт)
или кабестанщиком (хотя это я перегнул), или парусным мастером (шить то он должен уметь, а не
умеет - научим, заодно и без дела слоняться не будет). Надо Кэпу маякнуть.....насчёт этого.
|
| 18147 | Morra | 4/6/2017 7:43:23 PM | Корабельный Оракул
Кирилла мне найти так и не удалось – он как в воду канул. У кого бы я ни спросила, все мне отвечали одно и то же: "Вот буквально минуту назад тут был!". В конце концов я разозлилась и ушла спать.
Утром следующего дня на утреннем построении Капитан читал приказ о назначении призраков на должности, а я не сводила глаз с Кирилла, чтобы не упустить его из виду и не дать ему снова исчезнуть. Капитана я слушала вполуха, тем более, что на сегодняшнем построении ничего важного, кроме оглашения приказа не планировалось.
Уже под самый конец собрания я почувствовала на себе чей-то взгляд – на меня неотрывно смотрел Фёдор, вернее, не совсем на меня, а на мои руки. Я машинально опустила глаза – что такое он на них увидел? Странно, руки как руки, ничего особенного в них не было. В этот момент построение закончилось, Капитан разрешил всем разойтись, я засунула в карман зеркальце в голубом замшевом футляре, с которым я не расставалась, а сейчас просто вертела в руках, и помчалась догонять Кирюшку, уже успевшего куда-то ускользнуть.
В спешке я столкнулась с Фёдором, который ворчал довольно нецензурный речитатив, упоминая Капитана и всех его родственников до какого-то там колена. Он жёстко двинул меня плечом, уколол взглядом, но сказать ничего не успел, если даже хотел, потому что его окликнул Капитан, и прыгун, продолжая бубнить, поплёлся за ним.
Я же понеслась на палубу и успела поймать мальчишку за ногу, когда он уже забирался на мачту. Юнга ловко спрыгнул вниз и вопросительно уставился на меня:
– Ты чего? Я же чуть не упал!
– Чуть не считается, – я потащила его за собой, – пошли-ка, разговор есть.
Он тут же забыл про то, как я его стаскивала и заинтересованно заспешил за мной. Мы пришли в библиотеку, я плотно прикрыла дверь и сказала:
– Я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал про дядю Федю...
– А чего я расскажу? – удивился Юнга. – Он хороший, я не знаю, чего вы его так все не любите. Он мне говорил по секрету, что его боцманом назначили, а Капитан ничего сегодня не сказал. Почему?
– Кир, ты как-то говорил, что он тебя спас, – я решительно проигнорировала его вопрос. – Ты можешь рассказать подробно, как это произошло?
– А ты потом скажешь об этом Капитану? – спросил Кирилл. – Чтобы он тоже знал, что дядь Федя хороший.
– Обязательно, – кивнула я. – Может быть, даже ты сам ему скажешь, но сначала расскажи мне. Капитан сейчас всё равно занят. Так что давай с самого начала.
Кирилл рассказывал долго, по-детски округляя глаза, повторяясь и останавливаясь на незначительных для меня мелочах, вроде того, какую вкусную конфету ему удалось съесть, пока он был по ту сторону портала. Да, пожалуй, тащить его для повторения этой бесконечной истории к Капитану было бы глупо – у того терпения не хватит выслушать всю эту мальчишечью болтовню. Поэтому, когда Юнга закончил, я пообещала, что обязательно передам Капитану всё, что он рассказал, и отпустила мальчишку восвояси. Сама же положила перед собой лист бумаги и тщательно записала рассказ мальчика без ненужных подробностей, чтобы при случае отдать записи Капитану. Кажется, всё это очень и очень важно.
|
|
|