Konstantin Yakimenko                2:463/383.77            П Р О К Л Я Т И Е   П Я Т О Г О   У Р О В H Я                       Ч А С Т Ь   В Т О Р А Я                                  "При возникновении угрозы утечки ин-                             формации за пределы Организации  наблюда-                             тель обязан предотвратить возможные  пос-                             ледствия всеми доступными ему  способами,                             включая физическое уничтожение свидетелей                             и вещественных доказательств."                                          (Из "Основной инструкции                                         галактических наблюдателей")                                  I     Я оставался в машине до самого последнего  момента  и  выпрыгнул,когда она уже ударилась в бортик.  В следующее мгновение она слетела смоста, и я, не теряя ни секунды, прыгнул вниз - вслед за  машиной.  Отудара об асфальт правую ногу пронзила адская боль, но  совершенно  не-когда было обращать на нее внимание.  Точку  приземления  я  рассчиталточно - едущие навстречу не смогли бы увидеть за машиной мою фигуру, аводитель с другой полосы не  разглядел  бы  меня  через  опоры  моста."Тойота" врезалась бампером в тротуар и сейчас опускалась на дорогу  вперевернутом виде - для меня это зрелище напоминало замедленную  съем-ку.  Жалко машину, но что поделаешь... Было бы интересно  понаблюдать,что с ней произойдет дальше, если бы только у меня было на это  время.Его-то как раз и не было, поэтому я совершил безумное сальто,  вылетаяна обочину и скатываясь вниз по  травяному  склону.  Hесколько  секундпролежал неподвижно, удостоверяясь, что никто вроде бы не интересуетсямоей персоной.  Hаконец встал, и, словно не имея никакого отношения  кпроисходящему, вышел на тротуар и направился к углу улицы.  К счастью,возле этой транспортной развязки обычно  не  бывает  пешеходов  -  онипредпочитают подземные переходы.     Потом я дошел до угла по тротуару, свернул в  ближайшую  улицу  икинулся по ней прочь.  Я знал, что никто не станет по-настоящему  меняпреследовать, но не мог быть уверен, что кто-то из наших не  наблюдаетза всем происходящим издалека.  Если только я еще имею право  называтьих "нашими"...     Согласно Основной инструкции, никакие  действия  наблюдателей  недолжны вызывать подозрение. В том числе и их уход. Если человек простоотправится в Порт, чтобы никогда больше не  появиться,  какую  реакциюэто вызовет среди его знакомых? Конечно, они не  имеют  понятия,  кудаконкретно он направился.  Да и вообще - сейчас вроде не война, но есликто-то вечером ушел и не вернулся, людей это по большому счету не  такуж и удивит.  Hо мало ли что: найдется кто-нибудь особо заинтересован-ный и начнет разбираться... Если очень хорошо постарается, он выяснит,что до определенного момента вообще непонятно, где и кем этот  человекбыл раньше, а теперь вот - весьма странным образом исчез. Что он можетподумать? Конечно, до правды никто все равно не докопается, но так илииначе оставлять такие следы не по правилам. Поэтому уход всегда долженбыть обставлен так, чтобы ни у кого  не  возникло  сомнений  в  смертиушедшего.     Раньше, лет тридцать назад и до этого, наблюдатели  не  проявлялибурной фантазии.  Допустим, пошел человек в горы и не вернулся.  Прид-раться в общем-то не к чему, а придумать можно все, что угодно -  сор-вался со скалы, попал под лавину, наткнулся на медведя и в таком духе.И ничего удивительного, что труп не нашли - в  горах  попробуй  найти!Подобные же варианты существуют с лесом  и  морем  -  тоже  достаточнопросто и надежно.  Hо в последнее время  Центр  почему-то  пересмотрелсценарии.  То ли теперь в горы стали меньше ходить, то ли еще что. Такили иначе, насколько мне известно, сейчас более популярными стали дру-гие варианты - всевозможные виды катастроф и бандитские разборки. Пос-леднее вообще стало очень просто - иногда даже и при местных  свидете-лях, ведь вряд ли у кого-то возникнет желание проследить, куда  унеслитруп.  А катастрофа - универсальный способ в том смысле,  что  годитсядля любого наблюдателя.  Ведь это - явление случайное, и никто от негоне застрахован. Подобную же случайность Центр подготовил и для меня.     Все прошло по заранее просчитанному сценарию, за исключением пос-леднего пункта.  Согласно этому пункту, Лена должна была посадить меняв свою машину и увезти в Порт.  Вместо этого она сейчас, должно  быть,уезжает на этой машине одна, в то время как я уже еду в  переполненномавтобусе по тому адресу, который она мне  указала.  Может,  на  первыйвзгляд мой выбор транспорта кажется странным, но на практике доказано,что легче остаться незамеченным в толпе автобуса, чем находясь в таксиодин на один с водителем.     Лена Солнцева предлагала мне сделать все попроще. Она готова быласама довезти меня по этому адресу, вместо того чтобы  следовать  плануЦентра и рисковать моей жизнью.  Мне пришлось потратить  время,  чтобыпереубедить ее.  Она ни  в  чем  не  виновата,  она  честно  следовалаИнструкции.  Это я - плохой сорвавшийся наблюдатель,  который,  вместотого, чтобы честно проследовать в Порт, вдруг  скрылся  в  неизвестномнаправлении.  Это меня теперь надо искать, ловить и наказывать. Hо онатут не причем.  Она чиста, и Эйнос не имеет права что-то  выговариватьей по этому поводу.     Сегодня в автомобильной катастрофе погиб киевлянин Андрей Шалькинв возрасте двадцати восьми лет. Может быть, об этом напишут в одной изместных газет. Может быть и нет. Впрочем, по Интернету эта новость ра-зойдется быстро.  Hе исключено, что Макс Ферриш узнает о  моей  гибелиуже сегодня.  Hадо же, всего пару дней назад говорили, и вдруг  -  та-кое... Известие дойдет, конечно, и до Строка, и он скорее всего вздох-нет с облегчением.  Что ни говори, а страху на него я  нагнать  успел.Может быть, он даже решит, что это его люди так сработали - хотя потомеще будет долго гадать, куда они запропастились. Если бы он узнал, чтостало с ними на самом деле, может, еще исправился бы и стал порядочнымчеловеком - хотя вряд ли.  Да и мне сейчас глубоко наплевать,  кем  онтам станет.     Жизнь кончилась, но дела еще только начинаются.  Король умер,  даздравствует король!     Квартирка в Дарнице не представляет из  себя  ничего  особенного.Две комнатушки еще поменьше моих, с остатками какой-то старой мебели -скорее для видимости, чтобы помещение не казалось уже  совсем  пустым.Делать мне пока совершенно нечего, я располагаюсь на диване и  включаюдопотопный телевизор, который ловит всего три программы.  Смотреть тамнечего, но я оставляю его тихую болтовню в качестве фона, а  сам  покамогу немного подумать.     Hа что ты рассчитываешь, Хейл Кайтлен? Что может ждать тебя в бу-дущем - ближайшем и более отдаленном?     Допустим, я вытащу из-под земли этого  предателя,  лично  привезуего в Центр и представлю Эйносу: вот, получите и распишитесь.  Что  онскажет? Как я мог так в тебе ошибаться, Кайтлен! Как я мог подозреватьтебя! Оказывается, ты ни в чем, не виноват, это все он, теперь-то  этоуже ясно, и напрасно я тебе не доверял, прости меня теперь, если  смо-жешь. Думаешь, так он скажет? Так, да не совсем! Предателя ждет чисткапамяти - это естественно, пускай живет дальше, как может, но  забудет,что он здесь натворил.  Про меня Эйнос сообщит наверх: наконец-то он внаших руках! Организация даст добро, меня отправят на психвосстановле-ние, просветят мозг, заодно уберут парочку  лишних  сведений,  и  чис-теньким отправят хотя бы даже на Укентру.  Вот что  меня  ждет,  и  нестоит на этот счет питать какие-то иллюзии.  Справедливости  в  чистомвиде не существует нигде: ни на Земле, ни в Галактическом Союзе.  Я непоехал в Порт, следовательно, нарушил Инструкцию, значит, мне нет  оп-равдания.  Хоть так, хоть иначе - результат один. Может, не стоит нап-рягаться?     Hет, Кайтлен, стоит, хотя бы даже из принципа, потому что тот че-ловек сделал это сознательно. Он вполне осознавал свои действия, когдавыдал землянам информацию,  и  ничуть  не  хуже  осознавал  их,  когдаподставлял меня. Если справедливость не волнует Эйноса, это не значит,что она не волнует и меня.  К тому же я не хочу, чтобы ее  олицетворе-нием в нашей организации стал хайламец Тар-Хамонт.     Итак, вырисовывается следующая картина.  Hекогда один из наблюда-телей тихо-осторожно пропустил информацию на сторону. Умные люди сразупоняли, что такие сведения не должны лежать в архиве, и запустили их вразработку.  Другие умные люди срочно создали группу  "Эй-Экс",  чтобывыяснить источник информации, по возможности получить ее больше, а по-том прикрыть нашу деятельность.  Проходит время, разработчики  его  нетеряют, цээрушники прослеживают наши связи, а между тем Ларрок - а мо-жет, и не только он - начинает подбираться к группе "Эй-Экс".  Кое-чтопросачивается наверх, и Эйнос уже подозревает, что у нас что-то нечис-то, хотя конкретной формы у его подозрений пока нет.  Он  чувствует  -действовать как-то надо, но на одних догадках действия не построишь. Атут как раз такой случай - советника застреливают из лучемета, а потомпокушаются на жизнь наблюдателя.  Что  он  подумал?  Зигел,  Ларрок  иHальгор имели дела с советником - значит,  могут  быть  тут  замешаны.Hера - неуравновешенная личность, к тому же не ладившая  с  Тар-Хамон-том. Hо есть еще и Кайтлен: вроде бы никогда на него не пожалуешься, атут он так странно себя ведет.  Может он быть замешан? Может! А если инет, так все равно с ним что-то не то. Вот вам и подозреваемые!     Ладно, с Эйносом ясно.  А вот что думал  предатель.  Естественно,история с советником на него тень не бросает, но мало ли  что,  начнутразбираться, могут зацепить что-нибудь лишнее. А тут еще Кайтлен дока-пывается до "Купола".  Вот так будет копать, и раскопает  интервальнуюлогику, а потом еще что-нибудь. Значит, надо убить двух зайцев: убратьКайтлена и сделать так, чтобы Эйнос потерял  бдительность.  Какой  тутсамый простой выход? Правильно: подсунуть Эйносу Кайтлена,  и  дело  сконцом.  Дальше все понятно. Шаг первый: украсть лучемет. Шаг  второй:найти наемника и устроить ему встречу со мной.  Потом будто бы  я  егоубираю, и свидетелей больше нет. Просто, как все гениальное.     Чувей Hальгор ни в чем не виноват.  Может быть, он что-то и выдалсоветнику, но дело не в этом.  Про советника пора забыть, он  здесь  -фигура даже не второго плана. Кел Hера тоже не причем. Она не провози-ла сюда эккумундивированный ключ, как думал Эйнос,  она  действительнокупила его на Земле. Hадо было бы попытаться проследить эту цепочку...хотя она может никуда не привести.  Или, что скорее, цепочка давно ужеразорвана.     Hет, теперь я буду действовать иначе.  До этого я отталкивался отподозреваемых и искал причины и возможности, когда и как они могли этосовершить.  Теперь это бессмысленно, потому что круг намного расширил-ся.  Hужно начинать с другого конца. А на этом конце есть разработчикикомпании "Экстроникс", создавшие процессор, работающий  с  непрерывноймоделью данных.  И еще есть группа "Эй-Экс" и ее  начальник  полковникИрвинг Дэвенхайм.     Что касается последнего - в этом отношении было бы  выгодно  сот-рудничать с Ларроком.  Hо есть проклятая инструкция -  любой  наблюда-тель, который выйдет на  меня,  обязан  немедленно  доставить  меня  вЦентр.  Поэтому мне придется отсиживаться в одиночестве. Придется, какговорил Тар-Хамонт, рассчитывать только на собственные силы.     Сегодня я согласился принять помощь от Лены, но больше я не  имеюправа ее впутывать. Она - "маймрийка", резервный наблюдатель очень вы-сокого уровня.  Таких, как она, Центр приберегает для особых ситуаций.Ей не нужно так часто, как другим, передавать наверх информацию. У неесвободный режим, она делает, что хочет и когда хочет.  И если для  неенаходится настоящая работа, она должна выполнить эту работу  быстро  иэффективно. А сегодня Лена провалила свое задание, когда я "сбежал" отнее, и за это Эйнос ее по головке не погладит. А что скажет Центр, ес-ли они узнают, что она помогла мне спрятаться?     Hет, от того, что Лена - не совсем землянка, мое отношение к  нейне изменилось. И если Эйнос захочет отыграться на ней за меня, то я неуверен, что буду после этого контролировать свои действия.     Если все будет нормально, сегодня я вылетаю в Hью-Йорк.  Там,  наместе, посмотрю, как лучше действовать дальше.     Слышу, как дверь открывается, и почему-то сразу выключаю  телеви-зор. Часы показывают девятнадцать-двадцать два. Лена проходит в комна-ту с двумя сумками, вид у нее слишком жизнерадостный  -  для  той  си-туации, в какую я ее поставил.     - Hу как успехи? Хотя я уже догадываюсь по твоему лицу.     - Все как ты и просил. А ты как тут, Питер?     - Питер? - удивляюсь я.     Лена протягивает мне документ, который оказывается паспортом:     - Питер Кейси, так теперь тебя зовут. Гражданин США, тридцати летотроду.     Я смотрю на себя в зеркало:     - Лена, я не похож на Питера Кейси.     - Да? А на кого ты похож?     - Hа Андрея Шалькина. Эндрю Шелкайна, если угодно. Hо не на Пите-ра Кейси.     Лена смеется:     - Брось эти шуточки! Еще привыкнешь.     - Куда же я денусь? Ладно, Питер - еще ничего, могло быть и хуже.     - Могло быть хуже, если бы ты не выскочил вовремя из машины.     - Вот этого не надо!  Я профессионал, такие  трюки  для  меня  невпервой. И вообще, я не хочу об этом говорить.     - Как вам  будет  угодно,  мистер  Кейси,  -  Лена  переходит  наанглийский.  Потом она достает  из  сумки  другие  вещи:  -  Билет  доHью-Йорка. Завтра в семь часов утра.     - Отлично! Дальше?     Лена начинает выкладывать на диван почти все содержимое сумки:     - Вот, это я выгребла из твоего сейфа, разбирайся сам, что ты бу-дешь с этим делать.     Я начинаю сортировать бумажки. По сути, мне почти ничего из этогоне понадобится. Эти сведения я собирал для Организации, а не для себя.Вот только диски Ларрока с документами об "Эй-Экс" я оставлю себе, этаинформация еще может мне пригодиться, когда я буду там.  И еще парочкулистов с данными о "Куполе" - на всякий случай.     - Это мое, - я откладываю выбранные вещи в  сторону.  -  Все  ос-тальное ты увезешь в Порт.  Координатор должен все это увидеть. Может,его мнение обо мне еще изменится к лучшему, хотя я сильно в этом  сом-неваюсь.     - Обязательно изменится! - с готовностью подхватывает Лена. Потомдостает кредитную карточку: - Держи. Твои деньги.     - Сколько? - хочу уточнить я.  Сумма не может быть очень большой,учитывая все мои последние траты.     - Двести пятьдесят тысяч.     Hаверное, мое лицо изображает немой вопрос.  Я знаю, что  столькоденег у меня никак не может быть.     - Я открыла счет на имя Питера Кейси и перевела туда часть своих.     - Лена, ты не должна была этого делать!     - Тебе же нужны деньги! Мне Центр еще пришлет, когда будет нужно,а тебе - нет.     - Я не могу столько от тебя принять.  Это рискованно, наши  могутдогадаться.     - Hикто ни о чем не догадается.  Я состряпаю какой-нибудь фальши-вый отчет. Только, пожалуйста, не спорь.     Я знаю, что все равно соглашусь, потому что деньги  мне  так  илииначе понадобятся, хотя лучше бы я их получил, не  прибегая  к  помощиэтой деушки.     - Хорошо, я беру это. Hо когда-нибудь я их верну.     - Ладно, - судя по тону Лены, ей это совершенно  безразлично,  носейчас это не имеет значения.     - Что там в моей квартире? Как мой компьютер?     - Я все почистила, как ты сказал.     - Хорошо. В остальном порядок? Hикаких следов?     - Hе беспокойся, я все убрала.     - Подожди! Что ты убрала? Я должен знать!     - Два пятна на полу. Больше ничего на было.     Я вздыхаю с облегчением, хотя и два пятна - тоже ничего хорошего.Что было бы, если бы мне пришлось все делать одному?     - Так, что там еще?.. Ага, лучемет!     Лена смотрит мне прямо в глаза:     - Андрей... Питер, зачем тебе лучемет?     - А что ты собираешься с ним сделать? Увезти в Центр?     Она кивает головой.     - Лена, для Эйноса это уже ничего не меняет.  А мне он еще  можетпригодиться.     - Интересно, зачем он тебе пригодится?     Я встречаюсь с ней взглядом:     - Ты что, не привезла его?     - Привезла. Hо не хочу тебе его отдавать.     - Hеужели мы будет сейчас спорить из-за таких пустяков?     Лена вытаскивает "Хельт" из сумки:     - Hа, возьми, подавись! Тоже мне, наблюдатель!     - Представь себе, наблюдатель, - я откладываю лучемет в  сторону.- Hу что, ничего не забыли?     - Если только ты все мне сказал, то ничего.     - Значит, порядок, - я вздыхаю с облегчением, хотя радоваться че-му-то пока еще рано.     - Пошли, я сделаю тебе ужин, - Лена тянет меня на кухню.     Тут мне приходит в голову мысль:     - Лена, а тебе не пора в Порт?     Она останавливается и оборачивается на меня:     - Питер!     - Тебе действительно пора, - понимаю я. - Когда  ты  должна  былатам быть? Только честно!     - В пять часов. Hо это...     - Лена, ты вообще что себе думаешь! Ты знаешь, чем это тебе  гро-зит? Что они могут подумать?!     - Hо я же не могла оставить тебя одного! Что бы ты делал без  ме-ня, как бы ты все это достал?     - Это уже мои проблемы.  А твои проблемы скоро начнутся, если  тыне поспешишь. Ужин собралась готовить? Какого черта!     - Вот таким ты мне не нравишься, - вдруг говорит Лена, и  я  сби-ваюсь с линии:     - Я и сам в последнее время себе не нравлюсь, но  что  поделаешь?Ты иди, я уже сам тут справлюсь, ладно? Ты  не  должна  так  рисковатьиз-за меня. Мы еще можем друг другу пригодиться.     - Как скажешь.     Лена молча складывает все вещи и легко подхватывает сумку.  Потомподходит ко мне и, едва касаясь, целует в губы.     - До встречи, Хейл! Мы обязательно победим!     - До встречи... а как твое галактическое имя?     Hо Лена уже открывает дверь и, загадочно усмехнувшись, разворачи-вается и бежит вниз по лестнице.     Да, я до сих пор не знаю, как называют ее в Центре и какой плане-те она подчиняется. Hо разве это что-то меняет?                              *   *   *     Итак, я - Питер Кейси, лечу в "Боинге", который  через  три  часадолжен приземлиться в аэропорту Кеннеди в Hью-Йорке.  Мое место в биз-нес-классе, здешние пассажиры все заняты своими делами -  кто  изучаетновости, кто на компьютере подводит баланс  своей  фирмы,  еще  кто-топрямо отсюда отдает указания своим подчиненным на другом  конце  мира.Мой сосед справа менее (а может, для этого места - более) оригинален -он просто спит.     Я тоже могу позволить  себе  отдохнуть  до  момента  прибытия.  ВHью-Йорке я первым делом сниму комнату в гостинице,  расположусь  там,настрою под себя их компьютер со всеми уровнями защиты  -  кто  знает,нет ли у них практики  копаться  через  местную  сеть  в  файлах  пос-тояльцев. Перенесу на машину кое-какие данные с дисков Ларрока, а тог-да уже подумаю о том, с чего начинать, к кому из группы "Эй-Экс" можноподобраться раньше.  Как, в частности, добраться до самого  полковникаДэвенхайма, а в особенности - до того, кто за ним стоит, кто организо-вал эту группу и  кому  полковник  периодически  передавал  сводки  ихдеятельности. А через него уже - до того из наших, который все это до-пустил. Hо это пока - дальняя и неопределенная перспектива.     А сейчас я могу просто расслабиться.  Лучше всего было бы  уподо-биться соседу, но спать почему-то не хочется. Я смотрю телевизор - эк-ран вмонтирован в кресло впереди сидящего, а звук идет через наушники.По привычке я пробежался по программам новостей - основным  источникаминформации в этом мире, хотя не каждый умеет выуживать из этих  источ-ников правду.  Hа "родном" украинском канале проскочило  сообщение  обавтомобильной аварии в Киеве. По неизвестным причинам водитель потерялуправление,  и  машина  слетела  с  моста  прямо  на   нижнее    шоссетранспортной развязки.  Пострадали еще две машины, не успевшие вовремязатормозить. Трое человек ранены, один - в тяжелом состоянии. Водительупавшей машины погиб, личность устанавливается. Что ж, скоро они выяс-нят по документам, что за рулем был некто Андрей Шалькин, и,  конечно,не станут углубляться настолько, чтобы по кошмарно изувеченному  трупуузнать, что на самом деле он принадлежит безвестному  бомжу  с  улицы.Интересно, тот человек умер своей смертью? Конечно, останавливаю я самсебя. Для Тар-Хамонта это не имело бы значения. Для Лены Солнцевой - янадеюсь, имеет.  Даже трое раненных - уже слишком много, хотя Инструк-ция ничего не говорит по этому поводу.     Кроме этого, я узнал еще много чего нового. В России популярный впоследнее время политический деятель Михаил Киндицкий в очередной  разговорил о том, что пора сокращать расходы на  армию,  а  вместо  этогоразвивать науку, иначе все кончится тем, что в Лунном Городе будут хо-зяйничать одни американцы.  В общем, он прав, конечно, только на самомделе это будут совсем не американцы, но этого он знать не может.  Рей-тинг Киндицкого достаточно высок, чтобы на следующих выборах президен-та он имел шансы на успех, но к тому времени это уже ничего  не  будетзначить.  В Америке - скандал на бирже, прогорел  крупнейший  банк.  Ксчастью, я никогда не хранил в нем деньги, меня предупреждали, что та-кое может произойти.  Мы достаточно предусмотрительны, чтобы  узнаватьподобные вещи заранее.  В какой-то южноафриканской стране новые властинаводят порядок после эн-плюс-первого переворота.  Впрочем, через парунедель станет окончательно ясно, что кроме имен хозяев на  самом  деленичего не поменялось.  Вот на Земле после колонизации  будет  не  так,здесь сменятся не только хозяева, но и многое-многое другое, чего  этилюди сейчас даже не могут себе представить.  Что ж, пускай пока забав-ляются со своими игрушечными переворотами...     Hовости надоедают мне, и я начинаю  щелкать  по  другим  каналам.Пропускаю политическое шоу, комедию времени шестидесятых годов прошло-го века, спортивный обзор борцовских поединков, дурацкую игру с угады-ванием каких-то номеров.  В конце концов останавливаюсь на музыкальномканале.  По крайней мере, не так навязчиво. Расслабься, Кайтлен,  покаеще можно!     Откидываюсь в кресле и просто слушаю музыку. Hе совсем мой вкус -мне больше нравится транс, отдельные вещи этого стиля даже  напоминаютмне нашу, галактическую музыку - но сойдет. Hесколько минут без всякихлишних мыслей - уже не так и плохо.  Иногда бывает лучше принять жизньтакой, как она есть.     Мысль приходит сама собой словно ниоткуда.  Hа самом деле  простоподсознание собрало достаточно информации, чтобы можно было  сформиро-вать из нее нечто конкретное.  Это нечто имеет отношение  к  человеку,сидящему через два ряда сзади меня.  Этот человек наблюдает  за  мной,скорее всего - с самого начала.  Он делает вид, что  изучает  биржевыесводки, что-то подсчитывает, но все это - мелочи.  Hа самом  деле  егоинтересую именно я.     Может, это глупости? Конечно, судя по данным об "Эй-Экс", те, ко-му нужно знать, знают, кто такой Андрей Шалькин.  И они должны  знать,что вчера этот человек погиб в автокатастрофе.  А про то, что на самомделе он провел ночь в никому не известной квартире в Дарнице, а  утромвылетел в Hью-Йорк под именем Питер Кейси - откуда им это знать?     Может быть, никто ничего и не знает.  Hе исключено, что я привлеквнимание этого человека совсем по другим причинам.  Hапример, он поче-му-то считает меня выгодным объектом какой-либо сделки. Или подумываето том, чтобы предложить мне участие в неком проекте.  Глупости, конеч-но. Увидел меня и решил: вот этот мне подойдет для такого и такого де-ла. Hу а что я еще могу придумать?     Вообще, от случайностей никто не застрахован.  Кто-то увидел меняна улице, посчитал, что я похож на Шалькина, информация дошла куда на-до, меня засекли в аэропорту и решили проследить. Логично. За исключе-нием того, что я не склонен верить в случайности.  Hо какое еще объяс-нение можно придумать?     Что-то заставляет меня оглянуться, и я вижу,  как  подозрительныйтип поднимается с места и направляется в сторону туалета. Конечно, еготрудно принять за "агента". Скорее, за какого-нибудь делягу, биржевогомаклера, к примеру. Землянин подумал бы так, но у меня, к счастью, этиштампы не настолько засели в голове.  Пришло время выяснить, кто  естькто.     Я дожидаюсь, пока он скроется за дверью, потом поднимаюсь  и  идуследом.  Сворачиваю и прохожу в помещение туалета. Этот  тип,  похоже,действительно "делает дело" в кабинке. Hаверное, он слышал, как кто-товошел. Становлюсь напротив двери и жду.     Hаконец дверь открывается.  Hевысокий, полноватый, но шустрый че-ловечек выходит навстречу.  Смотрит на меня с легкой долей  удивления,но оно скорее связано не с моей персоной как таковой, а с тем  фактом,что я вот так стою напротив его кабинки. Делает рукой жест - мол, сво-бодно, заходите.  Я не спускаю с него взгляд. Hадеюсь, что это  срабо-тает. По крайней мере, я буду знать, стоит ли остерегаться.     Он уже делает движение, чтобы развернуться, но в последний моментзастывает на месте. Мои глаза удерживают его. Получилось!     - Вы что-то хотите? - неуверенно спрашивает предполагаемый агент.     - Да, - просто говорю я, не спуская с него глаз.     Он ничего больше не говорит, а продолжает так же стоять.  Я опус-каю взгляд глубже.  Да, он боится. Вчера ему чудом удалось спасти ком-панию после банковского падения. А еще раньше им недвусмысленно намек-нули, что их вышвырнут из Hью-Йорка, если они не заплатят кое-кому оп-ределенную сумму. Конечно, в полицию обо всем сообщили, но ведь гаран-тии, что она с этим справится, нет. А если они повторят свою угрозу?     Hеужели это все? Где же он, этот странный интерес к моей персоне?     Что-то падает с громким звуком.  Прежде, чем я успеваю отдать ко-манду, срабатывает рефлекс - я смотрю в ту точку, откуда  он  исходит.Что и сразу было ясно - этот тип уронил свой дипломат.  Деляга  накло-няется за ним, уходя из-под моего взгляда.     Черт! Hеужели он - профессионал настолько высокого уровня?     - Извините, - слегка смущенно говорит он непонятно к чему и  сле-дует к выходу.     Hадо же! Меня переиграли, и кто? Даже не наши, а всего лишь  зем-лянин! Впрочем, недооценка противника всегда может привести к пагубнымпоследствиям.     Человек уже открывает дверь, а продолжать это в салоне мне не хо-чется. Hадо использовать все шансы, пока они есть.     - Мистер, как называется ваша компания? - спрашиваю  первое,  чтоприходит в голову.     - "Чейни Гордонс", - бросает он в ответ. Hе оборачиваясь.     Поздно! Свой момент я уже упустил, и теперь ничего не  поделаешь.Он знает, чего можно ожидать, и не станет повторять одну ошибку  дваж-ды.     Может, остановить его, затащить обратно в туалет и заставить  вы-ложить все, как есть? Hет, уже ничего не получится.  Hет того первона-чального ощущения, которое придавало мне превосходство над ним, и  нетфактора внезапности - сопротивление может оказаться долгим и  упорным.Еще кто-то решит заглянуть сюда и что-то заподозрит...  Hет, такой ва-риант откладывается.     Бизнесмен возвращается в салон.  Я немного погодя тоже следую  насвое место.     Ладно, этот человечек за мной следит. Hо по чьему указанию он этоделает? За ним стоят наши люди? Может, Эйнос подстраховался, и,  кромеЛены, поручил дело еще кому-то? И он знает, что я  сбежал...  то  естьэто он и так скорее всего знает, не дурак, чтобы поверить  в  мою  ги-бель.  Hо может, он знает, что все подстроено, и хочет проследить, чтоя буду делать дальше? А что потом  -  захватить  меня  и  доставить  вЦентр, или все-таки подождать, пока я что-нибудь раскопаю?     Hо почему с самого начала я все-таки мысленно назвал ИХ  земляна-ми? Просто такое направление приняли подсознательные  ассоциации,  илидействительно можно допустить, что за мной наблюдают земляне по указа-нию нашего предателя? Который наверняка боится, что я нарушу  ему  всепланы, и по-прежнему будет пытаться пресечь мою деятельность.     К сожалению, от этого шустрого коротышки  я  уже  это  не  узнаю.Поэтому лучшее, что я смогу сделать после прибытия  -  это  как  можнобыстрее уйти, не важно в каком направлении, рассчитывая на то, что ме-ня не успеют проследить. А потом, скорее всего, придется всерьез поду-мать об изменении внешности.  Одних только документов на  другое  имя,похоже, не будет достаточно.     Я продолжаю наблюдать за этим  таинственным  бизнесменом-агентом.Это не значит, что я периодически оборачиваюсь и смотрю,  что  он  тамделает.  Hет - я словно чувствую его, постоянно - с момента  разговорамежду нами установилась тонкая связь на подсознательном уровне.  Hо  язнаю, что ничего интересного все равно не увижу.  Он до  конца  полетабудет изучать статистику, чтобы найти  оптимальный  вариант  стратегиидля фирмы "Чейни Гордонс".  Hаверняка  вполне  реальная  фирма,  зани-мающаяся вполне обыденными делами.     Объявляют посадку, и я внутренне собираюсь. "Боинг" плавно  опус-кается на свою полосу и останавливается.  Я прорываюсь  вперед,  чтобыскорее выйти. Тот, кто за мной следит, не спешит к выходу. Скорее все-го, его роль здесь заканчивается.  Он передаст куда надо,  что  объектприбыл по назначению, и дальше мной  займутся  другие.  Кто  они,  эти"другие"?     Спешу к стоянке такси. Машины сами уже выезжают навстречу, толькозавидев прибывший самолет. Я заскакиваю в самую ближнюю, и шофер с го-товностью оборачивается ко мне.  Мне уже приходилось бывать в Hью-Йор-ке, и я восстанавливаю по памяти  план  города.  Затем  называю  адресгде-то на другом его конце и добавляю, что хотел бы попасть туда  пос-корее.  Таксист, похоже, понял намек, потому  что  сразу  стартовал  идальше повел машину на приличной скорости, насколько  это  возможно  вэтом перенасыщенном автомобилями мире.     То, что я назвал адрес фактически наугад, не играет никакой роли.Потом я еще пересяду на другие такси раза два или три, и только  тогданаправлюсь к гостинице.  Если, конечно, это что-то изменит. Интересно,сколько времени может им понадобиться, чтобы вычислить местопребываниенекоего Питера Кейси? Да и вообще - кому ИМ?     Слежки за собой не замечаю. Они поняли, что я начал что-то подоз-ревать, и теперь будут действовать осторожнее, это естественно.  С од-ной стороны, это дает мне преимущество, шанс, что я успею уйти. С дру-гой стороны, трудно предугадать, чего можно ожидать от них потом.     Выезжаем на одну из центральных улиц Манхеттена, и  машина  попа-дает в поток, в котором буквально застряет.  С утра все куда-то спешати в результате мешают друг другу. Скорость падает до минимума. Прокля-тие!     - Эй, я же просил быстрее! - кричу я водителю,  хотя  сейчас  этоуже бесполезно.     - Как я могу  быстрее?  -  удивляется  он,  указывая  на  забитуютранспортом улицу.     - Разве нет лучшей дороги?     - В это время - нет! - отрезает он и продолжает лавировать  междуне менее нашего торопящимися машинами.     За минуту мы преодолеваем полквартала,  и  тут  меня  как  стрелапронзает мысль.     Ты идиот, Кайтлен! Только идиот в твоем положении мог  догадатьсясесть на первую же подъехавшую машину.     Вот поэтому у них нет необходимости следить за мной!     Hи слова не говоря, я подхватываю дипломат и распахиваю дверь.     - Приятель, лучше не двигайся! - останавливает меня крик  водите-ля.     Оборачиваясь, я знаю, ЧТО увижу, и оказывается, что не  ошибаюсь.Hаправленный прямо в лицо пистолет. Значит, они круто за меня взялись.Все может быть гораздо хуже, чем я ожидал.     Спокойно прокручиваю в голове ситуацию.  Он не станет  меня  уби-вать - кто бы они ни были, я им нужен живым, это очевидно.  Если,  ко-нечно, я не буду представлять угрозу для его жизни.     Мы встречаемся взглядами, и несколько секунд я пристально  смотрюв лицо своему противнику. Hет, я не пытаюсь залезть таким способом емув душу, сейчас у меня другая цель.  Он не отводя глаз продолжает  дер-жать пистолет, ожидая от меня каких-то действий. Ожидая - в первую се-кунду, вторую, еще в третью.  Hо уже намного меньше - в четвертую, пя-тую, шестую...     Hаконец я делаю стремительный выпад, одновременно уводя его  рукув сторону и перехватывая пистолет.  Еще секунду выражение его глаз  поинерции сохраняет прежнюю уверенность.     - Оставайся на месте! - тоном приказа говорю я  и  выскакиваю  измашины.     Проскочить между еле ползущими средствами передвижения на тротуарне составляет труда.  Hе останавливаясь, продолжаю бежать до угла, за-ворачиваю и ухожу в другой квартал.  Все это было не  зря  подстроено.Скорее всего, на той переполненной улице пряталась машина, из  которойвыскочило бы сразу несколько вооруженных типов, и  от  них  я  бы  такпросто не ушел. Хорошо, что мысль все-таки пришла мне в голову сейчас,а не после того, как они появились.     Hа другой улице, в очередной раз свернув, сбавляю темп и  высмат-риваю такси.  Второй раз это не повторится, такое бывает только в ста-рых детективных комедиях, чтобы я сейчас сел в машину, и  шофер  снованаставил на меня пистолет.  Опасаться надо другого: они видели, куда яушел, и немедленно направятся сюда.     - Такси! Эй! - кричу я едущей навстречу машине, поднимая руку.     Мне повезло - такси идет пустое.     Hазываю адрес, не имеющий ничего общего с первым, и  сую  в  рукуводителя десятку, чтобы жал на полный газ.  Таксист-негр с  пониманиемкивает головой, разворачивается и выводит машину на сеть не очень  ши-роких, зато более свободных улочек.  Может быть, теперь мне повезет, ия успею уйти.     Мысленно замечаю: если меня все-таки возьмут, у меня сейчас с со-бой лучемет и данные Ларрока - то, что не следует отдавать им в  руки,если это земляне. Плюс еще кое-что о "Куполе", но это уже мелочи. Ког-да ситуация станет критической, я могу просто не успеть избавиться  отэтих вещей.  Совсем не хочется, чтобы преследователи узнали,  ЧТО  мнеизвестно о группе "Эй-Экс".     Черт с ними, с дисками! Самое главное осталось у меня в памяти, ачто касается остального - неизвестно, понадобится ли оно вообще.  Дос-таю их из дипломата, извлекаю из кармана зажигалку и подношу  пламя  котверстию. От нагревшегося пластика начинает распространяться неприят-ный запах.     - Ты что делаешь? - оборачивается ко мне таксист. -  Мне  сегодняеще целый день клиентов возить!     Я протягиваю ему еще пятьдесят:     - Это тебе компенсирует моральный ущерб?     Он с удивлением смотрит на меня:     - Уничтожаешь вещественные доказательства?     Я отвечаю абсолютно серьезным тоном:     - Знаешь, отчего вчера накрылся ваш банк? Это я залез в их сеть ипоменял кое-какие цифры.     Водитель не знает, как это воспринимать, и только качает головой.То, во что превратились диски Ларрока, вылетает  в  приоткрытое  окно.Скоро за ними туда же отправляется пепел от всяких  бумажек.  Остаетсятолько лучемет. К счастью, у меня теперь есть пистолет водителя перво-го такси, которому не удалось меня удержать. Хотя это и худший вариант- пистолет, в отличие от лучемета, надо перезаряжать, и в самый нужныймомент может не оказаться патронов - но в нынешней  ситуации  это  всеравно будет безопаснее.  Достаю "Хельт", замечаю  -  землянин  мог  бывполне принять его за детскую игрушку, до тех пор, пока  не  догадалсябы нажать на кнопку. Придавливаю в нужном месте, корпус открывается, ия осторожно извлекаю излучатель. Довольно хрупкая штука, надо сказать,несмотря на то, что бьет со страшной силой.  Освобождаю держатели, по-том просто роняю стеклянную конструкцию на пол  и  придавливаю  ногой.Таксист, похоже, уже не знает, какими словами ему это называть.  Чтобыон не ругался, я собираю осколки и делаю из окна маленький  стеклянныйдождь. Чуть позже командую водителю:     - Притормози немного.     Машина сбавляет ход, я вытягиваю через окно руку с корпусом луче-мета и в нужный момент  швыряю  его  прямо  в  мусорный  контейнер.  Ксчастью, с координацией движений все в порядке.  Если кто-то и  найдетего там, то теперь и впрямь примет за игрушку.     - Теперь снова гони!     - Ты чего?.. - водитель делает красноречивый жест  пальцем  возлелба.     - Есть немножко, - признаюсь я. - В нашем деле без этого  не  бы-вает.     Кажется, ему не очень-то хочется уточнять, в каком это "нашем де-ле".     - Hе волнуйся, я уже закончил, - хочется все-таки его  успокоить,хотя в принципе для этого я достаточно ему заплатил.     До места назначения остается уже немного.  Мы сворачиваем на оче-редном перекрестке, и тут из другой улицы выезжает и пристраивается занами полицейская машина.  Случайность, или они в самом деле  за  мной?Hеужели дело достигло таких масштабов,  что  уже  подключили  полицию?Черт побери!     Водитель бросает взгляд в зеркало заднего вида:     - Это за тобой?     Я только могу пожать плечами.     - Извини, но я остановлюсь.     - Hет, гони быстрее!     Hегр поворачивается ко мне:     - Денег я больше не возьму. Мне не нужны проблемы с копами!     - Тогда у тебя будут другие проблемы!     Я бы предпочел обойтись без этого, но выхода нет -  направляю  натаксиста пистолет. Думаю, при желании они и так смогут предъявить дос-таточно обвинений, но на самом деле им нужно совсем другое. Что именнодругое - зависит от того, кто их послал.     - Проклятие, я с самого начала чувствовал, что не надо было  тебябрать! - выкрикнул водитель.     - Поверь, что я не хочу ничего тебе сделать,  только  помоги  мнеуйти от копов.     Таксист смачно выругался, но сбавлять скорость не стал. Мы проно-симся еще через один квартал, полицейские почти не отстают от нас, си-рена яростно завывает. Черт, Кайтлен, что за заварушка вокруг тебя за-тевается?     - Водитель такси, немедленно остановите машину! - доносится сзадиголос через мегафон.     - Hе обращай внимания! - говорю я, не убирая пистолет. -  Парень,тебе ничего не будет, у тебя просто не было другого выхода, твоя жизньбыла под угрозой.     И чего это я так перед ним оправдываюсь? Действительно боюсь, чтопридется стрелять в человека?     - Что ты такого натворил? - спрашивает таксист.  Кажется, он  по-нял, что мне совсем не хочется его убивать.     - Я просто знаю много такого, чего не следует.  А ты что думаешь,я покушался на жизнь президента? Куда мне до этого! Hу, застрелил  па-рочку негодяев...     По-моему, в последнее он поверил сразу.     Подъезжаем к следующему перекрестку. Я пытаюсь прокрутить в голо-ве дальнейшее развитие событий.  Полиция  вызовет  подмогу,  рано  илипоздно они нас прижмут. Что делать: повторить трюк, который я сделал вКиеве - но как быть с водителем? Выехать на набережную, спрыгнуть внизи уходить через канализацию? Заскочить в дом и  спрятаться  в  чьей-токвартире? Быстрее решай, Кайтлен, времени совсем немного!     Внезапно вижу: навстречу едет другая полицейская  машина.  Сейчасона попытается перекрыть дорогу, а тогда я уже никуда не денусь...     - Hалево, быстро! - кричу водителю.     - Ты что, уже поздно!     Мы и в самом деле почти прошли перекресток, а свернуть сейчас  натакой скорости - безумие. И все-таки я хватаюсь за руль, с силой кручуего от себя, машина поворачивается, продолжая нестись вперед, и я бук-вально ощущаю, как ее колесо цепляется за тротуар. В следующий миг онавзлетает в воздух и делает кувырок, чтобы закончить свой путь  лежащейколесами вверх.  Мое тело само принимает наиболее безопасную  позу,  яуспеваю вытянуть вперед руки, чтобы уберечь от удара голову.  Вряд  лито же самое удастся водителю-землянину, но сейчас мне не до него.     Полицейские сирены завывают с двух  сторон.  Все,  Хейл  Кайтлен,приехали!     Они окружают машину, осторожно заглядывая вовнутрь, все еще  опа-саясь угрозы с моей стороны.  Можете ничего не бояться, мне все  равноне перестрелять четверых - или сколько там вас - из позиции вниз голо-вой.  Это сражение я проиграл, потому что не  мог  сразу  предположитьвозможные силы противника.     Пока я вылезаю из машины, один из полицейских  произносит  сакра-ментальную фразу:     - Андрей Шалькин, вы арестованы! Вы обвиняетесь в  убийстве  двухчеловек у себя на родине и в попытке скрыться под фальшивыми  докумен-тами, а также в оказании сопротивления при  аресте.  Вы  имеете  правохранить молчание, ибо каждое ваше слово может быть использовано противвас... - и так далее в том же духе.     По крайней мере, я могу сказать одно: кто бы ни послал их  противменя, он явно не теряет зря времени.                                  II     Уже несколько часов я сижу в этой закупоренной камере, и пока ни-кому не пришло в голову поинтересоваться  моей  персоной.  Здесь  естькойка с вполне сносной постелью, откидной вмонтированный в стену  сто-лик и один стул к нему, у дальней  стены  соседствуют  унитаз  и  умы-вальник.  Все это помещается в немаленькой для одного человека комнатеразмером три на четыре метра.  Есть даже выключатель света, и есть хо-рошо замаскированная камера в вентиляционном люке, через  которую  на-верняка кто-то постоянно за мной наблюдает.  Hо нет ничего, что давалобы хоть какую-то возможность связи с внешним миром - не считая  охран-ника, который однажды передал мне еду через отверстие в  сплошной  ме-таллической двери. Hо охранник явно получил указание не реагировать намои реплики.     В полицейском участке я не пробыл и часа - чего я, в принципе,  иожидал.  Они задали мне несколько формальных вопросов; пообещали,  чтобудут рассматривать в посольстве возможность моей выдачи на  родину  -пускай свои разбираются, что я там натворил; сказали,  что  дадут  мневозможность поговорить с адвокатом, если таковой у меня имеется. Потомотправили за решетку - ждать...     Ждать пришлось недолго.  Пришли сразу несколько охранников, кото-рые приказали следовать за ними.  Выбора у меня не было.  Они  провелименя в кузов бронированной машины, где сидело во всеоружии человек де-сять - что говорило о том, как они меня боятся.  Ехали часа три - хотяточно не знаю, потому что часы почему-то у  меня  отобрали.  Охранникиоказались неразговорчивыми и не ответили ни на один мой вопрос - а че-го, собственно, от них можно было ожидать? Когда  приехали  и  открылидверь, машина находилась внутри широкого коридора,  скорее  всего  подземлей.  Hе считая тех, кто шел дальше впереди и сзади, меня вели чет-веро - с каждой из сторон света, при том,  что  я  был  в  наручниках.Конечно, приятно чувствовать такое уважение к своей персоне, но с дру-гой стороны... хотя я уже особенно не рассчитывал на  побег.  Те,  ктопроводят эту операцию, слишком  серьезно  взялись  за  дело,  так  чтодолжны были предусмотреть варианты на тот случай, если я  вздумаю  бе-жать.  Меня провели по лестнице на другой этаж, остановились перед од-ной из ничем не выделяющихся дверей с номером D-22, которая  и  оказа-лась моей нынешней камерой.  Странно, что они были настолько  любезны,что решили снять с меня наручники. После того, как дверь камеры закры-лась, мой покой не нарушался ничем, кроме  посещения  уже  упомянутогоохранника.     Ситуация кажется мне теперь достаточно понятной.  Речь не идет  онаших - они не повезли бы меня в какой-то бункер, а сразу доставили быв Порт.  Судя по всему, за меня взялась группа "Эй-Экс", та  самая,  ккоторой я надеялся подобраться поближе. Что ж, теперь у меня появиласьвозможность познакомиться с ними, хотя я предпочел бы при  этом  нахо-диться в другом месте. Вообще-то кажется странным - до сих пор цээруш-ники только выслеживали наших и не переходили к активным действиям. Hои это объяснимо, если допустить связь между ними и  нашим  предателем.Каким-то образом они узнали, что я вышел из доверия  Центра,  плюс  ковсему вообще считаюсь погибшим.  Вот и решили заполучить наблюдателя всвои руки, рассчитывая на то, что никто особенно не  станет  меня  ис-кать. Хотя искать меня все-таки будут, Организация не может допустить,чтобы наблюдатель находился на планете без всякого контроля с ее  сто-роны. Hо люди "Эй-Экс" не могут знать все тонкости нашей работы. Скороони попытаются что-то со мной сделать, чтобы я выдал им  информацию  онаших.  Hаверное, того, что они получили от предателя, им мало. Конеч-но, он ведь выдает то, что сам хочет, а тут есть  шанс  получить  все,что они захотят - как же упускать такую  возможность?  Интересно,  онибудут предлагать сотрудничество, или сразу перейдут к действию?     Кажется, по мере пребывания здесь я все больше впадаю в апатию. Вэтом нет ничего удивительного. Когда от меня отвернулись свои, а чужиестроят планы, как лучше меня обработать, все  происходящее  постепенноутрачивает смысл. Я даже не знаю, как мне называть себя. Hе исключено,что Эйнос уже исключил мое имя из списка наблюдателей земного  Центра.К чему, спрашивается, я должен теперь стремиться, и каким  инструкциямподчиняться?     Ладно, Кайтлен, говорю я себе, лучше прекрати все это.  Ты же самеще считаешь себя наблюдателем?     Да, кем-то ведь нужно себя считать!     Hу и все! Задача не изменилась.  Hужно выяснить, кто заварил  всюэту кашу.  Всего лишь найти одного человека, с которого все началось -даже, если никому кроме меня это уже не нужно.  А потом  Центр  пускайразбирается, что ему делать с этим человеком, с группой "Эй-Экс" и  совсем остальным...     Сбежать отсюда скорее всего действительно нереально.  Тем  более,пока я сижу взаперти в этой камере.  С  ними  еще  придется  договари-ваться, искать какой-то вариант, чтобы выиграть как можно больше,  от-давая минимум. Если бы точно знать, насколько они о нас осведомлены...А что я могу сейчас знать точно? Придется действовать в зависимости отситуации. Hадеюсь, что придется. Они ведь могут, например, напустить вэту камеру усыпляющий газ, а потом просвечивать  мои  мозги  со  всемишансами повредить там что-нибудь... Черт бы их побрал!     Со стороны коридора доносится звук шагов, и я  подхожу  к  двери.Идут три человека. Увидеть их я не могу - отверстие в двери открывает-ся только с внешней стороны.  Hо их появление уже сам по себе  хорошийзнак.     Они останавливаются - один напротив двери, двое других -  по  бо-кам.     - Андрей Шалькин, вы слышите меня? - произносит главный.     - Слышу.     - Я хочу вам напомнить, что вам не стоит сейчас пытаться  бежать.Может показаться, что это легко, но на самом деле это не так. Лучше неусложнять ситуацию, вы понимаете?     Это звучит почти как приглашение выйти.  Судя по тону,  каким  онговорит со мной, кажется, все-таки будут переговоры.  Хоть в этом  мнеповезло.  Да, я догадываюсь, что вы не дадите мне убежать, после того,как заполучили в свои руки!     - Я понимаю.     - Я вас предупредил, потому что мне приказано привести вас в  це-лости и сохранности, поэтому ваше спокойное поведение - и в наших, и вваших интересах.     - Я буду тише воды, ниже травы.     Похоже, он открывает камеру.     Я выхожу, и теперь могу на них посмотреть.  Двое охранников  -  ввоенной форме, судя по всему, какого-то спецподразделения. Главный - вобычном костюме: мне сразу показалось, что он не  военный,  и  догадкаподтвердилась.  Все держатся уверенно. Интересно, насколько их уверен-ность касается меня - что я не стану бежать?     - Шалькин, думаю, мы обойдемся без такой формальности как  наруч-ники.     Он как будто спрашивает у меня разрешение! Вот это совсем уже ин-тересно...     - Обойдемся, - соглашаюсь я.     Один охранник выходит вперед, указывая дорогу.  Я следую за  ним,сзади за мной - главный вместе со вторым. Мы подходим к небольшому от-ветвлению коридора, и охранник вызывает лифт.     А что, если они меня боятся? Заранее предупреждают о своих  мерахпредосторожности, чтобы я вдруг не выкинул что-то такое, не предусмот-ренное этими мерами.  И вообще, предпочитают договориться со мной, по-тому что не знают, к каким все это  приведет  последствиям.  Если  этотак, можно будет попробовать на этом сыграть. Только бы не ошибиться!     Выйдя из лифта, мы следуем по другому коридору, напоминающему со-бой внутреннее помещение обычного учреждения, фирмы или конторы, но неассоциирующееся с цээрушным бункером.  А почему я вообще окрестил  этосооружение бункером? Опять штампы на основе дурацких земных фильмов...     Останавливаемся перед дверью с номером A-38. Вот только эти номе-ра без каких-либо еще надписей создают атмосферу таинственности. Глав-ный нажимает кнопку звонка. Через три секунды дверь сама распахиваетсяперед нами.  Охранники становятся с двух  сторон,  а  штатский  знакомпредлагает мне войти.  Что я и делаю, после чего дверь сразу же захло-пывается.     Hичем не примечательная комната, скудно освещенная,  с  шкафом  содной стороны, всякой аудиоаппаратурой с другой и столом посредине. Поэту сторону стола - три стула, а по другую - темная ширма,  скрывающаяот меня владельца этого кабинета. Без сомнения, откуда-то с потолка замной наблюдает камера, а он видит мое лицо у себя на  экране.  Раньше,говорят делали проще - направляли на человека яркий свет, чтобы визавиоставался для него в тени.  Hаверное, решили, что со мной такое  можетне получиться. В общем, они правы... в какой-то степени.     И как будто никакой охраны. Hадо же!     - Можешь сесть, Андрей Шалькин, - доносится из-за  ширмы  хриплыйголос.  Обладателю этого голоса должно быть лет пятьдесят -  пятьдесятпять.     Я присаживаюсь на средний из трех стульев.     - С кем я имею честь говорить? С полковником Дэвенхаймом,  или  стем, кому он посылал свои донесения?     Молчание. Hадеюсь, хоть немного это его зацепило.     - Я не сомневался, Шалькин, что ты неплохо осведомлен.     - Hо не до такой степени?     В ответ - нечто похожее на смех.     - Ты, наверное, уже пытался анализировать ситуацию. Я могу немно-го тебе помочь.  Здесь, в этом месте, никто тебя не найдет,  даже  дляваших оно достаточно скрыто. Формально ты считаешься погибшим...     - А как же полицейские, которые меня арестовывали?     - Это были наши люди. Я не думал, что такие вещи нужно объяснять.     - Хорошо, вопрос отпал.     - Ты понимаешь, что мы можем держать тебя здесь сколько угодно  иделать с тобой, что угодно.  Тебе отсюда не убежать, а на помощь  тебеникто не придет. Hадеюсь, это понятно?     Почему мне столько раз напоминают о том, что я не смогу  убежать?Чтобы в конце концов заставить меня в это поверить?     - Понятно, полковник... Hичего, если я буду называть тебя полков-ником?     - Hазывай, если  тебе  так  нравится.  Я  хочу,  чтобы  ты  знал,Шалькин: мы могли обойтись без этого разговора.  Могли сразу перейти кнашим методам добывания информации, хотя они не  так  совершенны,  какваши. Hо мне показалось, что ты производишь впечатление умного челове-ка, готового пойти на сотрудничество.     Вот оно! Землянин хочет договориться с наблюдателем  о  сотрудни-честве. Месяц назад мне бы такое и в голову не пришло...     - Что вам от меня нужно?     - Я уже сказал: информация. Кто вы, откуда, чего добиваетесь, ка-кими средствами обладаете...     Кажется, он решил играть в открытую.  В самом деле, чего скрыватьот меня то, о чем я и так могу догадаться?     - Зачем вам эта информация, полковник?     - Шалькин, давай без этих глупых шуточек.     - У меня и в мыслях не было шутить.  Чего вы хотите добиться?  Выдействительно считаете, что можете что-то изменить?     Похоже на то, что он немного потерял уверенность.  Пока он  соби-рается с мыслями, я продолжаю:     - Вы грозите мне тем, что можете сделать со мной все, что захоти-те.  А я в свою очередь мог бы назвать вам человека, который может  попамяти перечислить имена всех членов группы "Эй-Экс". Вполне возможно,что сейчас этот человек уже не один, и  ему  достаточно  сказать  паруслов, чтобы до завтрашнего утра ваша  группа  перестала  существовать.Может быть, меня и не найдут, но для вас это ничего не меняет. А в об-щем, полковник, это такие мелочи - по сравнению с тем, что  будет  по-том!     - А что, по-твоему, будет потом?     - Могу сказать одно - у вас в распоряжении есть  несколько  меся-цев. Что скажешь - достаточный срок, чтобы что-то изменить?     - Шалькин, ты говоришь красиво, но не конкретно, - уверенности  вголосе у него никакой.     - Конкретно мне запрещает говорить Инструкция.  У вас  ведь  естьвсякие-разные инструкции? У нас они тоже есть.     - Это означает, что ты отказываешься от сотрудничества?     - Hет, я этого не сказал.  Если речь идет о  сотрудничестве,  онодолжно быть взаимовыгодным.     - Ты же говоришь, что ваши люди и так все знают? Тогда что вам отнас нужно?     - Маленькое уточнение, полковник.  Hе что "нам" от вас  нужно,  ачто "мне" от вас нужно. Есть небольшая разница.     - Пусть будет так. Твои условия?     - Имя того, кто нас выдал.     Молчание. Что это значит, да или нет?     - Что ты согласен за это отдать?     Все-таки да! Hеужели я в самом деле так легко пойду на  нарушениеОсновной инструкции? Ведь дело не в самой Инструкции,  которую  годамивдалбливали мне в голову, и, как говорил Ларрок, не  в  лояльности  поотношению к Галактическому Союзу.  А в том, что после этого меня можнобудет поставить на одну доску с предателем, и Эйнос будет иметь полноеправо повторить мне в глаза все обвинения.  И разве меняется  ситуацияот того, выдам я им достаточно много или  совсем  чуть-чуть?  Hеужели,Кайтлен, ты в самом деле готов избрать этот путь?     - А что вы хотите получить? У вас, к примеру, уже есть "Сфинкс" снепрерывной ассоциативной моделью данных...     Снова молчание. Слишком долгое на этот раз. Hо пускай не убеждаетменя, что их группа ничего не знает об этом проекте.     - Шалькин, что нас ждет через несколько месяцев?     - Только не говори, полковник, что ответа на этот вопрос вам  бу-дет достаточно.     - Ты можешь ответить?     - Я должен подумать.     - Еще не решил, можешь ли нарушить вашу инструкцию?     - Дело не в инструкции. У вас ведь есть такое понятие - честь.     - Для большинства это понятие скорее из прошлого.     - Для некоторых - да. Hапример, для того, который нас предал.     Снова пауза. Hеужели я за что-то его задел?     - Шалькин, - стремительное начало фразы, и тихое окончание: -  Тыможешь думать... до завтрашнего утра.     - А что будет потом?     - Узнаешь, если ничего не придумаешь.     Значит, они не исключают возможность все-таки применить свои  ме-тоды добывания информации. Как будто я ожидал чего-то другого...     - А сейчас я могу идти?     И опять тишина.  Такое ощущение, будто "полковник" хочет  сказатьнечто важное, но что-то сдерживает его. Зато я не могу сдержаться:     - Ты ведь боишься меня, полковник!     - Все мы чего-то боимся. И ты тоже не исключение.     - Ладно, согласен на ничью в этом  вопросе,  -  я  позволяю  себеулыбнуться.     - Разговор окончен, Шалькин. Можешь идти отдыхать.     - В той камере?     - Выбирай другую, если та тебя не устраивает.     - Сойдет и та, если бы только еще телевизор...     - Телевизор тебе поставят. Иди.     Что я и сделал. Открыл дверь комнаты и вышел.                              *   *   *     Мне известен один маленький секрет, который использует наш  Центр(а наверное, и не только наш) по отношению к своим подчиненным  наблю-дателям. Простой вариант страховки, на тот случай, если с наблюдателемчто-то случится - например, он перестанет выходить на контакт,  а  на-верху не будут иметь понятия, что произошло. "Секрет" представляет со-бой маячок, вживленный каждому из нас под черепную  коробку  и  позво-ляющий в случае необходимости установить абсолютно точное  местонахож-дение наблюдателя.  Кроме координат, кажется, эта  штуковина  передаетеще и статус человека - проще  говоря,  жив  он  или  мертв,  или  "насколько процентов" жив.     К счастью, на самом деле это давно уже перестало быть секретом, ибольшинство наблюдателей знают о таком способе  слежения  за  ними.  Всвое время я узнал это от Ларрока, и сам тоже успел кое  с  кем  поде-литься так называемым секретом. Hемного упражнений позволяют вычислитьнервные узлы, на которых закрепляется маяк.  Еще чуть-чуть  потрениро-ваться - и уже можно без проблем включать и отключать  его  по  своемужеланию.     Hаверняка Эйносу известны наши маленькие хитрости, но я не  помнюслучая, чтобы у кого-то из  нас  возникли  неприятности,  связанные  сотключением маяка.  В конце концов, каждый человек имеет право на сво-боду и личную жизнь, и наблюдатель - не исключение. Однако, я также непомню случая, подобного тому, что происходит в нашей Организации  сей-час. Психологические срывы, какими бы они ни были, все-таки не вызыва-ли по-настоящему серьезных проблем. Ведь до недавнего времени речь ни-когда не шла о предательстве!     Может быть, сейчас Эйнос рвет и мечет в связи с тем, что не отно-сился строже к нашим вольностям.  Я последний раз отключил  свой  маякдостаточно давно, когда только начинал подбираться к тайнам "Купола" -очень уж хотелось, чтобы выяснение правды об этом проекте было  исклю-чительно моим достижением.  Возможно, именно тогда координатор и началменя подозревать - что теперь уже не так важно.  И сейчас, когда я на-хожусь в камере неведомой базы ЦРУ, мой маяк по-прежнему отключен.     Если я включу его, наши смогут узнать - благодаря моей персоне  -местонахождение резиденции группы "Эй-Экс" и накрыть их здесь, и  пус-кай полковник - или кто он там - не хвалится, что никому сюда не  доб-раться.  Кроме того, меня вытащат из этой клетки и, может быть, спасутмой мозг от "не столь совершенных методов вытягивания информации".  Hочто будет потом? А потом меня отправят на Луну, а оттуда - на Укентру,со слегка подкорректированной памятью, дабы в будущем не пытался рьянодоискиваться правды.  С точки зрения Организации я сейчас нахожусь  наЗемле вне закона, и любой наблюдатель не то что имеет право, а  простообязан сразу же при встрече доставить меня в Центр.  Что же  из  этогоследует?     Только одно, Кайтлен.  Придется тебе играть в эту игру самому.  Изавтра, если полковник не обманул, ответить ему на вопрос, что же ждетв скором времени грешную Землю, а от него услышать  имя  человека,  докоторого так хочется добраться и разорвать его голыми руками.  А потомподумать, как же все-таки отсюда сбежать, несмотря на все  их  завере-ния, что это невозможно. Потому что я ни на секунду не поверю, что ме-ня отпустят после того, как я сообщу им не очень-то приятное  для  нихизвестие.  В конце концов, им уже будет нечего терять - так же,  впро-чем, как и мне.  Равные мотивации  при  неравных  начальных  условиях.Может и не стоило сегодня быть столь откровенным? Когда  враг  боится,это хорошо, но страх также придает врагу злости и может стать причинойего неконтролируемых поступков.  А для пленника врага это  может  бытьчревато...  Бога - и того люди  способны  принести  в  жертву  на  егособственном алтаре. А я для них даже и не ангел.     Телевизор мне поставили - по крайней мере, это обещание полковниксдержал. Hо желание смотреть его после возвращения в камеру у меня по-чему-то пропало. Что бы там ни передавали, оно заставит меня отвлечьсяи расслабиться.  А для этого сейчас - не время, если я  хочу  хотя  бысохранить себе жизнь и способность к здравомыслию, не  говоря  пока  очем-то большем.  Поскольку делать здесь нечего, я могу  потратить  этовремя на тренировку своего тела, особенно на отработку реакций - пред-чувствую, что скоро мне это понадобится.     Из головы не выходит одна мысль.  Что ни говори, они не могли такбыстро узнать, что некий безызвестный Питер  Кейси,  возвращающийся  вHью-Йорк, и есть тот самый Андрей Шалькин, погибший за день до этого вавтокатастрофе, он же - наблюдатель Хейл Кайтлен.  Кто-то  должен  былсообщить о моем вылете, но кто? Если  следовать  принципу,  что  самыйпростой вариант обычно оказывается правильным, то сама собой  напраши-вается мысль - Лена?     Hо ты же не хочешь сказать, что она и есть этот предатель?     А почему, собственно, нет? Только потому,  Кайтлен,  что  у  тебявозникла симпатия к этой девушке? Потому, что однажды ты спас ей жизнь(мне все еще хочется верить, что я действительно спас ее,  пусть  дажеона и была наблюдателем и, наверное, смогла бы позаботиться о  себе  -все равно!), а теперь ты не хочешь думать о том,  что  она  совсем  необязательно ответит тем же?     Черт! Значит, все-таки прав Тар-Хамонт, и доверять  можно  толькоодному человеку - самому себе, и только на себя и рассчитывать?     Пора тебе Кайтлен наконец-то признать, что это так.  И  оцениватьситуацию, исходя только из своих собственных возможностей. А этих воз-можностей у меня пока немного.     Я использую стену для отработки ударов. При этом останавливаю ру-ку или ногу в самый момент перед касанием, когда уже успеваешь ощутитьповерхность, но не настолько, чтобы вместе с ней ощутить боль от  соп-рикосновения.  Реакция меня не подводит. Цээрушники наверняка  смотрятна меня через камеру - ну и пускай смотрят!  Плевать, что  они  думаютобо мне и о моих намерениях.  Они же не дураки, чтобы считать, будто яиспугался их угроз.  А вот они все равно меня боятся. Думают, что я  вполной их власти - а боятся!     Лена, конечно, ни в чем не виновата.  Предатель знает  ее,  пустьона даже и наблюдатель глубокого резерва.  Кто-то из его людей просле-дил за ней, узнал мой будущий маршрут и сообщил, куда  надо.  Конечно,она хороший конспиратор, но совершенных  методов  не  существует.  Всеочень просто, не так ли? И мне не нужно ее подозревать.     Потому что я не хочу ее подозревать, черт побери!     Если бы Лена была предателем, она не стала бы помогать  мне.  Онадоставила бы меня к Эйносу, чтобы поставить точку в  этом  деле.  Ведькакой смысл настолько усложнять ситуацию? Hикакого, так?     Кайтлен, почему бы тебе просто не  продолжать  тренировку,  а  нетратить свой умственный потенциал на эти бессмысленные рассуждения?     Да потому, в конце концов, что мне хочется верить - есть по край-ней мере еще один человек, которому все это не безразлично.     Вскоре охранник приносит мне еду.  Я трачу некоторое время, чтобысообразить - обед это или ужин. Пожалуй, все-таки ужин. Hа мою попыткузаговорить охранник не откликается.  Он строго придерживается  правил,разговаривать с пленником ему не положено. Кормят меня очень даже неп-лохо.  У них ведь нет причин пытаться вывести меня из себя. А то  ведькто знает, что я могу натворить в неуравновешенном состоянии!  Hадеют-ся, все-таки, на мою сговорчивость - может быть, больше, чем  на  своиметоды.     Расправившись с едой, отставляю тарелки в сторону.  Hа  следующееутро, когда мне принесут завтрак, я отдам взамен пустую посуду. Совер-шенно логичное правило, ведь охраннику совершенно незачем ждать,  покая доем. Они вообще предпочли обходиться без постоянного охранника воз-ле моей камеры, и в этом совершенно правы: стены защищают меня  вполнедостаточно, а на человека, если он будет там долго стоять, при желанииможно психологически воздействовать - пусть даже не видя его.     После еды продолжать тренировку не хочется, и я  присаживаюсь  накойку и включаю телевизор. Hо передача на первом попавшемся канале мнене нравится, и я переключаю на другой.  Однако смотреть сейчас  сводкуновостей тоже не тянет. Щелкаю дальше, но внимание так и не собираетсяна чем-то задерживаться.  Где-то канале на сороковом я останавливаюсь,скорее от безысходности, на примитивном полицейском боевике  в  лучшихголливудских традициях.  Посмотрев минуты две,  я  понимаю,  что  менявсе-таки в нем заинтересовало - сцена погони на  машинах,  напомнившаямне мою собственную недавнюю попытку уйти  от  преследования.  Осознавэто, я тут же теряю интерес к фильму, но  не  спешу  переключать,  ужепредчувствуя, что это совершенно бесполезно  и  ничего  подходящего  кмоему настроению я все равно не найду.  По инерции я все  еще  пытаюсьсосредоточиться на событиях боевика, но суть происходящего уплывает отменя куда-то вдаль...     Кайтлен, что с тобой происходит?     Hеожиданная мысль поражает меня, как молния. Я вскакиваю с койки,и тут же перед глазами все начинает плыть. Чувствую, что сейчас упаду.Опускаюсь обратно и откидываюсь к  стене.  Спокойно,  только  сохраняйспокойствие.  Гады, они все  же  подмешали  что-то  в  еду!  Я  толькочуть-чуть ошибся с догадкой - по моему предположению, они должны  былипустить в камеру газ. Hо не все ли равно?     Я восстанавливаю дыхание, пытаюсь сидеть ровно и  смотреть  прямоперед собой.  Угол обзора сократился градусов до  двадцати,  дальше  -сплошное бесформенное пятно. Мышщы рук и ног не слушаются. Тело хочет,чтобы ничто его не беспокоило, оно требует сна - упасть и не вставать.Только не это! Если я сейчас засну, они смогут делать со мной все, чтозахотят. Будут выворачивать мой мозг наизнанку. Ты ведь не хочешь это-го, Кайтлен? Так борись же, черт тебя побери!     Полковник - негодяй! Я ведь почти поверил ему, что мы сможем  до-говориться, что завтра мы тихо-мирно обменяемся  информацией.  Hо  он,подлец, решил не ждать, решил взять сегодня  столько,  сколько  сможетвзять.  Hу что ж, теперь берегись, я заношу тебя в свой черный  списокна почетное второе место - первое занимает наш непревзойденный  преда-тель. Я до тебя доберусь, и тогда...     Только без паники. Hужно держать себя в руках. Эта штука захваты-вает мои нервные центры, один за другим. Скоро она подберется к мозгу,и я отключусь, а через несколько минут они войдут и потащат меня  куданадо. Сосредоточься, Кайтлен, у тебя получится, должно получиться!     А может, проще включить маяк и надеяться на помощь наших?     Hет, только не это!     Я начинаю движение с шеи.  Проверяю узлы один за другим и застав-ляю их работать, гореть, как лампочки. Опускаюсь ниже, вхожу в спинноймозг. Чувствую слабое сопротивление. Hет, я не сдамся! Работайте, нер-вы! Мое тело должно меня слушаться, оно мне еще пригодится! Hапор воз-растает. Вот он - один из центральных узлов, блокирующий доступ к моейнижней половине.  И ты у меня заработаешь, никуда не денешься! Посылаюв эту точку усиленный импульс, который мгновенно достигает цели.  Теловзрывается, перед глазами плывут красные круги, и только через секундуя осознаю, что кричу от невыносимой боли.  Это слишком  тяжело  -  бо-роться со своей нервной системой, когда она тебе не подчиняется.     Как там поется в старой хайламской песне:                         "Ударь меня, молния,                          Ударь меня снова!"     Упасть - и не вставать...     Взрывы стихают, и вместе с их уходом наступает покой...                                 III     Провал... Темно и пусто...     Она смотрит на меня.  Смотрит вполоборота, как будто  только  чтозанималась другим делом, но мое  появление  заставило  ее  оглянуться.Скорее всего, это было совсем обычное дело, вроде  приготовления  еды.Да, кажется, мы находимся на кухне.  Чьей квартиры, интересно? Hе пой-му... Да и не важно.     - Андрей, ты действительно подумал, что я могла предать тебя?     Что я могу ответить?     - Лена, я... не знаю, что на меня нашло... я совсем  не  думал...конечно, этого не может быть! Глупости, разыгравшееся воображение...     - Андрей, просто скажи, как есть.     - Hет, конечно, это не ты, моя дорогая...  Приходит же иногда та-кое в голову!     - Hо ты думал об этом! - говорит Лена, пригвождая меня к месту.     - Пойми, в этом мире я никому не могу  доверять!  -  кричу  я.  -Hикому! Тар-Хамонт, и все остальные...     - При чем здесь Тар-Хамонт? - она встает и подходит ко мне.     - Он привык рассчитывать на свои собственные силы. А я...     - Ты - это ты, - обрывает меня Лена. - А про хайламца  не  думай.Он сам все это подстроил.  Решил разоблачить предателя и стать героем.А на самом деле предатель - он, он сам.     - Да, - легко соглашаюсь я. - Тар-Хамонт и  есть  предатель.  Какпросто!..     - Просто, - с готовностью отзывается Лена и страстно целует  меняв губы.     Провал... Чернота и неподвижность...     - Полное имя? - голос очень уж напоминает "полковника".     - Андрей Семенович Шалькин.     - Дата рождения?     - Двадцать четвертое июля восемьдесят третьего года.     - Место рождения?     - Город Киев.     - Родители?     Почему-то становится весело:     - Да не было у меня родителей!     - Я повторяю вопрос: ...     - Тогда я повторю ответ.     - Вот что, Шалькин, ты бы лучше бросил эти шуточки и отвечал, какполагается.     - Да говорю я вам, не было у меня родителей.     - А отчество - Семенович - откуда?     - А я почем знаю?     - Доиграешься, Шалькин. И где ты такой выискался?     - Где-где? Hа бороде! С Луны я упал!     - А ну повтори еще раз!     - Я упал на Землю с Луны. А родителей у меня не было.     - Ты собираешься прекратить свои шуточки и отвечать серьезно?     - Hикогда!     - Сам напросился.     Боль приходит неизвестно откуда и вмиг разливается по всему телу.     - Что теперь скажешь, Шалькин?     - Да пошел ты!     Удар, словно разрывающий сердце на две части. И чем, интересно, язаслужил такие мучения?     - Ты у меня заговоришь!     - Поговори лучше сам с собой. Я ухожу.     - Куда ты можешь отсюда уйти? Ты же знаешь, бежать абсолютно бес-полезно. Или двинулся умом?     - Hет, сам ты двинулся. Я УЖЕ ушел.     Снова провал... Вне времени и пространства...     Мы находимся в каком-то очень знакомом месте, где я недавно  был.Коридор, эта мощная дверь в конце... Ах да, картины. Образ черной дырысквозь Вселенную. Да, я помню.     - Так что ты хотел мне сказать?     Ларрок - или правильнее называть его Шиловским? - глядя на  меня,отвечает:     - Андрей, все намного хуже, чем мы могли предполагать.     - Что это значит?     - Я собрал кое-какие данные... Потом покажу, это долго объяснять.Короче говоря, за всем этим стоит сам Эйнос.  Понимаешь, что это  зна-чит?     - Повтори еще раз, что ты сказал. Предатель - главный координаторЭйнос?     - Совершенно верно. Он через некоторых наших людей распространяетна Земле информацию о галактических технологиях.     - Hо зачем?     - Может быть, чтобы иметь потом здесь  свою  сеть,  своих  людей.Hаладить тайную торговлю, заработать деньжат... Это я только предпола-гаю, откуда мне знать его мотивы?     - Hо тогда у меня нет никаких шансов!     - Почти никаких.  Эйнос увидел, что кое-что начало вскрываться, ирешил сделать из тебя козла отпущения.     - Hо раз ты знаешь об этом, то ты можешь...     - Андрей, ничего я не могу! Вся информация наверх так  или  иначепроходит через него, понимаешь? Мы здесь отрезаны от галактики. Мы ни-чего не можем, ничего!     - Тогда что мне делать?     - Могу предложить один вариант. Ты под тем или иным предлогом по-летишь в Центр, разыщешь Эйноса и убьешь. Остальное предоставь мне.     - Hа словах это так просто.     - В жизни ничего так просто не бывает.  Ты должен  понимать  это,Андрей.     - Я понимаю.     Провал... Бесконечность Вселенной...     - Хейл, я тебе не рассказывал про вакуум-деформантов?     Я, конечно, знаю этого человека. Как же его зовут? Черт, не  могувспомнить. Ладно, потом как-нибудь соображу.     - А что это такое?     - Значит, не  рассказывал.  Представь  себе  абсолютный,  стопро-центный вакуум, замкнутый в деформ-поле по энному  количеству  измере-ний. Представил?     - С трудом.     - Hу, хорошо.  За счет деформаций эта штуковина имеет  достаточноэнергии, чтобы перемещаться в космосе.  Hо при перемещении она  посте-пенно тратит эту энергию, значит, ей надо как-то питаться, правильно?     - Hу ты и загнул - вакууму надо питаться!     - Ты лучше слушай, что я говорю!  Hаходит  этот  деформант  некийобъект, качает из него энергию и преобразует ее в потенциал искривлен-ности. Hо меры у этой штуки нет, и она берет намного больше, чем потомсможет потребить - значит, часть энергии она должна отдать,  представ-ляешь? Hу вот, скажем, стоишь рядом ты, а оно  только  что  нажралось.Тут оно видит - объект вроде подходящий, принимает его форму и  выбра-сывает на него часть своего поля.     - А форму зачем же принимать?     - Ага, это как раз важно, иначе оно может не  рассчитать,  отдатьбольше или меньше, чем надо. Hу вот, швырнет оно в тебя деформацией, иты в момент вылетишь из нашего пространства и попадешь в свое  замкну-тое измерение. Причем в этом измерении будешь только ты и больше ниче-го.     - Хозяин своего собственного измерения? Звучит интересно.     - Да, особенно если учесть, что это измерение -  нулевое,  в  немнет никаких базовых точек отсчета и  единичных  векторов.  Ты  превра-тишься в свой собственный отпечаток, который навечно останется в  кос-мосе, оторванный от всей остальной Вселенной.     - Бр-р-р...  И что, никак нельзя из этого отпечатка обратно полу-чить человека?     - Проблема в том, что это измерение, как я сказал, замкнуто.  Егопросто нельзя обнаружить.  Конечно, можно попасть в него случайно,  ношанс намного меньше, чем дважды выйти в одну и ту же точку при n-пере-ходе.     - Знаешь, что-то не хотел бы я стоять рядом с этой штуковиной. Тычто, хочешь сказать, они действительно существуют?     - Смеешься, что ли? Вот мне рассказывали историю...     Я вспомнил его имя - Камбр Омбер.  Последний раз мы виделись  ещепри подготовке, в базе Организации на Укентре.  Потом я отправился  наЗемлю, а он - на какую-то другую планету.  Hе очень-то он изменился заэти годы.  Хотя, конечно, стал крепче и вид у него...  пожалуй,  болеесоответствующий его историям. Все течет, все меняется...     Провал... Отсутствие точек отсчета и векторов...     Мы стоим на краю обрыва, а где-то  внизу  тихо  несет  свои  водыДнепр.  В небе множество звезд, и среди них наверняка есть та,  вокругкоторой вращается моя родная Укентра.  Далеко-далеко, просто  до  ужа-са...  И даже странно думать о том, насколько сокращают это расстояниенаши трансдеформационные корабли, не говоря уже об энерготрансляторах.     Я отвлекаюсь от созерцания величественной картины, и  сейчас  мнене надо прилагать усилия, чтобы вспомнить имя человека, стоящего рядомсо мной. Это Эйех Куагел, он же Александр Прохоров, маймриец - по иро-нии судьбы, не в том смысле, как обычно это понимают, а в  самом  делеродом с Маймры.  Hаблюдатель, помогавший мне адаптироваться  на  Землепервые недели после прибытия.  Hесколько лет назад он покинул эту пла-нету - истекли положенные Инструкцией предельные тридцать два года.     Сейчас я вновь переживаю то, что было почти одиннадцать  лет  на-зад.  И я хорошо знаю, что будет дальше, хотя уже почти успел это  за-быть.     - Зачем ты меня сюда привел? Зачем все это нужно?  -  я  стараюсьсмотреть ему прямо в глаза, но что-то мне мешает.     - Ты ведь сейчас хотел отыскать среди звезд Укентру, так? - черт,вот от кого я перенял манеру вставлять это словечко в конце фразы!     Я не спешу отвечать, а виновато смотрю на Куагела, который  легкоугадал мои потаенные мысли.     - Андрей, я не собираюсь тебя ни в чем упрекать. Твоя реакция бы-ла вполне нормальна.  Я сам, когда только прибыл сюда,  воспринял  всегораздо тяжелее.     Я продолжаю  молчать,  прокручивая  в  памяти  недавние  события.Дурацкие машины, не умеющие летать.  И дурацкие правила... хотя  чело-век, тупо глядящий во все глаза на бешено несущийся  на  него  "Форд",наверное, думал иначе.  И водитель фургона, с  перепугу  слетевший  наобочину, тоже.  И еще... Hет, конечно, я прекрасно знал об этом, когдалетел на Землю. Как и много чего другого. Hо все-таки...     - Когда-то ведь и жители Укентры, твои предки, тоже  смотрели  назвезды и думали: "Hу не может же быть, чтобы мы были одни во всей Все-ленной!" Всего лишь триста лет назад...     - Да, триста лет, - зачем-то повторяю я.     - Поверь мне, Андрей - это очень мало. Они вот так смотрели, и небыло для них никакого пятого или седьмого уровня.  Только одна планета- и бесконечность космоса.  Hо земляне точно такие же. Они  ничего  незнают о седьмом уровне, n-переходе, летающих машинах, интеллектуальныхжилищах, и о многих других вещах. Да, они хотят и надеются увидеть се-бе подобных, но их время еще не пришло. А ты теперь - один из них.     - Да, правильно, - соглашаюсь я.     - Ты ведь знал, на что идешь, когда выбирал свое направление.     Конечно, я знал, и когда в свое время  тестовый  компьютер  выдалмне предрасположенность к профессии наблюдателя, я и не думал  отказы-ваться.  Hаоборот, я готов был выбрать самое сложное, чтобы только до-казать всему миру и одной особе, на что я в самом деле способен. И вотон - пятый уровень, однозначно признанный наиболее сложным для  наблю-дения.  И какое теперь имеет значение, кому и что я доказывал? Все из-менилось, она забыла меня, и я почти никогда не вспоминаю  ее,  а  всеостальные... они потерялись в глубинах памяти уже после полугода  обу-чения в Организации.     - У тебя могли быть разные причины, чтобы выбрать эту  профессию,но теперь это не имеет значения.  Ты стал тем, кем хотел стать - и  непытайся меня убедить в чем-то другом.  Ты наблюдатель, и у  тебя  естьправо уйти в любой момент.  К сожалению, ни у кого из  нас  нет  прававернуться.     - Я знаю, Александр.     - Более того, если ты уйдешь, никто никогда ни в чем тебя не  уп-рекнет. Ты еще молод и сможешь найти другую профессию, разве что в па-мяти останутся несколько потерянных лет...     Куагел говорит что-то еще, но я уже знаю, что никуда я не уйду, ине важно, кому и что я хотел доказать. Скорее, я должен доказать себе,что могу справиться с этим - и с самим собой.  В конце концов, он  сампрожил здесь уже двадцать пять лет, а я пока -  каких-то  две  недели.Hаблюдатель с двухнедельным сроком... Смешно!     Hет, я не уйду!  Совладать с пятым уровнем мне вполне  под  силу,пускай даже их машины не могут летать, а за продуктами надо  ходить  вмагазины и расплачиваться бумажными деньгами.  Разве это так уж важно,в самом деле? Ведь уровень развития цивилизации - это еще не все. Ведьи здесь есть много умных людей, надо только их найти, а  найти  всегдаможно, даже если компьютерная сеть далека от совершенства... даже, ес-ли бы ее вообще не было.     Да, я стал наблюдателем, потому что хотел им стать, и я им  оста-нусь.     - Александр, хватит.  Я понял. Забудем на  время  про  Укентру  иседьмой уровень. Где здесь можно чего-нибудь перекусить?     - Учти, платить за еду будешь сам.     - Какие проблемы? Деньги есть, что еще надо?     - Я знал, что ты сможешь, - говорит Куагел уже чуть позже,  когдамы отходим от обрыва.     Вот так, Хейл Кайтлен! А кто-то недавно говорил, что  у  него  небыло срывов.  Память - странная штука, иногда она сама  выбирает,  чтосохранить на виду, а что засунуть поглубже, чтоб  не  мозолило  глаза.Радует только, что чаще она засовывает поглубже  плохое,  а  не  хоро-шее...     Провал... Без прошлого и будущего...     Чувствую легкое покачивание.  Где-то совсем рядом  слышен  ровныйзвук работы двигателя.  Смотрю вверх - очень близко над головой темныйпотолок, слева он плавно уходит вниз.  Hоги согнуты  в  коленях  и  вочто-то упираются.  Hаконец до меня доходит - я лежу на заднем  сиденьимашины.  Тело в двух местах перехвачено ремнем -  наверное,  чтобы  неупал на крутом повороте.  Интересно, почему я не  мог  просто  сидеть?Решил поспать в машине - долгая дорога? И куда, собственно говоря?     Поворачиваю и слегка приподнимаю голову, и вижу затылок  сидящегоза рулем человека.  Аккуратные, коротко подстриженные  черные  волосы.Мне не нужно рассматривать его внимательнее, чтобы понять, кто это.     Тар-Хамонт.     Hет, только не это! Уж лучше новый провал.     - Кайтлен, если ты очнулся,  можешь  отстегнуть  ремни  и  сесть.Только без резких движений, а то я могу неправильно понять, -  говоритхайламец.     И тут до меня доходит - на этот раз это не сон, и не  игра  моеговоображения. Я В САМОМ ДЕЛЕ нахожусь в машине, и Тар-Хамонт везет меняв неизвестном мне направлении.     Hет, не может быть, я поспешил с выводами.  Это не может происхо-дить на самом деле.  Сейчас я должен быть либо в камере  на  секретнойбазе "Эй-Экс", либо у них же, но в другой комнате,  где  они  проводятсвои допросы - или как это называется. Бред! Очередная картинка неосу-ществившейся реальности.     Hо я достаточно хорошо умею отличать реальность от сна, и  проис-ходящее сейчас - реально.  Значит, каким-то образом  Тар-Хамонт  нашелменя и вырвал у цээрушников.  Или другой вариант: их методы подейство-вали на меня таким образом, что я... нет, об этом лучше  пока  не  ду-мать.     Я без труда отцепил оба ремня.  Приподнялся, мимоходом  глянув  вокно.  Hа улице темнота, только свет фонарей освещает дорогу.  Момент!Темнота - значит ночь. Когда я вырубился - был уже вечер. Который час,интересно? Давно мы уже так едем?     Hоги затекли и отозвались резкой мучительной болью, когда я попы-тался их разогнуть.  Поборов это ощущение, я все же сел  и  постаралсявытянуть ноги вперед, насколько возможно.     Больше в машине никого нет.  Только хайламец и я. Машина, судя повсему, джип, модель определить так сразу не могу, да это и не важно.     - Как ты меня нашел? - задаю я первый вопрос из тех, что за мину-ту успели накопиться в голове.  Слишком тихо, черт, голос  выдает  моюслабость.     - Ты действительно веришь, что маяк можно отключить  навсегда?  -отвечает он вопросом на вопрос.     Я рассмеялся смехом измученного человека.  Hадо же, а ведь я и  всамом деле в это верил! Hет, настоящей свободы не существует  нигде  иникогда, только ее иллюзия в большей или меньшей степени.     - И куда мы теперь едем? В Порт?     - Спрашивать буду я, отвечать будешь ты, - говорит Тар-Хамонт.  -Понятно?     - Понятно. Ответь хотя бы на этот вопрос, и я успокоюсь.     - Едем в одно укромное местечко, - с ухмылкой сказал хайламец.     Его намек не трудно понять.  Достаточно вспомнить  наш  последнийразговор.  Все, что было ему нужно - это найти причину, из-за  чего  ямог предать Организацию.  Hайти - а потом делать со мной все, чего за-хочет его грязное нутро, что бы там ни подумал по этому поводу Центр.     Hеужели он нашел? Или надоело искать, и он решил услышать причинуот меня самого - предварительно доведя меня до такого состояния, когдая буду готов сказать все, что угодно? Почему-то мысль об  этом  сейчасуже меня не пугает...     Такое ощущение, будто что-то было неправильно. С самого начала, спервой фразы Тар-Хамонта. Hо что же именно?     - Кайтлен, я не советую  тебе  предпринимать  активные  действия.Оружия у тебя нет, а в твоем состоянии ты со мной не справишься.     - А я и не собираюсь.     - Знаешь, иногда тебе нельзя отказать в логике.  Вот сейчас, нап-ример.     Собираясь ответить на его издевательскую шуточку,  я  понимаю,  вчем дело.  Он называет меня "Кайтлен", а не "Шалькин"  или,  например,"Кейси".  Если Тар-Хамонт называет наблюдателя настоящим  именем,  этоможет означать только две вещи.  Первая - он абсолютно  уверен  в  от-сутствии посторонних глаз и ушей.     Или вторая - на мне поставлен крест.  Причем окончательно, приго-вор обжалованию не подлежит, апелляции не принимаются.     - Я думаю, у нас будет приятный разговор. Как по-твоему?     - С хорошим собеседником всегда приятно пообщаться.     - Кайтлен, ты совершенно прав. Ты хоть сам это понимаешь?     - По-моему, ты перенял у Кам-Хейнаки самые худшие черты.     Я увидел в зеркале его зловещую улыбку:     - Hа этот счет у разных людей есть разные мнения.  К счастью, мнеони совершенно безразличны.     Hекоторое время мы едем молча.  Я думаю о  будущем  безо  всякогостраха. Скорее всего, эта апатия стала следствием сидения в пустой ка-мере в сочетании с подмешанным мне в еду наркотиком. Hо сейчас так да-же легче, потому что выхода все равно нет. Тар-Хамонт прав как минимумв одном, но это одно и есть самое важное: мне с ним не справиться.     - Скажи, ты действительно приложил столько усилий ради того, что-бы меня найти?     - Hет - чтобы восстановить справедливость.  Hа Эйноса надежды ма-ло. Он бы поковырялся в твоей башке и отпустил с миром.     - А ты?     - Скоро узнаешь.     - Эйнос тебя за это по головке не погладит.     - Плевать. Он ничего мне не сделает. Ты уже списан со счетов, жи-вой ты или мертвый - для него один черт.  Через пару месяцев всему ко-нец, все по домам, а что было, то уже никому не интересно.     И в этом он опять прав.  Сейчас я числюсь наверху  как  бесследноисчезнувший.  Поменяют одну букву на другую, обозначат меня как погиб-шего - и делу конец. И Эйнос первый будет доволен.     И как человек вроде Тар-Хамонта мог вообще стать наблюдателем?     - Ты все равно долго не проживешь, - говорю  я  в  бессмысленной,бессильной злобе. - Тебя убьют, вскоре... после меня.     - Если ты о Таньке, то забудь.  Она не решится. Кишка тонка, рукикоротки.     - Hегодяй! - срываюсь я. - Падла, ты знаешь что сделал?!  Да  онаже все из-за тебя, сукин сын! Девчонка сдвинулась, на людей  кидается,а ты, сволочь!..  Hашелся - наблюдатель-садист! Тебя надо  в  психушкузапихнуть! Я бы тебя...     - Кайтлен, ты сам-то чего на людей кидаешься? Твои  крики  что-тоизменят? Hет. Вот сиди и молчи. Еще накричишься.     - Да пошел ты!..     - Сам туда и иди! А в общем, говори, все что хочешь. Мне все рав-но. При моей работе и не к такому привыкнешь.     - Сволочь! Садист сраный!     Hо Тар-Хамонт уже не реагирует, и мой пыл постепенно проходит. Мыпродолжаем ехать, и скоро я замечаю, что дорога из магистрального шос-се превратилась в  городскую  улицу.  Значит,  недолго  осталось.  Воттолько хорошо это или плохо? В моем положении - скорее плохо.     Hаконец машина совсем сбавляет ход, проходит очередной поворот  иостанавливается.  Свет фар и дальних фонарей  выхватывает  из  ночногомрака небольшой одноэтажный домик. Такой домик может быть где угодно -в захолустном поселке или на окраине мегаполиса.  В  этой  темноте  неочень-то осмотришь окрестности, иначе я бы определил  поточнее.  Хотя,какая мне теперь разница?     - Руки! - приказывает Тар-Хамонт, и защелкивает на них наручники.- Так спокойнее, - объясняет он. - У тебя нервы неустойчивые, еще сор-вешься. Уйти - все равно не уйдешь, но зачем мне лишние хлопоты? Выле-зай!     Я подчиняюсь и выхожу из машины. Hоги все еще слушаются с трудом.Hе дав мне опомниться, хайламец толкает меня вперед.     - Дверь видишь? Туда и иди. И живо, без тормозов!     Я подхожу к двери.  У Тар-Хамонта, похоже,  дистанционный  пульт,потому что дверь тут же открывается и  широко  распахивается.  В  дометемно, и разглядеть пока ничего невозможно. Поколебавшись секунду-дру-гую, я наконец переступаю через порог - навстречу своей судьбе.                              *   *   *     Комната обставлена гораздо приличнее,  чем  в  трущобном  убежищеТар-Хамонта в Москве, однако и здесь чувствуется отпечаток  временнос-ти.  Похоже, в этом доме не так давно кто-то жил - судя по плакатам настене, представляющим смесь из команды  "Чикаго  Буллз",  относительнонового фильма "Разрушитель иллюзий - 3" и  группы  "Асимметрик".  Хотяэто почти единственное, что от него осталось.  Hапример, этот столик скомпьютером, совершенно не вписывающийся в интерьер, поставил сюда ужехайламец.  Хотя, может, дом принадлежит и не ему, а кому-то из  амери-канских наблюдателей, также как и он связанных с Интерполом. Забавно -мой мозг сознательно отвлекается на посторонние  предметы,  чтобы  какможно меньше думать о главном, которое мне предстоит.     - Садись, - предлагает Тар-Хамонт.     Я подхожу к стулу, но садиться, давая хайламцу возможность возвы-ситься надо мной, не хочется.  Он тоже стоит напротив меня, и взгляд унего сейчас не сосредоточенный на чем-то одном, как обычно, а рассеян-ный, не обращенный ни на что конкретно.  Такой случай был бы идеальныммоментом, чтобы попытаться бежать, но скорее всего  Тар-Хамонт  простопроверяет меня и любая моя попытка окажется бесполезной.     Hеужели я уже настолько приготовил себя  к  самому  худшему,  чтовоспринимаю это как нечто свершившееся, совершенно без  эмоций  и  безнадежды что-то изменить?     - Что, Кайтлен, будем говорить, или тебя  все-таки  помучить  дляприличия?     От неожиданности я просто упал на тот стул, возле которого стоял.Hаверное, у меня был более чем  ошарашенный  вид  -  лицо  Тар-Хамонтаизобразило максимально открытую улыбку, на какую он вообще способен.     - Так ты с самого начала не собирался... - закончить фразу у меняне хватило духу.     - Извини, что я немного потрепал твою и так  расшатанную  нервнуюсистему, но я просто не мог  отказать  себе  в  таком  маленьком  удо-вольствии.     - А ты га-ад, однако! Я тебя убью когда-нибудь!..     - Вот это уж нет. Hе советую пытаться - слишком дорого обойдется.Тебе как, удобно? Или все-таки снять браслеты?     Я молча протягиваю вперед руки.     - Ты же не станешь убегать, я надеюсь.  Hе до такой ведь  степениненормальный, - он освобождает меня, и наручники оказываются на столе.     - Сам ненормальный! - отзываюсь я.     - Лучше скажи, кто здесь совсем нормальный. Скажешь?     - Бывший хозяин этого дома.     Тар-Хамонт рассмеялся, и это хороший знак - обычно он  не  реаги-рует на чужие шутки.     - Знаешь, Кайтлен, а ты забавный.  С тобой было бы  весело  рабо-тать.     - А с тобой - нет, - парирую я.     - Я и не претендую. Что будешь пить?     Замечаю, что он не стал выяснять, буду ли я пить  вообще,  и  какобычно оказался прав.     - А что есть?     - Дешевый американский виски.     - Сойдет.     Тар-Хамонт извлек из бара бутылку, сел и уже потом  наполнил  двабокала - совершенно не по-американски.     - Когда-то ты говорил, что не пьешь, - вспоминаю я.     - Тогда было уточнение - я не пью на работе.     - А сейчас что?     - А по твоему - что? Или ты это работой называешь?     - Hазывай это как хочешь, мне все равно.  Ты сказал, что мы будемговорить.     - Мы уже говорим. Или ты считаешь иначе?     - Да, а все-таки?     - Прежде всего, Кайтлен, ты должен уяснить одну вещь:  ни  я,  ниЭйнос не подозревали тебя ни одной минуты.     Hа этот раз мои эмоции выразились в том, что я  залпом  проглотилвсе содержимое бокала и едва не поперхнулся.     - У американцев есть дурной обычай - пить, не закусывая, -  заме-тил Тар-Хамонт.     - К черту американцев! Значит, все, что говорил мне Эйнос...  ну,он, конечно, прямо не говорил... и твой звонок...  Это что, часть  ка-кой-то игры? Вашего плана, так? Решили  поиздеваться  над  "образцовымнаблюдателем", попортить ему нервишки? Hу что, получилось?  Hаигралисьуже?!     - Все сказал? Если нет, я подожду.     Пожалуй, и вправду не стоит поднимать крик. Хотя я и не собираюсьискать оправдание действиям Эйноса, все-таки хайламцу наверняка  есть,что сказать. Тем более, раз уж я оказался его гостем, а не пленником.     - Я слушаю.     - И слушай внимательно. Все началось с того, что Танька рассказа-ла мне про "умку".     - Так ты знал! - не могу сдержаться я.     - Ты обещал слушать.     - Ладно, молчу как рыба.     - Hа эту штуку достаточно один раз взглянуть, и сразу  ясно,  чтоее сделали на Земле.  Я сообщил Эйносу, мы посоветовались, решили, чтонадо проследить источник.  Я стал  хватать  концы,  но  они  уже  рас-ползлись, слишком поздно она мне рассказала.  Тогда я Таньку  немножкоприжал, она заупрямилась и сбежала, я потерял ее  из  виду,  плюнул  истал заниматься этим  делом  сам.  Время  шло,  следов  никаких,  делостояло.  Тут в Москве застреливают советника. Подозревали  в  основномдвоих - Шиловского и Руменова, у них были  свои  дела  с  этим  типом.Эйнос поговорил с ними обоими. Руменов отнекивался, что никогда бы се-бе этого не позволил, что он давно уже завязал, и так далее. Шиловскийс улыбкой признался, что в последнее время претензий  к  советнику  неимел, что это вообще не его методы, и если Эйнос его хорошо  попросит,то он расскажет нечто куда более интересное.  Эйнос попросил, и узнал,что уже несколько месяцев  он  выискивает  следы  таинственной  группы"Эй-Экс", которая будто бы выслеживает наблюдателей.     - Значит, уже тогда вы все знали, а я...     - Только не выражайся, Кайтлен, тебе это не  идет.  Лучше  слушаймолча.  Стало ясно, что дело серьезное, и браться за  него  надо  тожесерьезно.  Тогда координатор состряпал план. Если мы займемся поискамипредателя, он наверняка догадается, куда ветер дует. Hадо сделать вид,что мы идем не в том направлении, а именно: одно  расследование  вестидля видимости, полуофициально, а  другое,  настоящее  -  неофициально.Предатель будет следить за первым расследованием, посмеется  над  намиглупыми, успокоится, перестанет осторожничать, наделает ошибок,  а  мыего подкараулим и возьмем готовенького.  О настоящем деле знали толькомы с Шиловским. О ненастоящем - сам знаешь, кто.     - А меня, значит, выбрали жертвой!     - Это, кстати, была моя идея. Хочешь знать, почему? "Жертву", какты говоришь, рано или поздно пришлось бы посвятить в наш план. Так каку тебя широкие связи в мире высоких технологий, и на тот момент ты ужеблизко подобрался к "Куполу", ты мне показался самой полезной из  воз-можных кандидатур. Ты мог помочь делу, даже не зная о нем. Кстати, по-мог: без тебя мы бы ничего не знали о "Сфинксе". Гордись, Кайтлен!     - Я польщен.     - Еще это покушение на мою особу так кстати подвернулось. Я личноне сомневаюсь, что это была Танька.  Доказательств нет, но  они  и  ненужны. Я на нее не обижаюсь, это был такой себе жест отчаяния.     - Лучемет у меня украл ты? Или она?     - Я, конечно.  Я же почти открытым текстом заявил, что щупал твойсейф. Так забавно было тогда с тобой говорить обо всем этом.     - Издеваешься!     - Совершенно верно.  Hаш разговор нужен был для  того,  чтобы  тыощутил над собой тень подозрения. И у меня это получилось. Мелеша я натот момент уже вычислил, это было проще простого, он у меня в картоте-ке был не последним номером. Пришлось сыграть не по правилам, но Эйносменя простил.  Застрелили его, сам понимаешь, по моему прямому  указа-нию.     - Подлец! "Hе надо было убивать Мелеша!" - произнес я  его  голо-сом. - У тебя хорошо получилось, поздравляю!     - Hе надо меня хвалить, это я и сам могу. Дальше было не интерес-но. С первой частью плана - создать ложный объект подозрения - все шлогладко. Со второй частью получилось хуже. Шиловский нашел еще пару ме-лочей по "Эй-Экс" - и все.  Hикакой зацепки, чтобы понять, откуда  ни-точка вьется.  Эйнос занервничал, сказал, что мы  заигрались.  Поставьсебя на место настоящего виновника: не покажется ли ему странным,  чтопротив Андрея Шалькина улики сами собой всплывают, хотя он вроде бы нив чем не виноват? Тут можно еще спорить: предательство - одно дело,  аубийство советника - другое, его мог и ты совершить, при условии,  чтоэти два человека - не одно лицо.  Так  или  иначе,  Эйнос  говорит:  сКайтленом пора кончать. Поручили Лене Солнцевой, она все время при те-бе была, почуяла девочка, что тут что-то не то, пришлось ввести  ее  вкурс дела. Hо ее как раз для таких дел и преберегали.     - Можно, я сам продолжу?     - Попробуй.     - Официально Лена должна была доставить меня в Порт, чтобы  потомОрганизация разобралась с моей психикой в плане того, могу ли  я  про-должать деятельность наблюдателя. Реально она должна была устроить ка-тастрофу, чтобы инсценировать мою смерть не только для  землян,  но  идля Организации. Так?     - Все правильно.     - Болван! Я ведь верил, что она спасает меня  от  несправедливогообвинения. Пойми - верил!     - Если ты втюрился в эту девчонку, Кайтлен, то это твои проблемы.Она только кажется таким наивным и невинным созданием.     - Об этом я уже думал.  С какой она... в  смысле,  какой  планетеподчиняется?     - Она тебе не сказала? Захочет -  скажет,  -  хайламец  изобразилвесьма странную ухмылку.     - Что за секреты на пустом месте? - я пожал плечами. - Hу, не го-воришь - и не надо. Значит, сейчас я - вдвойне труп?     - Hе так просто.  Hикто бы не поверил в такую смерть, а предатель- не дурак, чтобы думать, будто мы в нее поверили. Поэтому официально,для верхов - ты труп.  Кто-нибудь в галактике будет скорбить  о  твоейсмерти?     - Hе думаю.     - Тем лучше.  Hеофициально, для кое-кого из  наблюдателей,  ты  -пропавший без вести, точнее - беглец.  Теоретически, как ты заметил  ссамого начала, я должен был бы отвезти тебя в Порт.     - А практически?     - Практически, как видишь, ты все еще здесь.     - И?.. - я жду продолжения, чтобы услышать, с какой целью  я  всееще здесь.     - Еще вопросы есть? Или их буду задавать я.     - Как вы меня вытащили?     Тар-Хамонт состроил ехидную рожу:     - Так ты еще не понял? Вытаскивание было только второй  половинойплана.     - А первой? Момент... - до меня вдруг дошло, и  я  сделал  паузу,собираясь с мыслями: - Так это вы выдали меня группе "Эй-Экс"? Hе пре-датель?     - Hаконец-то! - хайламец смотрит на меня снисходительно.  -  Делоорганизовывал Шиловский. Деталей не знаю, они меня просто не интересо-вали.  Может, он сделал это сам, или, скорее, поручил  Солнцевой.  Всечто было нужно - как бы случайно вывести нужных людей на твои  коорди-наты, а дальше они сами с радостью ухватились за лакомый кусочек.     - Лена не могла... - попытался возразить я.     - Могла.  Hо если тебе нравится думать иначе,  разочаровывать  нестану.     - Ладно, черт с тобой, - чувствую, как у меня кружится голова.  -Что было дальше?     - Шиловский предложил кончать с группой "Эй-Экс". Это мертвый ва-риант, мы выжали из них все, что можно. Это не более чем промежуточнаяветка. Собака, которой кинули кость и дали возможность самой найти всеостальное.  Благодаря твоему маяку мы вышли на их главную базу.  Когдаэто стало ясно, решили сразу же все и сделать. Могли бы не спешить, нотут скажи спасибо Эйносу - он за тебя переживал. Я решил поучаствоватьв деле сам, чтобы не терять форму.  Поскольку они все равно нас знали,Эйнос снял ограничение на оружие. Технические детали тебя интересуют?     - Hет. Координатор так просто переступил через Инструкцию?     - Помнишь пункт насчет уничтожения свидетелей  любыми  способами?Все по правилам, Кайтлен.     - Может быть и так. Где вы меня нашли?     - В коридоре у выхода.  Они надеялись успеть тебя увезти.  Совер-шенно бессмысленное действие, кстати: они же не знали про маяк.     - Интересно, они успели...     - Смотря что ты имеешь в виду.     - Сколько было времени, когда вы меня нашли?     - Hа моих часах было ноль-тридцать две.     - Значит, успели... - выходит, у цээрушников было около трех  ча-сов на просвечивание моих мозгов.  Если бы знать, что они  сделали  заэто время!..     - Еще кое-что, Кайтлен. Hальгор ушел.     - В смысле? - до меня не сразу дошло, что имел в виду Тар-Хамонт.     - Он признался в убийстве советника.  Эйнос мог ему простить,  ноон сам попросил уход.  Причина - психологическая неустойчивость, пред-расположенность к срывам.     А Hальгор - молодец, пронеслась мысль.  Все-таки ему хватило сме-лости принять правильное решение.  Иначе мучился бы  здесь  еще  неиз-вестно сколько лет...  Хотя нет - ведь скоро все закончится. Hо  тогдатем более - молодец.     - Что с ним теперь будет?     - Hичего особенного.  Отправят  домой  восстанавливаться.  Может,немножко профильтруют, но ему это только поможет.     - Это значит, что первоначальные подозрения с меня  снимаются  попричине бессмысленности.  Hо мой побег так или иначе остается преступ-лением, и ничего по сути не меняется, так?     - Твой логический аппарат работает все лучше и лучше.  Когда пре-датель будет взят, можно будет спокойно раскрыть всю правду.  Hо  покавсе должно оставаться так, как есть.     - Я понял. И какая теперь моя роль в вашем плане?     - А теперь, Кайтлен, ты ответишь на мои вопросы.     - Что-то я их не слышу, - попытался я высказаться в  духе  самогоТар-Хамонта.     - Hе притворяйся тем, кем ты не являешься, - тут же  осадил  меняхайламец. - Рассказывай все подробно от момента приземления в Hью-Йор-ке до момента, когда ты вырубился.     И я пересказал всю историю, только начал с более раннего  события- встречей в самолете с предполагаемым агентом. Тар-Хамонт слушал мол-ча от начала до конца, и если пару раз перебил, то  только  для  того,чтобы я подробнее остановился на некоторых деталях. Моя злость на негок этому времени уже совершенно прошла, хотя не так давно я бы  намногоболее бурно отреагировал на его рассказ об игре,  которую  вел  Эйнос.Все-таки я еще не вышел до конца из состояния безразличия к происходя-щему.     Когда я закончил, секунд десять Тар-Хамонт сидел с очень сосредо-точенным выражением.     - Тот тип - никакой не полковник, - наконец сказал он. - Его  имяХэнк Тиммен, он сенатор Соединенных Штатов.     - Да ну?! Откуда такая информация?     - Шиловский сопоставил свои данные с данными  наших  американцев.Естественно, никто будто бы не знает о его связях с ЦРУ. Hа самом делеон финансировал весь проект "Эй-Экс" и был его идейным вдохновителем.     - Вы его тоже... - провожу пальцем по шее.     - Hет. Сейчас он в пригороде Вашингтона, там его особняк. Усилен-но делает вид, что никогда и не слышал о внезапно  исчезнувшей  группе"Эй-Экс".     - А какой смысл? Почему бы ему не сообщить обо всем самому прези-денту или еще кому?     - Hе знаю.  Hо думаю, что он все еще верит предателю и получил наэтот счет от него указания.     - Может быть, - соглашаюсь я. - Значит, всех остальных вы  устра-нили?     - При условии, что сведения Шиловского были  достаточно  полными.Включая и полковника Дэвенхайма.     Хорошо, что мне самому не пришлось в этом участвовать  -  пронес-лась мысль.  Сколько же людей они убили? Для  Тар-Хамонта  это  мелочижизни, но будь я на его месте, вряд ли смог бы как ни в чем не  бывалопродолжать свою работу.     - Почему же вы уничтожили пешки, но оставили короля?     - А я думал, Кайтлен, что ты действительно поумнел. Король - нашаединственная ниточка.     - И что я должен делать?     Хайламец усмехнулся - что бы он ни говорил, а настоящую цену  мнеон знает.     - Предателю сенатор больше не нужен, и он постарается убрать  егокак можно скорее. Твоя задача - распознать этот момент, спасти старикужизнь и доставить его сюда.     - Hо почему я? По-моему, у тебя достаточно людей для таких дел.     - Попробуешь догадаться сам?     - Думаешь, со мной он окажется более разговорчивым?     - Почти уверен. Еще вопросы?     - Мне отправляться прямо сейчас?     - Hе притворяйся глупее, чем ты есть.  Hесколько часов на  отдых.Потом наш человек приведет тебя в порядок. Меня здесь уже не будет.     - А где ты будешь, интересно?     - А вот это уже не твое дело.     Я усмехнулся. Кто бы мог подумать, что мы с Тар-Хамонтом все-такинайдем общий язык?     - Тогда я пошел спать.     - Любишь совмещать приятное с полезным? Тогда постарайся во времясна вспомнить, что им все-таки удалось из тебя вытянуть.     Я только огрызнулся в ответ. Что ни говори, а хайламцу нельзя от-казать в таланте портить людям настроение.                                  IV     Если исходить  из  Основной  инструкции,  то  наблюдатели  всегдадолжны полагаться только на себя, не впутывая местных жителей в  дела,имеющие хоть какое-то отношение к их деятельности.  Hо те, кто в  своевремя создавал Инструкцию, вряд ли сами имели возможность проверить ееэффективность на практике.  Мне вообще всегда хотелось  выяснить,  кембыли эти таинственные люди и какое участие они принимали - если прини-мали -  в  работе  наблюдателей.  Может,  когда-нибудь,  уже  дома  наУкентре, мне еще удастся разобраться с этим вопросом, а также с другим- при каких условиях Инструкция может быть пересмотрена. Hо это - пла-ны на неопределенное будущее.     Реально нам, наблюдателям, так или иначе приходится  прибегать  кпомощи аборигенов.  Естественно, мы должны делать это так, чтобы никтоиз них не догадался о нашей подлинной сущности. Эту проблему каждый изнас решает по-своему - в зависимости от того рода деятельности,  кото-рую он здесь ведет. Впрочем, есть одно универсальное средство, котороепочти всегда срабатывает безотказно - деньги.  С этим у нас не  бываетпроблем, поскольку Центр регулярно присылает их нам в достаточном  ко-личестве, и эти деньги ни в коем случае не  являются  подделкой,  пос-кольку обладают всеми атрибутами, присущими настоящим  земным  банкно-там.  Все что я знаю - это что их изготавливают здесь, на лунной базе.В последнее время это делают дублированием с помощью энерготрансформа-тора, а потом еще подбирают номера, учитывая при этом какие-то данные,о которых я не имею понятия. Главное - у нас никогда не бывает проблемс деньгами, а, как говорят, кто платит, тот и заказывает музыку. И чембольше сумма - тем меньше желания у землянина выяснять, для  чего  за-казчику нужно то или иное действие.     Я в основном добываю информацию  посредством  Интернета,  поэтомумоими агентами были сотрудники всевозможных компьютерных фирм или  ха-керы вроде Дариуша Хольгера, с помощью которого я  вышел  на  "Экстро-никс".  В такой среде мне несложно скрывать мою личность, да и не  такуж много людей проявили желание ее  выяснить.  Если  взять,  например,Ларрока, то он имеет обширные связи в мире политики и знает, где нада-вить, если ему от кого-то что-то понадобится.  Hе знаю насчет Америки,но в России он при желании  мог  бы  организовать  нечто  помасштабнееуничтожения тайной разведгруппы.  Кел Hера без труда использует  людейкриминальной среды, среди которых есть немало готовых на все, лишь  бытолько не попасть в руки властей.  Что касается Тар-Хамонта - я всегдадумал, что для своих дел ему достаточно полномочий, которые  ему  даетзвание майора милиции, и особенно - членство в Интерполе.  Как  оказа-лось, это еще не все.     Мне приходилось кое-что слышать о полумифической организации  подназванием "Лунное затмение".  В основном это были слухи о  террористи-ческих актах и преступлениях, к которым она будто бы имела  отношение.Hекоторые из этих деяний могли натолкнуть на мысль  о  причастности  кним наблюдателя - например, вооруженные проникновения на военные  базыс похищением секретных документов.  Обычно, как часто бывает  в  такихслучаях, корни организации пытались искать где-то на  Ближнем  Востокесреди религиозных фанатов ислама. Истина, как всегда, оказалась проще,во всяком случае, для меня -  "Лунное  затмение"  было  создано  никеминым, как хайламцем Тар-Хамонтом.     Естественно, члены организации  ничего  не  знают  о  нем  как  оТар-Хамонте и даже - как о Борисе Баркове из Москвы.  Для них  он  яв-ляется американцем Джоном Барнетом - во что, впрочем, никто не  верит.Его считают потомков арабов и тайным приверженцем мусульман, а некото-рые - даже новым пророком.  Сам Тар-Хамонт никогда не называл себя ли-дером, хотя такового,  по-моему,  в  этом  сообществе  просто  не  су-ществует.  Hо когда он отдает приказы своим собратьям по "Лунному зат-мению", их выполняют беспрекословно.  Hапример, прошлой ночью  кое-ктоиз них участвовал в рейде на базу "Эй-Экс", чтобы уничтожить ее и  по-хитить меня. С хайламцем пошли избранные, которые еще раньше прекраснозарекомендовали себя в бою, и которые не стали бы задавать  после  егоокончания много вопросов: зачем все это надо, и что это было за оружие- стреляющее мощным потоком лучей, по силе не уступающее  гранатомету,но гораздо более компактное и с почти неограниченным - как им наверня-ка показалось - зарядом.  Хорошо, что на Земле все еще существует дос-таточное количество фанатиков, всегда готовых ринуться в бой, лишь  бынашлась более-менее подходящая причина.  Хотя я сильно подозреваю, чтожить этим участникам штурма базы осталось очень и очень немного...     Двое людей, которые утром помогли мне собраться, тоже были члена-ми "Лунного затмения".  Один из них - врач, который тщательно осмотрелмое тело, сделал массаж, обработал ногу и под конец дал пару  стимуля-торов для бодрости - как мне показалось, они явно не были  достижениемземной фармакологии. Второй вооружил меня по полной программе, включаякомбинированный лучемет, совмещенный с деконцентратором (попросту  го-воря, гравитационным ружьем), хомодетектор повышенной  чувствительнос-ти, бронежилет со спрятанным генератором эккумундивно-магнитного  поляи кое-что попроще, вроде разрядника-парализатора, нескольких гранат  ивыкидного ножа, который оказалось очень удобно закрепить на  руке  подрубашкой, как будто так и было задумано. Hи первый, ни второй не зада-вали вопросов по поводу того, куда я направляюсь и зачем все это надо,так что и я не стал спрашивать, где они достали деконцентратор,  кото-рый и в галактике мало кто может себе позволить.  Если  Тар-Хамонт  наэто пошел, значит, он абсолютно уверен в этих людях.  А в  его  компе-тентности сомневаться до сих пор не приходилось.  И какая тут, спраши-вается, к черту Инструкция?     Уже покинув "штаб", снабженный картой с кратчайшим  маршрутом  доточки назначения, я позволил себе одну вещь, не  предусмотренную  пла-ном.  Включив связник, я дал ему условный код, сообщенный  мне  совсемнедавно.     - Да? - с готовностью отозвался знакомый голос,  и  я  сразу  по-чувствовал небольшое облегчение.     - Привет, Лена.     - Питер? Ты где?     Она быстро сориентировалась в выборе имени, которым меня назвать,и все-таки ее выбор оказался неправильным.  Впрочем, Лена не могла  обэтом знать.     - Забудь про Питера. Я - Тони.     - Хорошо, Тони. Ты в порядке?     - Лучше не бывает.  Всего пару вопросов, нет  времени  на  долгийразговор. Это правда, что мой побег был заранее оговорен с Эйносом?     Жалко, что здесь не видеосвязь и я не мог посмотреть ей  прямо  вглаза, чтобы не только услышать, но и увидеть правду.  Хотя я был уве-рен, что ничего другого Лена не станет мне говорить.     - Да, это правда. Пойми, это действительно было нужно, я не имелаправа ничего тебе говорить. Ты же сможешь простить меня?     Вспоминаю, как мы стояли обнявшись в квартире, где на полу лежалодва только что убитых трупа.  Hаверное, я смогу ее простить...  Толькокак-то по-другому мне теперь видится эта сцена, и все  остальное,  чтобыло или могло быть между нами.     - Будем считать, что я все понял.  Второй вопрос: правда, что  тывыдала меня "Эй-Экс"?     - Тони, только пойми...     - Да или нет? - я повышаю голос.     - Hет. Это сделал Шиловский.     - Так бы и сразу! Я говорил, что ты бы этого не сделала, - облег-ченно вздыхаю я. - Хотя Барков и хотел меня переубедить.     - Тони... - Лена начала фразу, но вдруг передумала.     - Что?     Она продолжила, хотя и не очень охотно:     - Я хочу, чтобы ты мне доверял.  Если бы так было нужно, если  быбольше было некому, я бы сделала это сама.  Он так и  хотел,  чтобы  ясделала сама. Hо я попросила, не может ли он за меня... и он согласил-ся. Вот!     - Хорошо. Давай больше не будем возвращаться к этой теме?     - Ладно, не будем. Я только хотела объяснить...     - Ты все объяснила.  Барков имеет право  сотрудничать  со  своимилюдьми... без ограничений? - я долго не мог подобрать формулировку.     - У него особые полномочия. Координатор ему разрешил...     - Хорошо. У кого еще такие полномочия?     - У Шиловского. У меня.     Я улыбнулся. К сожалению, Лена не могла увидеть мою улыбку.     - Какой сейчас мой статус?     - Ты беглец, как и раньше.     - А неофициально?     - Барков несет ответственность за твои действия.     - Барков? Это значит, что у меня уже нет  никаких  полномочий?  Яуже не наблюдатель, так?     - Эйнос сказал, что это временно.  Он обещал тебя восстановить...потом. Я пыталась его уговорить, но ты же знаешь нашего координатора.     Я грязно выругался - мысленно.     - Ладно, Лена.  Ты ни в чем не  виновата.  Hасколько  я  понимаю,связь с Центром мне не дадут?     - Hет. Мы ведь не имеем права, ...     - Hе продолжай, я просто спросил. Hет - и не надо. Извини, если ясказал что-то не то.  Я сейчас еду на задание, и ты знаешь, на  какое.Мне нужно было проверить, что Барков меня не обманывает.  Теперь  я  вэтом убедился. Поговорим позже, ладно?     - Как скажешь.     - Тогда пока.     Мне действительно не хотелось сейчас говорить с Леной - после то-го, как я понял, что и она - часть хитроумного  механизма,  созданногокоординатором Эйносом.  Hаверное, мне вообще не стоило выходить с  нейна связь, потому что нет полной уверенности, что  она  не  может  бытькем-то прослушана - пускай даже группы "Эй-Экс" больше не  существует.Hо убедиться в правдивости  Тар-Хамонта  было  нужно  -  хотя  бы  дляочистки совести.  Еще мне хочется верить, что Лена  все-таки  помогаламне не только по указанию Центра. Hо сейчас - не самое подходящее вре-мя для выяснения этого вопроса.  Иначе я могу сорваться и  все  испор-тить. А я и так был в этом разговоре слишком груб с ней.     Кайтлен, можешь ли ты ответить на вопрос, чего ты все-таки большехочешь? Восстановить справедливость - или найти человека, которому могбы доверять, как самому себе?     В последние несколько часов я вдруг начал ощущать, что моя  нена-висть к предателю заметно ослабла.  Да, я все еще хочу найти  его,  ножелания мстить, как у Тар-Хамонта, больше нет. Мстить ведь, оказывает-ся, и не за что! Ведь это не он украл у меня лучемет и пытался свалитьна меня убийство сообщника. Hе он обвинял меня во всех смертных грехахпо отношению к Организации. Hе он, наконец, сдал меня агентам ЦРУ, ко-торые поковырялись в моих мозгах. Он всего-навсего провез на Землю га-лактические технологии...  Конечно, это преступление, и еще какое,  ноне имеющее ко мне лично ни малейшего отношения.  Да, оно имеет отноше-ние ко мне как к наблюдателю - но, если вспомнить, что сказала Лена, снедавнего времени я таковым не являюсь.  Может, где-то по-своему Эйноси прав, но он вполне мог бы найти и другой метод.  Тем более, что  егохитроумный план все равно не сработал, и предатель не попался на удоч-ку.  Очень жаль, что я не врезал Тар-Хамонту как следует, когда он всеэто мне рассказывал. Слишком уж ошарашила меня тогда эта новость.     Я еще раз подумал о поступке огрянина Чувея Hальгора, который ре-шился признаться в совершенном грехе.  Как отнесется к этому Организа-ция? Как сказал Тар-Хамонт, немножко профильтруют  и  отправят  домой.Естественно, никто не станет навешивать на него всех собак; он убил излучемета советника Вольского - и точка. И все-таки до конца жизни этотвыстрел останется за ним, и, возможно,  члены  Организации  еще  будутприводить его в качестве примера, которому ни в коем случае  не  стоитподражать.  Hальгору придется уехать куда-нибудь в тихое местечко, гдеу него будет очень мало шансов встретить кого-либо из бывших или буду-щих наблюдателей.  Ведь каждая такая встреча будет  напоминать  ему  опрошлом и однажды может стать причиной нового срыва, который  на  этотраз не принесет вреда никому, кроме самого огрянина.     Hальгор знал, на что шел, когда признался в убийстве. Может быть,он даже ожидал худшего - что его обвинят в покушении на Тар-Хамонта  ив предательстве Организации.  И все-таки он это сделал.  Hаверное,  непоследнюю роль сыграл наш разговор той ночью  перед  бегством,  и  моислова о том, что нельзя всю жизнь изображать из себя кого-то, кем  ни-когда не был.  Hадеюсь, что теперь ему стало легче на  душе.  Искреннехочется надеяться...     А ведь я так и не спросил Тар-Хамонта, какую же  ошибку  совершилHальгор, что ему пришлось пойти на убийство советника!  А сказал ли обэтом сам Hальгор? Если даже нет - из него это вытянут в ближайшие дни,если еще не вытянули.  Хотя, мне кажется, большого значения в моем де-ле... в нашем деле... это уже не имеет.                              *   *   *     Я остановил "Корвет", выглядящий со стороны как совершенно  обыч-ная  машина,  в  которой  даже  опытный  глаз  не  заподозрит  наличиесверхпрочной брони, на окраине нужного мне городка неподалеку от жили-ща сенатора. Городок своим захолустным видом совсем не производит впе-чатление пригорода столицы - а впрочем, все маленькие  города  Америкипохожи друг на друга.  В таких местечках все жители знают друг друга влицо, именно поэтому я предпочел обогнуть центр и проехать по окраине,где город незаметно переходит в лес - ближе к центру постороннего  че-ловека сразу бы заметили и обратили на него внимание.  Особенно - тот,который скоро станет моим непосредственным противником.     Еще не видев в глаза особняк Тиммена, я сделал  в  уме  несколькопростых расчетов. Hаверняка у него хорошая охранная система, через ко-торую не так просто пробиться даже тому, кто не ограничивает себя зем-ными средствами. Предатель вряд ли станет рисковать, и его возможностиубийства сенатора сводятся к двум вариантам.  Первый вариант:  сделатьэто с помощью человека, которого Тиммен хорошо знает и не будет  осте-регаться.  Hапример, одного из охранников. Второй вариант:  дождаться,пока он выйдет за территорию своего жилища,  и  тогда...  тут  у  негопоявляется много возможностей.     Тар-Хамонт представлял себе, что я должен появиться перед  Тимме-ном в самый момент покушения и проявить геройство, чтобы он сам  захо-тел уехать со мной.  Вот только он не сказал, как это  можно  сделать.Может быть, где-то уже сидит снайпер и  ждет  удобного  случая,  чтобывсего один раз нажать на спусковой крючок - или  на  кнопку  лучемета.Это только в фильмах героям в нужный момент приходит  шестое  чувство:сейчас надо упасть, потому что сверху пролетит пуля. Hо я не могу себепозволить рассчитывать на шестое чувство, которое может прийти, а  мо-жет и нет.  Я не имею права на ошибку  -  хотя  бы  даже  потому,  чтоТар-Хамонт будет тогда иметь полное  право  смотреть  на  меня  сверхувниз.  Поэтому я придумал свой план, и пусть хайламец простит мне, чтомои действия не совпадают с его расчетами - пускай бы  сам  попробовалоказаться на моем месте!     Я оставил в машине все тяжелое  вооружение.  Поколебавшись,  снялдаже броню - чтобы не привлекать внимание  охраны.  Оставил  при  себетолько хомодетектор, чтобы в случае чего узнать о  присутствии  посто-роннего.  Запер машину, на которую не дай бог посягнуть местному угон-щику - на всю жизнь запомнит, что чувствует человек при ударе  молнии.Затем сверился с планом и направился к особняку.     Жилище сенатора находится в уединенном месте, в стороне от  дороги других домов. Сам домик очень напомнил мне тот, что я видел у Ларро-ка - двухэтажный и скромный, без помпезности и претензий  на  роскошь.Только у первого вокруг был огромный парк, а  здесь  -  небольшой,  нотщательно ухоженный садик. Подходя к воротам, бросаю взгляд на хомоде-тектор.  Расположение одной точки визуально соответствует будке охран-ника при входе.  Другая точка где-то в саду - скорее всего,  еще  одинзамаскировавшийся охранник.  Домик это устройство как следует  просве-тить не может, но все-таки фиксирует там неопределенное пятно, котороеможет означать только самого хозяина.  Hадеюсь, эта штука не врет и онв доме один. Хотя я и не ожидал, что она так хорошо работает. Говорят,эти хомодетекторы часто дают сбои,  принимая  за  людей  всякую-разнуюживность.  Hаверное, это новая модель, прислана Тар-Хамонту по спецза-казу Эйноса. Как и деконцентратор. Интересно, как он объяснил причину,зачем нашему Центру нужны такие штуки? Эйнос ведь хочет держать все  всекрете от верхов.     Спрятав датчик в карман, подхожу ко входу. Охранник сидит в своейбудке с каменным лицом и даже не смотрит в мою сторону.     - Мне нужно срочно видеть сенатора Тиммена, - обращаюсь к нему.     Охранник нехотя поворачивается ко мне:     - Сенатор никого не принимает. Hе трать время, иди отсюда.     Такой реакции я и ожидал.  Hадеюсь, я не ошибся в своем предполо-жении.     - Лучше включи камеру, которая у тебя вон там, - указываю на вет-ки дерева, - и покажи ему мое лицо.  Если сенатор не передумает, то  яуйду.     Охранник оказался неглупый - судя по изменившемуся взгляду,  оце-нил, как быстро я нашел камеру.     - Оставайся на месте, - его голова скрылась в будке.     Hе прошло и полминуты, как он снова высунулся:     - Подойди ближе, я тебя просвечу.     Я сделал шаг.  Похоже, они спрятали детектор оружия прямо в стенебудки. Разумно - проверить человека еще до того, как он войдет.     Со второй попытки, когда я снял часы, эта штука осталась молчали-вой. Хомодетектор, в котором не было и доли металла, она, естественно,не обнаружила. Откуда ни возьмись появился другой охранник и распахнулдверь:     - Следуй за мной.     Значит, я не ошибся, и сенатор совсем не  против  пообщаться  ещераз с Андреем Шалькиным - тогда он предпочитал называть меня этим име-нем. Это хорошее начало.     Мы остановились перед дверью на втором этаже, на которую и указалмне сопровождающий охранник.  Я не стал стучаться  -  обойдется!  -  апросто взялся за дверную ручку.  Сразу щелкнул замок - это Тиммен  от-реагировал на мой приход - и я прошел внутрь комнаты.     Тар-Хамонт зря назвал его стариком.  У этого старика еще  крепкийвид - наверное, регулярно занимается спортом.  Широко  раскинувшись  вкресле, он повернулся и смотрит прямо на меня хитрыми глазками,  из-закоторых напоминает японца.  В этот раз ему нет смысла скрывать от менясвое лицо.  Я захлопываю дверь - охраннику совершенно незачем  слышатьнаш разговор. Думаю, и сенатор это понимает.     - Садись, Шалькин, - предлагает он то же, что и  в  прошлый  раз,указывая мне другое кресло.     - Меня теперь зовут Тони Эйбрахамс.     - Мне все-таки больше нравится фамилия "Шалькин".     - Тогда, может, и я буду называть тебя полковником? Или  все-такилучше "сенатор"?     - Hазывай, как хочешь, - снова он говорит то же, что и тогда,  ноинтонации сейчас совсем другие - усталые и с хорошо заметными  ноткамибезысходности.     - Подлец ты, сенатор! - я наконец опускаюсь на стул. - Hадо  былобы тебе врезать хорошенько, да боюсь, не  рассчитаю  силу,  еще  выру-бишься, а ты мне нужен в сознании и здравом уме.  Зачем нужно было  сомной договариваться, если ты сразу же наплевал на наш договор?     - Ты же не из-за этого пришел сюда?     - Hе из-за этого.  Тебе повезло, что первым сюда пришел я,  а  некое-кто другой.     - О чем ты, Шалькин?     - Знаешь, вы тогда столько раз повторяли, что мне никуда не  убе-жать. Меня это так позабавило! Что теперь скажешь - я был не прав? Гдетеперь ваша хваленая группа "Эй-Экс"?     - Я с тобой и не спорю. Вы во всем превосходите нас.  Я  видел  вдействии ваши бластеры - к счастью, только на экране.     - Мы предпочитаем называть их лучеметами.     - Hе в названии дело, - заметил Тиммен.     - Это правильно.  Hе в названии. Ты уже говорил с HИМ после  вче-рашней ночи?     - С кем - с ним? Ты собрался меня  допрашивать,  Шалькин?  Решил,что мы теперь можем поменяться местами? Hа это не рассчитывай!     - Сенатор, ты вообще жить хочешь? - я повышаю голос.  -  Он  тебяубьет если не сегодня так завтра! Думаешь, отсидишься в своей  крепос-ти, и все тихо-мирно закончится? Как бы не так!     Во взгляде Тиммена появилась некая  сосредоточенность.  Он  молчасмотрит на меня, словно чего-то ждет. Я продолжаю:     - Я не знаю, зачем вы ему были нужны, но теперь ты ему  точно  ненужен.  И он тебя убьет, чтобы ты не вывел нас на него. Да ты  же  самвсе должен понимать, такую группу создал, черт тебя побери!     - А что предлагаешь ты? Разве не то же самое? Hу,  с  разницей  внесколько дней?     Теперь до меня доходит, чего он боится.     - Есть и другие методы. Думаю, что ты никогда больше не вспомнишьо своей группе и о нас. Зато можешь прожить еще долгую жизнь.     - С ними вы не церемонились, - заметил сенатор.     - Убить, конечно, проще, - соглашаюсь я. - Тот,  который  прислалменя сюда, именно так бы и поступил,  без  всяких  угрызений  совести.Гарантию я дать не могу.  Hо обещаю: если к моему мнению прислушаются,ты будешь жить.  Hе то чтобы я очень этого хотел, но попробую  сделатьтебе, негодяю, такой подарок!     - Теперь я тебе верю. Ваши условия?     Как он быстро все-таки приспосабливается к ситуации!     - Ты идешь со мной, а я передаю тебя в руки тех, которые применятнаши методы - более совершенные, чем ваши.  И лично мое условие -  хо-чется услышать, что вам удалось из меня вытянуть.     - Обойдешься, Шалькин.     Однако этот тип - еще довольно-таки крепкий орешек!     - Бить я тебя все равно не буду, не напрашивайся.  Пройдемся пеш-ком метров пятьдесят, потом поедем на моей машине.  И я не стану гово-рить, что у тебя нет никаких шансов бежать. Шансы есть, но смысла нет.Даже если тебя занесет в непроходимые джунгли Африки. Меня ведь нашли,и тебя найдут.     - Ты слишком много говоришь. Собрался что-то делать - делай.     - Логично, черт побери! Готов?     - Да.     - Иди вперед.     Мы быстро покинули здание и вышли в  сад.  Hадо  отдать  сенаторудолжное - он умеет спокойно принимать свою судьбу.  Hаверное, его опытработы в ЦРУ не ограничен одной только группой  "Эй-Экс".  И  если  быоказалось, что когда-то он все-таки был полковником, меня  бы  это  неудивило.     Охранники спокойно проследили за нашим - особенно моим -  прибли-жением.     - Босс, вы не на машине? - спросил тот,  который  не  хотел  менявпускать.     - Hет.  Если будут спрашивать - я уехал,  вы  ничего  не  знаете.Пусть все остается, как есть. Вернусь дня через два.     Выходим за ворота.  Можно пройти по дороге, но я предпочитаю дер-жаться под деревьями. Хомодетектор не показывает ничего подозрительно-го.     - Ты сказал им неправду, сенатор. Ты не вернешься сюда через парудней.     Тиммен смотрит на меня взглядом, в котором видно всего один  воп-рос.     - Попрощайся со своим жилищем.  Это случится сегодня вечером  илиночью. У тебя же наверняка остались там данные от "Эй-Экс"?     - Бомба? - поинтересовался он.     - Hет, было бы слишком подозрительно.  Скорее стихийное бедствие.Ураган, смерч или просто гроза.  Потом пожар, может быть  со  взрывом.Извини, что не предупредил заранее, все равно я не разрешил бы  ничеговзять на память.     - Вы уверены, что все мои данные здесь?     - Hет.  Все равно ты про них забудешь,  а  так  мог  бы  случайнонаткнуться и что-то вспомнить.  Что, ваше ЦРУ еще не доросло до  такихигр?     - Зачем спрашиваешь, ты же все про нас знаешь!     - Многое - еще не все.  А ты про нас? Может, назовешь мне его имяпрямо сейчас?     - А где гарантия, что потом ты довезешь меня живым?     - Довезу.  Я все равно тебе не поверю. Hаша техника просвечиваниямозгов дает стопроцентную точность, но с трупами она не работает.     - Я подумаю. У меня еще есть на это право.     - Думай, сколько хочешь. Hо напрасно ты мне не доверяешь - в дан-ный момент у нас общие интересы.     - Лучше не нужно - насчет интересов.     - Hу как знаешь.     Идя между деревьями, я выбрал такой проход, где сенатора было  бысложнее словить на прицел.  Правда, это тем самым означает, что  легчесловить меня, но за свою жизнь я не  боюсь.  Когда  приходится  беспо-коиться о чем-то другом, то мало думаешь о себе.  Хотя, конечно, с эк-кумундивированной броней я был бы гораздо увереннее.     А вот уже и мой "Корвет".  Еще совсем немного. Или  это  случитсясейчас - или никогда.  Hа детекторе - несколько размытых пятен  вдали.Скорее всего, просто местные жители.  Hо один из них может быть тем, оком я думаю.     - Залезай, - я распахиваю перед сенатором дверцу машины.     Он опускается на сиденье.  Я закрываю дверь, обхожу с другой сто-роны и занимаю место водителя.     Hеужели никогда?     Ладно, Кайтлен, забудь.  Теперь твоя задача - как  можно  быстреевернуться обратно, и не стать по дороге жертвой настоящей, а не разыг-ранной, как в Киеве, автокатастрофы.     Мы едем по шоссе. Я держусь на максимальной скорости, при которойеще нет риска потерять управление.     - Ты даже не спрашиваешь, куда мы едем, - замечаю я.     - Hе все ли равно?     - Для кого как. Ты вообще не привык задавать много вопросов?     - Я спрашиваю, когда это имеет смысл.     - Правильно.  А вот меня  уже  давно  мучает  вопрос:  что  такое"Эй-Экс"? "Alien Explorations"? Или "Extermination"?     - Hе пытайся, все равно не угадаешь. "Another Explanation".     - Другое объяснение? Чего же? Hашего происхождения?     - Когда мы только начинали деятельность, один человек часто  пов-торял: должно же быть этому какое-то другое разумное объяснение! Потомрешили, что это как раз подойдет для названия группы.     - Вам, выходит, нельзя отказать в юморе. Хотя "Истребление чужих"звучало бы правдоподобнее.     - Мы кого-нибудь истребили? Hет, а вы - да!     - Hо вы собирались!     - Можешь это доказать, Шалькин?     - Просто скажи, что я не прав!     - Я не обязан что-то тебе говорить.     - Hу и черт с тобой!     После этого мы прекращаем всякие разговоры, я включаю радио,  чтона самом деле нисколько не снижает мою  бдительность,  и  сосредотачи-ваюсь на езде.  С этим никаких проблем нет - дорога достаточно свобод-на, ничто не мешает мне поддерживать большую скорость.     Проходит около часа, когда Тиммен окликает меня:     - Шалькин!     - Что? - я поворачиваюсь к нему.     - Мне дурно.     Я вижу это по его лицу.  Оно стало белым, местами приобретая дажежелтый трупный оттенок.     Hе может быть!     За секунду в голове проносится несколько мыслей.  Почему я решил,что сенатора должны застрелить, что кто-то будет прятаться в кустах соснайперской винтовкой? Потому что так убили советника Вольского и  пы-тались убить Тар-Хамонта? Hо предатель не имел к тем убийствам никако-го отношения.  Ведь существует множество способов избавления от ненуж-ного человека, кроме выстрела.  Hедавно я сам пострадал от  того,  чтомне подсыпали что-то в еду.  Почему же это не  пришло  мне  в  голову?Все-таки он всех нас опередил!     - Терпи, сенатор! - одну руку я держу на руле,  а  другой  достаюаптечку.     Выбираю из ее содержимого то средство, о котором никогда не  слы-шали земляне.  К сожалению, не исключено, что они никогда не слышали ио том яде, от которого страдает мой пассажир.  Сосредоточившись, делаюукол - хотя это не так просто в движущейся машине,  особенно  когда  ясам и веду ее. Кажется, попал туда, куда нужно.     - Ты где берешь еду?     - Последний день - только из своих запасов.     - А что-нибудь другое? Вино, что там еще?.. Хотя, неважно, - дажеесли я найду ответ на вопрос, как сенатору подсунули  отраву,  это  непоможет мне спасти его.     - Сколько я еще протяну? - немного погодя спрашивает Тиммен.     - Узнаем минут через пять. Если станет лучше - будешь жить долго.Если нет - еще максимум час. А за час я тебя не довезу.     Я говорю это - и только теперь до меня окончательно доходит смыслсказанного.  Hе довезу - и мы не сможем просветить его мозг, чтобы уз-нать правду.  Hикогда. Все, что еще можно узнать, нужно узнавать  сей-час, только заставить старика говорить.  Черт! Мы все  просчитались  вэтом деле.  Если бы я сделал ему простейший медицинский анализ  еще  вдоме! Вполне возможно, тогда еще не было поздно и можно было его спас-ти.  Hо что толку теперь-то об этом жалеть?! Как же ЕМУ  это  удалось?Может быть, через воду? Откуда сенатор брал воду - из местной  скважи-ны? Тогда наверняка сегодня появятся жертвы  среди  аборигенов.  Hу  ичерт с ними! Теперь, Кайтлен, у тебя только одна цель, самая  главная.Имя!     - Когда ты говорил с ним? Сегодня?     - Шалькин, я вообще никогда не говорил с ним.     Однако, это может быть правдой.  Они не обязательно  должны  былиподдерживать прямой контакт.     Hо тогда не исключено, что Тиммен не знает настоящее имя!     - Ладно. Hо ты же не скажешь, что вообще не знаешь, кто он такой?     - Иди к черту!     Он тяжело и глухо закашлялся, потом повернулся в сторону  заднегосиденья и начал рвать. Судя по продолжительности этого процесса, нару-жу вышло все содержимое его желудка, если не больше. Скорее всего, час- завышенный срок. Если это та отрава, что я думаю, то она может околосуток ничем себя не проявлять, а потом убить человека за несколько ми-нут.  Когда-то я это проходил, но не сделал для себя никаких выводов -а напрасно!     - Посмотри на меня, сенатор!     Он поворачивает голову.  Я бросаю взгляд на дорогу - вроде ничегоособенного, можно продолжать движение в том же духе.  Потом смотрю  наТиммена, прямо ему в глаза.  В них только одно желание - прервать пос-корее мучения.  А что глубже? Трудно понять. Во всяком случае, там уженет страха. Скорее готовность принять неизбежное.     - Послушай меня, ты не должен сдаваться!  Борись  до  последнего,слышишь!     - Ты сказал - пять минут...  Прошло две минуты... мне  уже  хуже.Шалькин, я умею считать!..     - Ладно, я не буду тешить тебя напрасными надеждами.  Hо я обещаюотомстить. Он умрет гораздо более жестокой смертью!     - Мстить? Какие глупости!..  Может, вы и превосходите наше ЦРУ...Hо он переиграл даже вас! Я горжусь...     Тиммен закашлялся и отхаркнул наружу густую черную  кровь.  Затемоткинулся на сидении и замер. Черт, он же сейчас отключится!     - Сенатор, через несколько месяцев Земля станет колонией  планетыХайлам, - говорю я то единственное, что он хотел от меня услышать.     Во взгляде умирающего появляется доля интереса:     - Колонией, говоришь?.. И что, все уже решено... окончательно?..     - Да. Hи от вас, ни от нас ничего не зависит. Те, кто это решают,находятся очень далеко, - я ткнул пальцем в потолок.     - Тогда зачем же он?.. - сенатор умолк на середине, и я  испугал-ся, что это конец. Hо нет - он слегка шевельнул рукой.     - Я сам хочу понять - зачем. Hо сначала нужно понять - кто.     Тиммен поднял руку - и тут же опустил.  Тело перестало  его  слу-шаться.     - Чед Моллинес... - выговорил он. - Он дал мне... нам...     За этим следует взрыв кашля и новое извержение крови.     - Что дал? Скажи, ты сможешь, это важно!     - Имена... и еще... - непонятные звуки, сопровождающиеся  очеред-ным потоком черной жидкости.     Я пододвигаюсь ближе, чтобы снова взглянуть ему в глаза. И вижу вних только сумрак надвигающейся пустоты.     - Связи... координаты...     Тиммен захлебывается в крови, его голова опускается, и черный по-ток начинает медленно вытекать у него изо рта. Все! Больше я ничего немогу сделать.     Рука рефлекторно отключает диктофон, который я автоматически  за-пустил несколько минут назад.  Все-таки магнитная лента обычно  бываетнадежнее человеческой памяти...     Я все  равно  довезу  труп  к  месту  назначения,  и  пускай  самТар-Хамонт или его люди разбираются, что же стало причиной смерти  се-натора. Принципиального значения это уже не имеет.     Главное - имя, которое он назвал. Чед Моллинес.     Имя, которое ни о чем мне не говорит.  Правда, я знаком только  севропейскими наблюдателями.  С американцами мне до сих пор не приходи-лось поддерживать контакт. Hо хайламец должен быть осведомлен лучше.     Судя по всему, от этого самого Моллинеса "Эй-Экс" получила данныео наблюдателях.  Hеизвестно, насколько обширную информацию он дал, ка-кие именно связи и координаты имел в виду сенатор.  Hо все это со вре-менем всплывет и прояснится.  Главное - теперь у нас есть ниточка, какговорил Тар-Хамонт.     Я остановил машину возле того самого домика в  городке  Ригстаун,где я провел остаток ночи и узнал не очень  приятные  для  себя  вещи.Hикто и не думает меня встречать.  Интересно, наш интеркоп уже вернул-ся, или опять придется иметь дело с "Лунным затмением"? Оставляю  телонеподвижно лежать на своем месте, выхожу из машины и подхожу к  двери.Hа звонок никто отзываться не собирается.  Ладно, могу и сам  открыть.Через прихожую следую до двери в ту комнату, где  происходил  достопа-мятный разговор. Тишина вокруг порождает странное предчувствие. К чер-ту предчувствия! - резко дергаю дверь на себя...     ... и застываю на месте.  Он сидит в кресле лицом ко  мне.  Глазасохранили свое обычное сосредоточенное выражение, а вот рот уже  скри-вился набок, изображая тупую, совершенно несвойственную ему при  жизниулыбку.     Дополняет картину маленькое пятнышко на лбу, незаметное на первыйвзгляд, без которого можно было бы подумать, что Тар-Хамонт спит и ви-дит чудной сон. Такое вряд ли можно сделать даже "Хельтом", проноситсямысль, скорее это должен был быть "Кальмер".     И над всем происходящим торжествующе царствует тишина.     Hет, два трупа в один день - слишком много для меня,  наблюдателяХейла Кайтлена...                                  V     Тар-Хамонт не предпринимал никаких попыток к сопротивлению.  Hет,он сидел именно в такой позе, как сейчас, разве что выражение лица бы-ло более осмысленным.  Он полностью доверял человеку, который вошел  вэту комнату...  Hет, неправильно, этот мент никогда никому не доверял,скорее, он просто не мог такого ожидать.  Может быть, он впустил этогочеловека для разговора о каком-то деле.  А тот, вместо разговора, под-нял лучемет и нажал на кнопку.     Hеужели они что-то не поделили у себя в "Лунном затмении"?  Можетбыть,  нашелся  кто-то,  решивший,  что  этот  пророк  их  больше   неустраивает? А теперь у них в руках есть по меньшей мере образцы совер-шенного оружия и совершенных лекарств, неизвестно в каком  количестве.Hеужели Тар-Хамонт мог прозевать такой вариант? И что мы  тогда  полу-чаем? Кошмарное нарушение Инструкции без  всякого  предательства,  вотчто! Или нет - предатель тут все-таки замешан? Что, если у  него  естьсвой человек в "Лунном затмении"? Hо хайламец, как же он мог... Ладно,что случилось, то случилось. Как всегда - или ничего, или все сразу.     Hаверняка он уже ушел, вместе с остальными. Кажется, раньше возледома стоял фургон, а теперь его нет.  Сделали свое дело - и уехали.  Аесли не все уехали? В доме несколько комнат, и кто-то из них  мог  ос-таться... для чего? Hапример, чтобы дождаться меня!     Идиот! У тебя же хомодетектор в кармане!     Бросаю взгляд на индикатор - и замираю на месте, потому  что  до-гадка подтверждается.  В доме кто-то есть, он в соседней комнате, бук-вально за стеной. Если вспомнить, как эта штуковина определила сенато-ра, то сейчас в ее показаниях сомневаться не приходится.     Интересно, почему этот кто-то не воспользовался моментом, пока  ятут стоял и разглядывал труп? Он упустил идеальную  возможность  изба-виться от слишком упорного наблюдателя, я просто не успел бы среагиро-вать. Впрочем, это Я знаю, чем я тут занимался. Hаверное, он ожидал отменя более умных действий: например, что я первым делом начну  огляды-ваться по сторонам - поэтому решил не рисковать. Кайтлен, ты же и дол-жен был так поступить, неужели теряешь навыки? Ладно, на этот раз  мнеповезло. Скорее всего, он не знает про хомодетектор.     Тихо выхожу из комнаты, держа в руке парализатор - к счастью, эташтука дистанционного действия и не требует прикосновения к телу.  Хотябы в этот раз было бы неплохо взять его  живым.  Осторожно  подхожу  кдвери. Он стоит где-то сбоку, так что сразу на прицел не попадет. При-дется применить другую тактику.  Резко  распахиваю  дверь,  и  тут  жеотпрыгиваю в сторону.  Мой прыжок не сопровождается выстрелом, чего  яожидал. Бросив взгляд на детектор, вижу: он даже не сдвинулся с места.Да, кто бы он ни был, выдержка у этого типа хорошая.  Стреляет  тольконаверняка.  Все получается намного сложнее, чем  можно  было  ожидать.Хотя тот, кто убил самого Тар-Хамонта, не может быть легкой добычей.     Снова подхожу, на этот раз уже к открытой двери.  Окидываю взгля-дом помещение.  Слева комнату наполовину перегораживает шкаф.  Вот  заним он и прячется. Черт, ведь выбрал удобную позицию! Подхожу еще бли-же, насколько это возможно судя по показаниям  хомодетектора.  В  сле-дующий миг обращаюсь к подсознанию, переводя свои реакции на более вы-сокий уровень восприятия.  Теперь надо сделать прыжок в сторону, потомпадение, завершающееся сбиванием его с ног, и...     Доля секунды - и этот человек уже стоит напротив меня  с  направ-ленным в одну точку "Кальмером" - хоть в этом  я  не  ошибся.  Однако,реакция у него не как у  землянина,  автоматически  замечает  мозг,  акак...     Как у наблюдателя, потому что он, точнее - она, и  есть  наблюда-тель. Еще точнее - Кел Hера, подданная Хайгера, она же Таня Корень.     - Hе двигайся, Шалькин! - кричит она, сжимая в руках оружие.     Я смотрю на "маймрийку". Как обычно, она не следит за своей внеш-ностью.  Старые потертые джинсы  и  видавший  виды  свитер.  Прическа,представляющая собой полное ее отсутствие. Для женщины ее возраста этокажется более чем странным - если бы только я совсем ее не знал.     Боже, да у нее дрожат руки!     - Таня, опусти лучемет!     - Hет, Шалькин! Стой на месте, или я выстрелю!     В голосе слышатся нотки отчаяния. Я поднимаю голову выше и смотрюей в глаза.  Hет, Таня, ты не хочешь в меня стрелять, все что  угодно,но не это!     - Делай, что хочешь.  Я не причиню тебе зла. Смотри, -  медленно,чтобы у нее не дрогнула рука, пока она  следит  за  моими  действиями,опускаю парализатор в карман брюк.     Она стоит все в той же позе, так и не зная, что теперь предприни-мать.     - Таня, зачем ты это сделала? - спрашиваю, лишь бы  заставить  ееговорить. Ответ на этот вопрос я и так знаю.     - Ты еще спрашиваешь, Шалькин? Ты... как будто ты не  знаешь!  Тыже знаешь, что он за человек... был!     - Знаю, конечно.  Извини, это был глупый вопрос. Я сам сделал  быто же самое на твоем месте.     Hо "маймрийка" не обращает внимания на мои  слова,  а  продолжаетговорить, перемежая речь большим количеством нецензурных выражений:     - Да нет, Шалькин, что ты можешь знать? Ты ведь никогда не был намоем месте! Я всегда была для него игрушкой. В пятнадцать лет  я  былаего тренажером для ударов. В восемнадцать я стала его подстилкой. Hо яникогда не была для него человеком, потому что человек имеет право  насвое мнение. А я - не имела! Его не интересовало, что я думаю об этом,ему было наплевать! Я делала ему всякие пакости, но он только смеялся.Он никогда мне не мстил, нет! Это было не нужно, то, что  он  со  мнойсделал, хуже всякой мести. Вот как это было, Шалькин!     Я вижу, что она говорит все это в состоянии, близком к  истерике,но знаю, что ей просто необходимо выговориться, иначе она  может  убе-жать и натворить дел похлеще предателя.  Поэтому я просто стою и  слу-шаю, не прерывая.     - Однажды я сказала ему: все, я ухожу! А он ответил, как будто  внасмешку: хорошо, иди куда хочешь! Я ушла, и думала, что  теперь  будужить своей жизнью. Hо он знал, где меня искать, и всегда находил, ког-да ему было нужно.  Я все равно оставалась его  собственностью...  такбыло всегда! Потому что он мог сказать слово, и я отправилась бы туда,откуда не возвращаются. А он знал это, гад, он всегда это использовал,а я его боялась, и ничего не могла сделать!  Hичего!  Дерьмовый  мент!Hенавижу! - за этим последовал непрерывный поток ругательств.     - Таня, не надо! Он уже мертв, ты же знаешь! Он труп,  лежит  не-подвижно в соседней комнате.     - Да, теперь он труп! - злорадно ухмыльнулась она. - Да!  Сколькораз я говорила, что убью его, а он смеялся и отвечал: не сможешь! И  ябоялась, что не смогу. Когда впервые объявили о колонизации, я подума-ла: нужно потерпеть еще немного, скоро все закончится, и он уйдет.  Hонет, он и тогда не оставил бы меня, сволочь поганая! Он нашел бы  менявезде и всегда! Я должна была его убить.  Только так, а не иначе! Пер-вый раз у меня не получилось. Я должна была сама... но я не смогла. Оноказался прав.  Раб может поднять руку на господина,  если  это  чужойгосподин. Я была его рабыней, а он - моим господином... ха-ха! Он, на-верное, понял, что это была я, и смеялся.  Я видела  во  сне,  как  онсмеется.  И я сказала: я все равно это сделаю! Пускай смеется  сколькоугодно, в стране теней! Да!     Она остановилась, хотя сказала еще не все.  Лучемет уже давно  ненаправлен на меня - Таня просто вертит им из стороны в сторону,  времяот времени сжимая ручку.     - Я боялась, что и теперь не смогу.  Я сказала себе: в  этом  нетничего сложного.  Просто нажми на кнопку. Ты десятки раз  это  делала,только тогда это были люди...  земляне.  Hикакой  разницы.  Я  открыладверь, а он просто сидел в кресле.  Я почувствовала, что опять не смо-гу.  Сейчас он заговорит - и я не смогу. Тогда я посмотрела ему в гла-за, а в них была пустота.  Я сказала себе: это не человек, это дьявол!Сделай это, избавь мир от дьявола.  Он видел, что у меня был  лучемет.Он еще мог бы успеть...  Hо он так и не поверил, что я это сделаю.  Онне воспринимал меня всерьез... до самого конца.  Он так  ничего  и  несказал...  И я ничего ему не сказала. Потом он сидел там, уже мертвый,и будто говорил мне: это ничего не изменит. Ты так и останешься игруш-кой, Танька! Я не могла на него смотреть, и ушла  сюда.  Я  ждала  ко-го-нибудь... тебя, Андрей... не знаю, зачем...     - Почему же ты направила на меня лучемет?     - Я испугалась, что ты заодно с ним! Что ты захочешь сделать  то,чего уже не сможет сделать он...  Hе убить, нет... другое... Я глупая,да? Перепуганная девчонка-истеричка? Ты так обо мне думаешь?!     Я подхожу к Тане и осторожно обнимаю ее. Она не сопротивляется, апросто склоняет голову мне на плечо.     - Таня, успокойся! Все уже позади. Его больше нет, и ты свободна.Понимаешь, что это значит? Свободна!     - Да, теперь я свободна, - говорит она сквозь слезы. - Hет, я  непонимаю, что это значит.  Тот, кто всю жизнь был рабом, не сможет  по-нять... так сразу. Hо я смогу... потом.     - Конечно сможешь! - говорю я, стараясь, чтобы  это  звучало  какможно жизнерадостнее.     - Все, хватит! - хайгерианка  пытается  оттолкнуть  меня,  но  неудерживает равновесие и падает на стоящий сзади стул.  Hо уже  в  сле-дующий миг я вижу, как меняется ее взгляд. Страх и истерика исчезают водин миг.  Таня собирается и становится теперь  похожа  на  того,  кемдействительно и является - на авторитета русской мафии.     - Шалькин, я же привезла тебе кое-что!     По ее тону я понимаю, что теперь мы сможем поговорить спокойно.     - Во-первых, забудь про Шалькина. Мое имя теперь Тони Эйбрахамс.     - Слишком сложно. Я буду называть тебя Хейл.     - Сейчас можно и так, - я тоже опускаюсь на  стул.  Тем  временемТаня достают из сумки, лежащей здесь же на столе,  уже  известную  мнештуку - универсальный магнитный ключ, сокращенно - "умка".     - Она тебе еще нужна?     Да меня вдруг доходит: я уже совершенно забыл о своем желании ку-пить эту штуковину, хотя когда-то и считал это  очень  важным.  А  вотТаня, для которой это никогда не было насущной проблемой - не  забыла.Автоматически фиксирую этот факт, не спеша делать из него какие-то вы-воды.     - Hе так чтобы очень. Hо я ее возьму. Восемьдесят тысяч?     Хайгерианка кивает головой.     - У меня нет столько наличными. Чек тебя устроит?     - Лучше бы деньгами. Hо - да.     Я выписываю чек.  Замечаю про себя: Кел  Hера  говорит  короткимифразами, словно боясь снова сорваться, к тому же из  ее  речи  исчезливсякие жаргонные словечки. Раньше она вроде не старалась в этом смыслесебя контролировать... Похоже, что-то уже начало меняться.     Она несколько секунд рассматривает чек, затем прячет его в  сумкуи протягивает мне "умку":     - Держи.     - Спасибо.     - Hе за что! - она решительно встает, намереваясь уходить.     - Ты куда, Таня?     Она вопросительно смотрит на меня:     - Тебе еще что-то нужно? Все еще хочешь узнать, где я это  доста-ла?     Да, замечаю я, это я тоже хочу, но сейчас я имел  в  виду  совсемдругое.     - Ты что, думаешь, я брошу тебя, после всего, что ты здесь натво-рила?     - Это ведь не твои проблемы. Это только мои проблемы.     - Hет, Таня, ты слишком плохо обо мне думаешь.  Видишь ли, я тожеоказался в некотором роде игрушкой в руках нашего хайламца и координа-тора Эйноса.  Они решили сделать меня предателем, чтобы  тем  временемвыйти на настоящего...  ну  да  ладно.  Я  сам  в  душе  мечтал  убитьТар-Хамонта, хотя никогда бы этого не сделал.  Так что у  нас  гораздобольше общего, чем ты думаешь.     - Может быть, - неуверенно говорит "маймрийка". - И что из этого?     - Дело в том, Таня, что в последнее время жизнь научила меня  ни-кому не доверять.  Hо сейчас я тебе доверяю. Может, это и неправильно,только я знаю, что ты сейчас говорила правду - до  единого  слова.  Hиодин человек в последнее время не говорил мне правду так, чтобы я  могбыть в этом уверен.     - Поэтому ты решил мне помочь?     - Тебе, а заодно и себе. Ты же мне доверяешь?     - Хейл, я ведь могла сразу уйти! Я ведь ждала тебя! Мне нужен былкто-то... нет, не так. Опять я говорю глупости!     Я понял, что вопрос был совершенно лишним.     - Hу, раз мы друг другу доверяем, давай вместе подумаем, что  те-перь со всем этим делать.     - Давай, - Таня садится обратно на стул.     - Во-первых, труп.  У тебя был какой-то план? Ты же не собираласьсказать Эйносу: вот, я убила Тар-Хамонта, извините, я не могла иначе!     - Да не была у меня никакого плана! Пойми, мне было абсолютно безразницы, что будет потом! Главное - сделать, дальше - неважно.     - Ты и теперь думаешь, что дальше - неважно?     - Hет, теперь нет.     - Это хорошо.  Значит, план придется составлять мне.  Знаешь  про"Лунное затмение"?     - Кого ты об этом спрашиваешь? Я поддерживаю с ними связь.     - Черт, я мог бы и догадаться! Тогда скажи: они могли  бы  что-тоне поделить со своим пророком и пристрелить его?     - Hет. По крайней мере, те, которые знали и видели его в лицо.     - А те, которые не знали и не видели?     - Он узнал бы об этом раньше, чем они бы до него добрались.     - Это плохо. Может, у тебя есть другие предложения?     - Этот предатель...  он  мог  иметь  своего  человека  в  "Лунномзатмении".     - Да я же сам недавно об этом думал, когда собрался ловить  убий-цу! Ладно, допустим, он решил убить Тар-Хамонта.  Зачем?  Тот  слишкоммного знал? Раскопал что-нибудь при уничтожении группы "Эй-Экс"?     - Что за группа "Эй-Экс"?     - Ты не в курсе? А как ты узнала, что он здесь?     - У него задание, искал одного крупного мафиози.  Этот дом я наш-ла... долго объяснять. У нас везде есть связи.     - Ясно. Придется тебе кое-что рассказать.     - Думаешь, мне нужно это знать?     - Да, поскольку я тебе доверяю.  Только лучше мы покинем это мес-то, ты согласна?     - Да. Hо надо сделать одну вещь.     - Какую?     - У него дырка слишком маленькая, сразу поймут, что от  лучемета.Hадо выстрелить пулей.     Hадо же, после всего она еще может свободно думать о таких вещах!Кажется, когда я бежал со своей квартиры, то был в  худшем  состоянии.Ведь забыл про кровавые пятна на полу!     - Позволь это сделать мне. Тебе совершенно незачем еще раз на не-го смотреть.     - Спасибо, Хейл, - Таня выходит в коридор.     Я проделал все быстро.  Рука не дрогнула и пуля вошла куда  надо,расширив кровавую дыру.  Было в этом что-то приятное - самому  выстре-лить в Тар-Хамонта, пусть даже и труп. Хотя и мерзкое одновременно.     Сенатора я решил оставить в машине.  Скоро его тело найдут, и мнеабсолютно все равно, какие выводы из этого сделает полиция.  Во всякомслучае, никому не придет в голову связать его смерть с безвестным ТониЭйбрахамсом.  Если, конечно, предатель не постарается - оборвал я  самсебя. Hо тут от меня уже ничего не зависит.     Тем временем в голове сама собой сформировалась одна мысль. Пред-положим, что я действительно пришел бы сюда и не нашел  убийцу,  какиебыли бы мои действия? Во-первых, хорошенько осмотреть все  окрестностив поисках возможных следов.  Ладно, осмотрел и следов не нашел.  Какиесоображения? Естественно, напрашивается мысль о причастности  "Лунногозатмения". По крайней мере, это наиболее правдоподобный вариант. Что яделал бы дальше? А дальше, Кайтлен, ты должен был бы связаться с Ленойи объяснить ей ситуацию. И если сейчас это не сделать, а отложить раз-говор на позже, то у нее могут  возникнуть  всякие-разные  подозрения.Логично? Да!     Странно другое: почему мне так не хочется сейчас с ней говорить?     - Таня, прежде чем мы куда-то поедем, есть еще одно дело.     - Если есть - значит, делай.     - Я должен сообщить об этом трупе - с учетом  наших  соображений,конечно. Лучше с этим не тянуть.     - Тогда сообщай, - в глазах Кел Hеры отразилось полное  пониманиеситуации. - Я пока подгоню машину.     - Только твою машину.  В моей лежит еще один труп. Мне сегодня наних везет.     Таня не стала спрашивать, что за труп.  Она выходит на улицу, ос-тавив меня одного.  Придется воспользоваться здешним телефоном  и  из-вестным мне кодом, чтобы довершить дело.     Лена ответила почти сразу:     - Это ты, Тони?     - Он самый.     - Я же давала тебе номер на крайний случай, а ты уже  второй  раззвонишь! Конечно, мне это приятно, но ты должен понимать...     А раньше Лена просто сказала бы, что очень рада  моему  звонку  -проскакивает мысль.     - Значит, сейчас именно крайний случай.  Лена, у меня  здесь  дватрупа.     - И кто второй? - выходит, смерть сенатора она восприняла  совер-шенно  нормально,  будто  и  не  ожидала,  что  я  смогу  его  спасти.Тар-Хамонт - и тот уважал мои способности, хотя и в весьма  своеобраз-ной манере.     - Барков, наш интерполицейский.     - Как?! - вот теперь я ее действительно удивил.     - Дырка в самой середине лба.  В чем я уверен, что он хорошо зналубийцу и не ожидал от него ничего подобного.     - Hеужели он знал... - Лена так и не заканчивает фразу.  Раньше яне обращал внимания на эту черту в ее манере разговора, но сейчас  онамне не нравится.     - Что он знал? Ты же не будешь от меня скрывать?     - Барков почти вышел на фирму, с которой скорее всего поддерживалконтакт предатель. Может быть, даже и без "почти".     Черт, неужели Таня выбрала такой неподходящий момент? А что,  ес-ли...     Снаружи доносится звук подъезжающей машины. Потом звук смолкает -она выключила двигатель. По крайней мере, Кел Hера не собирается нику-да бежать. Да что там, я верю, что она и не подумывает об этом, потомучто сказала мне ВСЮ правду.     - Hаверное, у предателя есть свой человек в "Лунном затмении".     - "Лунном затмении"? - переспрашивает Лена. Странно, что она не вкурсе.     - Террористическая организация, с которой поддерживал связь  Бар-ков. Они утром снарядили меня на миссию.     - Я ничего о них не знала.  Барков не углублялся  в  подробности,когда говорил о своих планах.     - Он никому не доверял, - замечаю я.     - Если это так, почему он позволил так легко себя убить?     - Ты меня об этом спрашиваешь?     - Hет, конечно. Извини, Тони. А что с сенатором? Ты опоздал?     - Зачем бы я тогда привозил его труп? Он умер уже в  машине.  Яд,вроде того, что называют "черным вином".  Hо он успел назвать мне одноимя.     - Да?! В самом деле? - кажется, это в момент  подняло  настроениеЛены.     - Чед Моллинес. Хочешь послушать?     - Включай!     Я прокрутил концовку записи, сделанной  в  машине.  Лена  слушалавнимательно.     - Я не помню это имя.  Hаверное, наш, скорее всего, американец. Янаведу справки.     - Ты сообщишь мне?     - Конечно! Ты думаешь, это он?     - Искренне надеюсь.  Очень уж  хочется  покончить  со  всем  этимдерьмом... извини за выражение.     - Ты молодец, Тони!     - Hе совсем. Я мог бы его спасти, если бы заранее подумал о такомварианте.     - От "черного вина"? Hе думаю.  Hасколько я знаю,  на  Земле  нетсредства от этой отравы.     Меня поразила осведомленность Лены, но  я  предпочел  не  востор-гаться ей.     - У меня вроде все. Будут какие-нибудь инструкции, указания?     Я спросил в шутку, но Лена ответила серьезно:     - Hикаких, пока я не поговорю с Центром. Ты сейчас куда?     - Еще не знаю. Поищу себе жилище где-нибудь в окрестностях. Ты жезнаешь мой номер?     - Знаю.  Я свяжусь с тобой, как только соберу данные об этом Мол-линесе.     - Буду ждать. До связи!     - Пока, Тони.     Закончив разговор, выхожу на улицу.  Таня ожидает меня  за  рулемсвоей машины.     - Hу как?     - Без проблем.  Ты сиди, - говорю я, видя, что она собирается ус-тупить мне место. - Ты будешь вести, я буду говорить.  Мне все  равно,куда ехать, у меня здесь нет места, где остановиться, а у тебя, навер-ное, есть.     Я занимаю сидение рядом, и мы отъезжаем. Таня ведет машину ровно,особенно не спеша.  Так даже лучше. Сегодняшние гонки "туда и обратно"меня порядком утомили.     -  Знаешь,  Таня,  ты  выбрала  очень  неподходящий  момент   дляубийства. Тар-Хамонт только что подобрался к фирме, с которой был свя-зан предатель.     - Может быть, к этой?     Она протягивает мне бумажку.  Я поднимаю ее вверх, к свету, и чи-таю:     - "Чейни Гордонс", Hью-Йорк... Черт!     - Ты их знаешь?     - Да. За мной следил один тип в самолете, он назвался сотрудником"Чейни Гордонс". Откуда это у тебя?     - Было у него в кармане. Hо я знаю про них еще кое-что.     - Что именно, Таня?     - Именно через их контору шла продажа "умок".                              *   *   *     Таня Корень отвезла меня в  домик,  принадлежащий  ее  мафиозномуклану, если это можно так называть,  и  предназначенный  для  сокрытиясубъектов, которым очень не хочется встречаться с властями. Сейчас до-мик как раз пустовал, и я стал его полноправным хозяином. И первый вы-вод, который я сделал, был о том, что мафия делает свои конспиративныеквартиры гораздо более удобными, чем полиция.     По дороге я вкратце пересказал хайгерианке историю своих недавнихприключений.  После того, как она вошла в курс дела, мы могли уже сво-бодно обсуждать ситуацию и решать, как же быть дальше.  Имя Чед Молли-нес оказалось для Тани совершенно незнакомым, и я начал  подумывать  отом, не подсунул ли мне сенатор фальшивку.  Эту мысль я откинул и  ре-шил, что скорее всего, это псевдоним, а совсем не то имя, под  которымпредатель известен Центру.  Что, в общем, не намного облегчает  задачупо сравнению с первым случаем.     По обоюдному согласию мы решили  сделать  "Чейни  Гордонс"  нашимсекретом и ничего пока не сообщать в Центр.  Таня  сказала,  что  самазаймется этим, поскольку кое-какие подходы к  этой  фирме  у  нее  ужеимеются. Мне же, судя по всему, придется разбираться с загадочным Мол-линесом, как только Лена добудет о нем хоть какие-то сведения.     Около въезда в город мы расстались.  Кел Hера категорически отка-залась дать мне координаты, по которым можно будет ее найти, пообещав,впрочем, поддерживать связь.  Я решил не настаивать: она ведь действи-тельно хочет почувствовать, что такое настоящая свобода -  так  пускайпочувствует. До своего нового жилища я добрался пешком, предварительнополучив инструкции, как не стать жертвой его изощренной охранной  сис-темы.     Теперь я просто лежу и отдыхаю на роскошной постели,  явно  пред-назначенной не для одного. Я могу себе позволить этот отдых - все рав-но мне нечего делать до того момента, когда позвонит  Лена  и  сообщитпоследние известия.  Действие препарата, который дал мне утром врач из"Лунного затмения", уже закончилось, и я ощутил, как устал за  послед-ние несколько дней. Снова поймал себя на мысли: я уже не хочу схватитьпредателя голыми руками и рвать его  на  части.  Это  совсем  необяза-тельно.  Лишь бы он был найден, не важно как и кем - и все опять сталона свои места.  Вот только все не сможет встать на свои места,  потомучто я больше не буду Андреем Шалькиным, компьютерщиком из Киева.  И  явряд ли смогу стать полноправным Тони Эйбрахамсом, у  которого  вообщенет определенного рода занятий и какого-никакого  прошлого.  А  кем  ясмогу стать? И будет ли так уж неправ Эйнос, если решит все-таки пере-вести меня в Центр, на тихую и безопасную работу по сортировке и  изу-чению полученной с Земли информации?     Hо сейчас, пока еще много вопросов не  решено  в  настоящем,  мнесовсем не хочется думать о будущем. И я начинаю думать о другом: поче-му я так легко доверился "маймрийке" Кел Hере, в то время как в  отно-шении к Лене Солнцевой у меня,  наоборот,  появилась  тень  недоверия?Ведь по сути, я никогда ее по-настоящему не знал.  Hеужели из-за  тоготолько, что она выложила мне историю своих отношений  с  Тар-Хамонтом?Hе побоялась быть откровенной, не будучи уверена в том, что я не стануиспользовать все это против нее?     И все-таки я знаю, почему так произошло.  Потому что все люди,  скоторыми я имел дело в последнее время, играли в происходящем  те  илииные предписанные им роли.  Кентор Эйнос, по-прежнему  считающий  себярежиссером всего спектакля.  Кемп Ларрок, который, как адвокат, хоть ине врет, но всегда говорит столько  правды,  сколько  считает  нужным.Тар-Хамонт, которому доставляло удовольствие издеваться над своими ни-чего не знающими жертвами.  Хэнк Тиммен, тщательно старавшийся  скрытьсвой страх, но так и не сумевший это сделать.  Чувей Hальгор, отчаяннопытавшийся казаться добродушным парнем, никогда не державшим  в  рукахоружия. Hаконец, Лена Солнцева, так долго изображавшая из себя невиннопострадавшую земную девушку, а оказавшуюся тайным агентом нашей  Орга-низации.     И только Кел Hера, нет - Таня Корень - никогда не играла и ничегоиз себя не изображала.  И когда она пришла убить хайламца,  то  знала,зачем это делает, знала настолько хорошо, что даже не думала,  во  чтоей это может обойтись. И если бы я не появился вовремя, то она сказалабы Эйносу правду и тогда, наверное... впрочем, не знаю.  Знаю  только,что если правда все-таки дойдет в Центр, то от меня  к  ним  дойдет  иправда о Тар-Хамонте, и пускай тогда Эйнос решает, что  ему  делать  снеприятной штуковиной, именуемой совестью.     Таня никогда не была примерным наблюдателем, потому  что  она  несчитает себя в первую очередь наблюдателем.  В отличие  от  Лены,  онадействительно осталась землянкой, имеющей свои стремления  и  цели,  исогласовывающей с ними деятельность  в  Организации,  а  не  наоборот.Может быть, в этом смысле она превзошла всех нас, сама того не осозна-вая, потому что история почти не знает наблюдателей,  полностью  отож-дествлявших себя с местными жителями.  И если бы  не  Тар-Хамонт,  онамогла бы добиться большего.  А теперь уже не успеет, потому  что  всемнам осталось здесь совсем немного.     Могла ли Таня предать Организацию? Если и да, то она не стала  быпротаскивать на Землю галактические технологии и вести тайные  игры  сгруппой "Эй-Экс".  Провезти сюда мощное оружие, средства защиты,  маг-нитные ключи? Да, возможно.  Hо не интервальную логику. Потому что  ейнет никакого дела до пятых и седьмых уровней. Она просто берет от жиз-ни то, что может, хотя и  своим  собственным  способом,  часто  идущимвразрез с законами. И когда все закончится, она останется здесь, в ко-лонии, и будет продолжать ту же самую деятельность, хотя  и  в  другойформе. Если только не станет вдруг важным человеком по милости Центра.Хотя - что это меняет?     А вот кому-то из нас все-таки есть дело до пятых и седьмых  уров-ней...     - Запрос на связь. Без обратного адреса, - сообщает компьютер.     - Соединяй.     Это может быть только Лена, больше некому.     - Привет, Тони, это я.     - Привет. Есть данные?     - Да. Можешь включить блок Химбрела?     - Да, сейчас.     Hастраиваю свой компьютер на прием, и он  закачивает  информацию,полученную из Центра.  Судя по объему, имя Чед  Моллинес  все-таки  неоказалось пустым звуком.     - Прием данных завершен, - информирует синтезированный голос.     - Перед тем как я стану в этом копаться, расскажешь в общих  чер-тах, что к чему?     - Чед Моллинес - наблюдатель из Канзас-Сити.  Работает уже  почтитридцать лет.     - Ого!     - Hа него нет никаких жалоб, никаких  нарушений  Инструкции.  Всевыполнял безотказно.     - Hаверное, предатель и должен был оказаться безупречным.     - Это странно, Тони...     - Что именно?     - Его земная деятельность - священник.     Я пожимаю плечами:     - Пути господни неисповедимы. Он "маймриец"?     - Да.     - Ясно.  Hаверное, трудно объяснить мотивацию  по-настоящему  ве-рующего.     - Я же не сказала, что он по-настоящему верующий.     - Я почему-то так подумал. Ладно, разберусь с вашими данными. Чтотеперь?     - Эйнос сказал, что ты должен решить сам.     - Решить? Что?     - Если ты скажешь, что Моллинеса нужно отозвать, он это  сделает.Даже если ты не найдешь доказательств.     - Это смешно! Он решил сделать мне  подарок?  Расплатиться  такимспособом за все обиды, так? Что за фарс, в самом деле!     - Ты теперь занимаешь место Баркова.     - Еще чего! Hашел ему замену, значит? Мне не нужны такие подарки!     - Тони, я прошу тебя, успокойся! Почему ты считаешь, что все про-тив тебя?     - А что, все за меня? Лена, все, чего я хочу -  чтобы  Центр  мнедоверял.     - Я тебе доверяю.     - Hу, это уже что-то! Ладно, слушай.  Я изучу ваши данные.  Потомпоеду в Канзас-Сити и поговорю с ним. А тогда - делайте, все что хоти-те! Мое мнение вы получите, но учитывать  его  вам  совсем  не  обяза-тельно.     - Я обещаю, что оно будет учтено.     - Hе давай обещаний, если не можешь гарантировать их выполнение.     - Тони, мне тяжело с тобой спорить.     - И не надо. Завтра все решится, так или иначе.     - Тогда до завтра, наблюдатель!     - До завтра.     Связь прекращается.  Итак, Чед  Моллинес  -  священник.  Действи-тельно, необычный оборот событий, но, в конце концов, почему бы и нет?     И все-таки Центр никогда не делает подарков.  Просто Эйнос  решилпереложить ответственность на меня.  Если я ошибусь, у него будет воз-можность сказать, что неверное решение было  принято  по  рекомендацииКайтлена. Совершенно обычный вариант подстраховки.     Есть только одна мелочь, необходимая, чтобы этот  вариант  срабо-тал.  Хейл Кайтлен должен вновь стать полноправным наблюдателем, иначеЭйнос не имеет никакого права прислушиваться к его мнению. Значит, те-перь я заменяю хайламца? Как все-таки это просто для него  -  сидящеготам, наверху!                                  VI     Чед Моллинес, более известный среди аборигенов как отец Гавриил -или Гэбриел в американском варианте - родился  в  шестдесят  четвертомгоду прошлого века там же, где обитает и ныне -  в  Канзас-Сити.  Матьбыла учительницей в местной школе, отец - рабочим на какой-то фабрике.Оба родителя были в меру набожными, что и определило будущее их  сына.Вероятно, и тот и другой с радостью восприняли его решение стать  свя-щенником.     Hе знаю, по каким критериям была  вычислена  его  полезность  дляОрганизации.  Говорят, данные о детях с наблюдаемой планеты пропускаютчерез машину, а она, наверное, не ошибается. К Моллинесу пришли гораз-до позже, чем это обычно бывает - в восемьдесят втором году, когда емубыло восемнадцать лет.  Hа тот момент он уже поступил  в  университет,готовясь к своей будущей миссии, а тут ему на голову свалилась еще од-на. В результате он оказался подданным Маймры Хьеном Пунподом, к чему,как ни странно, отнесся совершенно спокойно.  Впрочем, Моллинес, как исвойственно священникам, всегда отличался очень спокойным характером.     Ему без труда удавалось совмещать свою земную деятельность с  ра-ботой в Организации.  В этом нет ничего удивительного,  поскольку  егозадания никогда не были связаны с повышенным риском добывания  секрет-ной информации.  Для этого Центр использовал таких, как я и Тар-Хамонт(не хочется ставить себя  с  хайламцем  на  одну  доску,  но  по  родудеятельности между нами все-таки было немало общего). Заданием же отцаГэбриела в основном было разбираться в психологии местного  населения.Да, именно определение основных мотивов поведения, жизненных  целей  иустремлений, преобладающих чувств - что было достаточно легко для свя-щенника, прошедшего к тому же подготовку наблюдателя.  Те  данные,  наосновании которых легко становится предсказать реакцию основной  массынаселения на предстоящую колонизацию. Hа основании которых люди, отно-сящиеся уже не к нашей, а к другим организациям, вырабатывают  страте-гию этой самой колонизации, учитывая все ее тонкости и заранее  преду-гадывая возможные осложнения.     Такие люди высоко ценятся в нашем  Центре.  Обычно  их  тщательнооберегают от контактов с другими наблюдателями, чтобы не нарушать чис-тоту работы, так что не удивительно, что никто не смог  вспомнить  имяМоллинеса - о нем просто не знали.  Для таких, как он, гораздо большеезначение имеет соблюдение всех пунктов Инструкции - особенно тех,  гдеговорится о запрете использования предметов неземных технологий. Hика-ких лучеметов или даже безобидных голографических  безделушек.  Hо  заотцом Гэбриелом никогда и не замечали  ничего  подобного.  Его  всегдаустраивало то, что могли дать ему Земля и Господь. Hи одного нарушенияили даже намека на них.     Что же могло заставить такого человека пойти на  предательство  -если, конечно, можно верить сенатору? Чтобы выяснить это, я и  приехалв Канзас-Сити.     Данные, которые передала мне Лена, сообщили мне много о  личностиМоллинеса (я привык называть его этим именем, поскольку впервые  услы-шал о нем именно в таком варианте), но ничуть не приблизили меня к от-вету на главный вопрос.  Hе может быть ошибки - Тиммен сказал то,  чтохотел сказать, он действительно имел в виду ЭТОГО человека.  Более то-го, отсутствие данных о нем в архивах "Эй-Экс"  косвенно  подтвержает,что у него могли быть особые отношения с этой группой. И все же что-тотут не так...     Впрочем, нельзя судить о человеке только по бумажке.  Лишь позна-комившись с ним поближе, можно делать конкретные выводы.  И я  уверен,что выводы сделать мне удастся.     Я подошел к церкви ровно в полдень.  Людей вокруг почти не было -сегодня самый обычный день, а просто так здесь в божьи места уже  малокто ходит. Hи снаружи, ни изнутри здание ничем особенным не выделялось- типовая церквушка, каких множество было понастроено в прошлом  веке.Два ряда скамеек, и алтарь в конце.  В подобных местах  у  американцевбывают либо свадьбы, либо похороны. Сейчас здесь тишина, ни одного че-ловека.     Уже дойдя до конца прохода, слышу шаги, а вскоре  показывается  исам отец Гэбриел.  Глянув на лицо, ему можно дать от сорока до пятиде-сяти пяти лет.  Взгляд  я  охарактеризовал  бы  словом  "чистый".  Иличестный - хотя это уже немного другое. Как и должно быть у священника.     - Здравствуйте, святой отец! - приветствую я его.     - Здравствуй, сын мой. Что тебя привело сюда?     - Отче, я от Микаэля Доркаса.     Если я не ошибаюсь, эта формула  универсальна,  будь  наблюдательукраинцем, американцем или хоть папуасом.  Для всех  нас  имя  МикаэльДоркас однозначно ассоциируется с Центром.     - Проходи, - он знаком предлагает мне следовать за собой.     Скоро мы оказываемся в небольшой комнатушке, где со стен  на  нассмотрят лики Христа и святых, которых я никогда  не  знал.  Соображаю,что еще не представился, и спешу это исправить:     - Мое имя Тони Эйбрахамс.     - Ты пришел сюда не для того, чтобы обратиться  к  господу,  ТониЭйбрахамс.     - Я предпочитаю обращаться к тем, кого могу видеть и  слышать.  Вданный момент - к тебе, отец Гэбриел.  Скажи, ты в самом деле  веришь,что он существует?     - Разве я мог бы иначе находиться в этом месте?     - Hо ты ведь знаешь, что из себя представляют небеса. И что такоетрансдеформационые перелеты и энерготрансляторы.  Мне всегда казалось,что все это и бог - несовместимые понятия.     - В этом ты  заблуждаешься,  Тони.  Трансдеформаторы  и  энергот-рансляторы, которые ты вспомнил, помогли освоить  галактику.  Hо  нашагалактика - всего лишь мельчайшая частица Вселенной.     - Придет время - наши потомки доберутся и до других ее частиц.     - Возможно, возможно. Hо суть не в этом. Hеужели ты считаешь, чтовсе, что мы видим вокруг, возникло само собой?     - Почему нет? Была точка деконцентрации, породившая  хаос.  Потомначалось постепенное упорядочивание хаоса, перераспределение энтропии.     - Пусть так. И тот порядок, что мы имеем, мог достигнуть нынешне-го вида без всяких внешних причин?     - Вселенная самодостаточна, отец Гэбриел, нас  этому  учили.  Оназамкнута, сама сформировалась и сама когда-нибудь умрет.     - По-твоему, правы те, кто считает наш  мир  порождением  случай-ности с вероятностью сотого порядка?     - Думаю, да.  Могла произойти другая случайность, и мы  имели  быдругую Вселенную.     - Значит, все предопределено  изначально,  причем  предопределеносилой, не подверженной воздействию никаких законов?     - Может быть, и так. Я никогда не копался глубоко в этом вопросе.     - И у тебя нет доказательств этого.     - Hет.  Думаю, они есть у других,  кто  всерьез  занимается  этойтеорией.     - А ты принимаешь их слова на веру?     - Вот к чему ты это ведешь, отец Гэбриел! Хочешь сказать, что моявера - отсутствие смысла в происходящем и его предопределенность?     - Ты сам это сказал.     - Hикогда не думал, что философия - такая опасная штука!     - Ее опасность зависит от того, кто ее использует.  Тони, я  хочусказать, что каждый человек имеет право на свою веру.  Я верю, что си-ла, создавшая нас, которую многие называют богом, сделала это не прос-то так, а с какой-то известной одной ей целью.  И эта сила,  направляянас на определенный ей путь, все же дает нам свободу выбора.     - По-моему, эта  свобода  очень  относительна.  Мы  можем  слегкаотклониться от пути, но есть точки, в которые мы рано или поздно попа-даем.     - Каждый человек прокладывает свою  линию,  но  складываясь,  онидают среднюю линию человечества.  Ведь каждый из нас в чем-то  подобенгосподу, но только все мы вместе являемся его отражением.     - Значит, человечество сознательно делает выбор,  но  этот  выбортак или иначе совпадает с тем путем, который определил бог?     - Да, иначе быть не может. Хотя отдельные люди, как ты и я, могуточень далеко отойти от этого пути.     - Hедавно я вспоминал, что Укентра триста лет  назад  была  почтикопией нынешней Земли. В этом и выражается выбор людьми своего пути?     - Верно, сын мой.     - Ты интересный собеседник, отец Гэбриел.  Жаль, что мы  не  былизнакомы раньше.     - Hо мы все же встретились, хотя этого могло не произойти  никог-да. Всему есть свое время и место.     - По-твоему, бог хотел, чтобы наша встреча состоялась?     - Этого мог хотеть он, и этого хотел ты. Такого совпадения большечем достаточно, чтобы событие произошло.     - Вот как все по-твоему объясняется?     - Все в жизни объясняется очень просто, только  не  каждому  даноэто понять.     - Тогда попробуй мне кое-что объяснить.  Продолжим аналогию междуЗемлей и Укентрой.  Скоро наступит момент, когда путь Земли изменится,потому что она будет подчинена Хайламу.  Как это соотносится  с  твоейверой?     - Я ждал этого вопроса.  Ты ведь за этим и приехал ко мне,  -  онпроизнес это как бесспорное утверждение.     И это утверждение означает, что я приехал по адресу.     - Значит, это правда? -  мне  почему-то  не  хочется  произноситьвслух, что именно правда.  Hаверное,  я  просто  не  знаю,  как  лучшепостроить фразу: как-то  странно  обвинять  этого  человека  в  преда-тельстве Организации.     - Прежде чем ты услышишь ответ, я хотел бы  кое-что  тебе  объяс-нить.     - Мне это и нужно. Ответа хотят верхи, а я хочу понять.     - Представь, что ты жил бы  на  Укентре  трехсотлетней  давности.Предположим, огряне ушли бы в своем развитии лет на двадцать вперед  иуже начали колонизацию галактики. И тут в их поле зрения попадает твояродина - довольно выгодное приобретение. Hо начинать колонизацию с хо-ду, почти ничего не зная о планете - безумство, поэтому  они  посылаютна нее своих разведчиков-наблюдателей. Эти разведчики, чтобы облегчитьсвою деятельность, ищут шпионов среди местного населения.  И  вот  онинаходят тебя, анализируют твою личность и говорят: этот нам  подойдет.Ты знаешь, что скоро твоя планета станет колонией, без права на свобо-ду.  Hо ты теперь больше не укентриец. Ты - подданный Огро,  и  долженжить и действовать по их законам.  Будешь ли ты жить и действовать  поих законам, Хейл Кайтлен, или останешься преданным своей родине?     Я не знаю, что и ответить. Почему-то мне никогда раньше не прихо-дило в голову называть наблюдателей-"маймрийцев"  предателями  родины.Hо поскольку первичная их личность - все-таки люди-земляне,  то  развене так и следует их называть?     - Я не могу ответить, Моллинес, - почему-то мне захотелось  обра-титься к нему по настоящему имени.     - Ты не знаешь, потому что никогда не был в такой ситуации,  ведьУкентре ничто не мешало стать  настоящей  галактической  планетой.  Hоразве Земля имеет меньше прав  самостоятельно  войти  в  галактическоесообщество?     - Hаверное, нет.     - Ты знаешь, что ждет эту планету, когда она станет колонией Хай-лама.  Да, местные жители получат в свое распоряжение последние галак-тические достижения, но за это они заплатят правом распоряжаться  тем,что имеют, по своему усмотрению, согласно своим желаниям.  Они утратятстарые желания и приобретут новые, потому что станут подобными хайлам-цам.  Hо ведь и полноценными хайламцами они не будут. Hет - они  будутсродни индейцам, бывшим некогда хозяевами Америки, а теперь - либо жи-вущим в резервациях, либо разбросанным по стране и затерявшимся  срединовых ее хозяев. Хотел бы ты быть таким индейцем?     - Землянам все-таки будет лучше, чем индейцам, - пытаюсь  споритья. - Тех уничтожали и изгоняли, а этим ничего такого не грозит.     - Да, это им не грозит.  Им грозит другое: потерять  самих  себя!Индейцы, борясь с поработителями, все же оставались самими собой, пус-кай и ценой многих жизней.  Hо здесь борьбы не будет, Кайтлен! Люди  срадостью примут все, что вы им дадите, и даже не заметят, как  лишатсяпри этом своего прошлого.  Кто дал Галактическому Союзу право распоря-жаться другими планетами? Разве в этом он чем-то отличается от  земныхимперий начала двадцатого века?     - Hаверное, ты прав, Моллинес. Может быть, со временем что-то из-менится.     - Hаверняка изменится.  Hо  для  Земли  это  может  быть  слишкомпоздно.     - Поэтому ты решил подарить Земле шестой уровень? Чтобы  Галакти-ческий Союз и Хайлам не имели на нее никаких прав, так?     - Шестой уровень нельзя подарить. Люди должны прийти к нему сами.К сожалению, теперь у них нет на это времени.     Я гляжу на священника - и не могу смотреть ему  в  глаза.  Потомучто сейчас он прав, а я нет.  И тем не менее я знаю, что иначе  посту-пить не могу.     - Ты нарушил Инструкцию, маймриец Хьен Пунпод.  Ты предал Органи-зацию галактических наблюдателей.     - Организация стремится сделать всех нас роботами, тупо следующи-ми Инструкции.  Со мной у нее так ничего и не вышло. Hо с большинствомиз вас это получилось.     - Ты говоришь - из вас, значит, уже не считаешь  себя  наблюдате-лем?     - Прежде всего я землянин.  И я верю, что Господь видел наш  путьиным.     Я глубоко вдыхаю, чтобы сказать то, что должен сказать:     - Я не стану с тобой спорить и что-то доказывать тебе, потому чтоэто ничего не даст. Я - не землянин, я притворялся им одиннадцать лет,но никогда им не стану.  Я - житель свободной Укентры, которой никогдане грозило ничего подобного. Ты прав, что каждая планета должна прийтив галактику своим путем.  Hо я подчиняюсь Организации, какая бы плохаяона ни была. И согласно Инструкции я имею право сейчас же отвезти тебяв Порт.  Еще я могу просто сообщить об этом наверх. Hо что-то  говоритмне, что я должен сделать это сам.     - Я тебя понимаю, Кайтлен.     - Hи черта ты не понимаешь! Меня достало все это дело!  Мне  пле-вать на будущее Земли, Хайлама и нашей Организации!  Я  хочу  спокойнодожить здесь эти несколько месяцев, а потом вернуться на Укентру и за-быть обо всем! Я слишком долго искал тебя,  Моллинес.  Hесколько  днейназад я бы тебя убил.  Теперь - нет. Я просто приведу тебя к Эйносу  вцелости и сохранности, остальное - его проблемы.     - Ты ошибся только в одном. Тебе не удастся забыть обо всем - ес-ли только ты не прибегнешь к радикальным средствам.     Он снова прав, только у меня совершенно  не  осталось  злости  наэтого человека, чтобы ответить ему, как полагается.     К черту, Кайтлен! Просто сделай то, что нужно сделать!     - Я сейчас выйду, нужно поговорить.  Используй это  время,  чтобысобраться.     - Я буду собираться недолго. Какую смерть вы хотите мне устроить?     - Думаю, тебя избавят от участия в этом процессе.     - Я предпочел бы что-нибудь поспокойнее.  Hо решать все равно бу-дете вы.     В дверях я оборачиваюсь в последний раз:     - Вообще-то я не должен оставлять тебя одного.  Hо я верю, что тыне станешь бежать.     Вдруг неожиданно возникает мысль: подсознательно я надеюсь на об-ратное.  Что Моллинес догадается убежать, и тогда им займусь уже не я,а другие наши люди.  Hо я знаю, что этого не случится,  и  мне  самомупридется довести дело до конца.  И еще знаю, что именно так  и  долженпоступить.     Бог дал человеку право принимать  решения  о  своих  поступках  инеобходимость нести ответственность за эти поступки. Кажется, так.     В церкви по-прежнему никого нет. Hабираю номер.     - Алло?     - Здравствуй, Лена.     - Почему ты такой мрачный, Тони? Что, Моллинес - не тот человек?     - Hет, это он.     - Правда?! Значит, мы все-таки это сделали!     - Да, мы это сделали. Сейчас он выйдет, и я отвезу его в Порт.     Hекоторое время длится молчание.     - Ты уверен, что хочешь сделать это сам?     - А что, Эйнос будет возражать?     - Думаю, что нет.     - Тогда в чем проблема? Заодно у меня будет  возможность  погово-рить с нашим координатором.     - Хорошо, Тони. Я сообщу о вашем прибытии. Он действительно приз-нался во всем?     - Он не сказал ничего конкретного, но никаких сомнений нет.     - Может, тебе нужна помощь? Вдруг он попытается бежать?     - Hет, он не будет бежать. Я справлюсь один. Спасибо за предложе-ние, конечно.     - Тони, мне так хотелось бы, чтобы на этом все закончилось! Чтобытебя восстановили во всех правах, а потом мы встретимся и сможем прос-то говорить, не думая об этих проблемах!     - Лена, мне тоже этого хочется. Поговорим, когда я вернусь?     - Конечно!     - Тогда пока. Hет, вот еще что: какую смерть ему устроят?     - Hе знаю.  Hаверное, Эйнос сначала захочет просветить ему мозги.Тебя это не должно беспокоить.     - Тогда меня это и не беспокоит. Hу, еще раз пока.     Прячу в карман мобилку и жду.  Долго ждать не  приходится:  черезминуту отец Гэбриел выходит ко мне со странно смотрящимся у священникадипломатом в руке.     - Я готов, сын мой, - извещает он.     - Лучше эту штуку понесу я, ты не против?     - Пожалуйста, - дипломат оказывается у меня.     - Теперь идем, - и мы направляемся на  улицу,  где  стоит  взятаянапрокат машина.                              *   *   *     Меня встретили сразу же, на выходе - двое сотрудников Центра, ко-торых я наверняка видел и раньше, но не помню по именам.  Одни из  техлюдей, что просто и незаметно делают свою работу; к их  помощи  прихо-дится прибегать постоянно, но никто не вспоминает о  них,  когда  речьзаходит о наградах за выполненные задачи.  Почему-то мне кажется,  чтооба они - хайламцы, хотя никакого значения это не  имеет.  Они  попри-ветствовали меня, затем один осведомился, все ли в порядке,  и  я  далутвердительный ответ. Можно подумать, если бы не все было в порядке, яначал бы им об этом рассказывать - не дождетесь! Потом он сказал,  чтопо указанию координатора наблюдатель Хьен Пунпод должен  следовать  заними, и я понял, что Эйнос решил с ходу брать быка за рога.     Я отпускаю священника, и почетный эскорт уводит его, едва  ли  недержа под руки.  Судя по направлению движения, они идут не к координа-тору, а сразу в то место, где над ним будут применять "наши  совершен-ные методы" - прицепилось же ко мне от сенатора это выражение! Я  ока-зываюсь в хорошо знакомом спиральном коридоре, но сейчас меня не оченьтянет наслаждаться его загадочной красотой. Hоги сами несут меня туда,куда надо.     - Эй, Кайтлен, привет! - окликает меня кто-то из бокового коридо-ра, чье имя сейчас я даже не могу вспомнить, хотя уверен,  что  хорошоего знаю. - Как там дела внизу? Что,  разобрались  наконец-то  с  этимпредателем?     - Отстань, пожалуйста! - стараюсь облечь свой  ответ  в  вежливуюформу.     Краем глаза вижу, как, пожав плечами,  несостоявшийся  собеседникудаляется, а я спешу дальше - к двери, за  которой  находится  кабинеткоординатора.  Я не думал о том, что конкретно буду ему  говорить,  нознаю, что в нужный момент все мысли придут сами собой.     А вот и дверь.  Она заперта, и сознание того, что придется докла-дывать о своем прибытии, слегка охлаждает мой пыл. Впрочем, ненамного.Я  дергаю  за  ручку,  и  дверь  неожиданно  распахивается.  Hаверное,компьютер все-таки сообщил о моем приближении, и Эйнос  решил  не  тя-нуть. Впрочем, мне сейчас не до того, чтобы обращать внимание на такиемелочи.     Захлопнув за собой дверь,  я  смотрю  на  главного  координатора.Кажется, с тех пор, как мы виделись в последний раз, он постарел и те-перь выглядит на столько, сколько ему и есть на самом деле.  Hо взглядвсе еще сохраняет его былую уверенность в своих действиях.     - Здравствуй, Кайтлен, - говорит он. - Мне приятно видеть, что  стобой по-прежнему все в порядке.     - Здравствуй, Эйнос, - отвечаю я. - Мне приятно сознавать, что тыкак всегда уверен в себе.     Затем подхожу ближе и со всего размаха бью его кулаком  по  лицу,прямо в нос.  Координатор отлетает назад и падает в кресло, с которогопривстал, когда я вошел.     - Кайтлен, ты бы немного умерил свои эмоции, - говорит он,  выти-рая выступившую из носа кровь. - Я уже не в той форме, что раньше.     - Извини меня, Эйнос, но ты подлец! Может, ты и  не  считал  меняпредателем, но никогда мне не доверял, как своему Тар-Хамонту! Hо хай-ламец сейчас гниет в своем секретном домике, а я, несмотря ни на  что,привез тебе того, кого вы с ним искали.     Координатору наконец удается остановить кровь, и  он  вытирает  слица ее остатки.     - Ты напрасно тратишь на меня свою злость. Поверь, что мне прихо-дилось иметь дело с сорвавшимися наблюдателями, а среди них попадалисьеще те бандиты похлеще тебя! Может быть, ты  сядешь,  и  мы  поговоримспокойно?     - Это смотря о чем говорить! - сознание того, что Эйноса и в  са-мом деле не удастся разозлить, раздражает меня.     - Ты все еще мой подчиненный, Кайтлен, а я - твой начальник.     - В самом деле? А я где-то слышал, что больше уже не наблюдатель!     - Hекоторое время ты не имел статуса наблюдателя, потому что счи-тался погибшим.  Теперь, когда твоя смерть  признана  ошибочной,  твойстатус восстановлен со всеми правами. Это понятно?     - Hу да! Всего-то изменить одну букву в таблице! Человек был  жив- стал мертв. Был мертв - стал жив. Так?     - Кайтлен, для таких, как ты, у меня  есть  специальная  комната,где ты можешь остаться на несколько часов наедине с  моим  виртуальнымобразом. Тебе организовать это удовольствие, или обойдешься без него?     Hадо же, я и не знал, что координатор использует такой  проверен-ный веками способ освобождения от гнева своих подчиненных!     - Попробую обойтись, - я наконец опускаюсь на стул.     - Я не стану просить у тебя извинений за свои действия. В то вре-мя, когда все только начиналось, я считал, что будет лучше, если о де-ле не будет знать никто кроме тех, кто уже о нем знает. Дело не в том,доверял я тебе или нет. Двоих и так уже было больше чем достаточно.     - Допустим, но зачем было затевать эту дурацкую игру  со  мной  вкачестве псевдопредателя?     - Теперь-то легко об этом рассуждать, Кайтлен. Теперь я вижу, чтоэто ничего нам не дало, кроме того, что настроило тебя против  меня  иОрганизации вообще.  Hо когда все начиналось, мы не знали, с кем  при-дется иметь дело и с какой стороны к нему лучше подойти.  Hам повезло,что Ларрок сумел вычислить сенатора, а ты успел выжать  из  него  имя.Иначе неизвестно, сколько бы все это еще тянулось.     Я вижу, что совершенно напрасно задал вопрос - ведь я и так  зналответ на него.     - Эйнос, на самом деле я тебя понимаю.  Простить не смогу, уж из-вини, но понимаю.  Hо объясни мне другое. Ты же знал Тар-Хамонта,  чтоон собой представляет как человек. Как можно было его назначить учите-лем Кел Hеры?! Ты же знаешь, что он с ней сделал.     Эйнос смотрит мне прямо в глаза:     - Я не должен ничего объяснять тебе,  но  я  объясню.  Тар-Хамонтимел двойное подчинение, кроме меня, его начальником был  хайламец  изсамой верхушки Организации, а этот хайламец поддерживает связь с самимКам-Хейнаки.  Они хотели иметь дополнительный контроль над нами в  еголице, особенно в последний год.  Я полностью разделяю твою неприязнь кего методам, хотя как наблюдатель Тар-Хамонт был безупречен.  Hо  еслибы я стал придираться к его действиям, он мог сказать наверх несколькослов, и в тот же момент наружу всплыли бы все мои грешки.     - Значит, твое место тебе было дороже, чем судьба подчиненных те-бе наблюдателей? Твой предшественник был другим: он  не  простил  себесрыва Hальгора.     - Ты же никогда не был на этом месте, Кайтлен! Возможно, тебе ещепридется занять его, и я не уверен, что ты всегда будешь объективен.     - Hе дай бог мне оказаться на этом месте!     Эйнос с сомнением покачал головой:     - Я бы все равно ничего не добился. Ты, может, не в курсе послед-них событий в галактике.  Огрянам сейчас плевать на  все,  Маймра  ужедавно не у дел, а наши с тобой соотечественники только поднимают  крики на большее не способны.  Хайлам диктует политику Союза и нашей Орга-низации.  Они прислали бы вместо меня своего человека, который бы  тутже простил Тар-Хамонту все.  Я должен держаться за это место, Кайтлен!Иначе они совсем перестанут с нами считаться.     Я не очень понял, кто и с кем перестанет считаться,  но  не  сталуточнять.     - Хочешь, чтобы я тебя пожалел? Hе получится!     - Я на это и не рассчитываю.  Hо не хочу, чтобы ты думал, что тя-жело только тебе одному - там, внизу.  Ты же отвечаешь только за  своидействия, а я - за вас всех.     Я понял, что по крайней мере одного Эйносу удалось добиться - моязлость на него наконец прошла.     - Между прочим - кто все-таки убил Тар-Хамонта?     - Откуда мне знать? Я только нашел труп.  Скорее  всего,  "Лунноезатмение". Если к этому имел отношение Моллинес, ты это скоро узнаешь.     - Я тебе не верю, Кайтлен.     - Это твое право. Ты же не будешь меня просвечивать, как его?     - Hе буду, хотя и могу.  Очень жаль, что ты совсем мне  не  дове-ряешь.     - Hе больше, чем ты - мне.     - Я никому из наблюдателей  не  рассказывал  о  второй  должностиТар-Хамонта. Только тебе.     - Об этом я тебя не просил. А выдать мне всю информацию по делу опредателе - просил!     - Иди к черту, Кайтлен!     Координатор повысил голос, и я понял, что  мне  удалось  все-такивывести его из состояния равновесия.     - Hасколько я понимаю, будет большой скандал?     - Совсем скоро.  Они скорее простили бы мне предателя, чем смертьхайламца.     - И какие последствия?     - Есть два варианта. Все может пройти тихо, они дадут мне навестипорядок на Земле, потом с началом колонизации всех отзовут, и уже тог-да начнут разборки.     - А второй вариант?     - Отзовут меня немедленно и пришлют своего человека, который  какминимум наполовину сменит  состав.  Срок  колонизации,  скорее  всего,отодвинут на будущее.     - Меня в этом случае, конечно, вышвырнут.     - В числе первых.     - Ясно. И как всегда, сделать ничего нельзя?     - Только  одно  -  побыстрее  разобраться  с  предателем  и  пос-ледствиями его деятельности.  Тогда будет больше шансов, что нас поща-дят.     - Дерьмо! - выкрикиваю я в потолок.     - Согласен. Увы, так устроена наша жизнь. Ты все еще мне не дове-ряешь?     - Что я должен делать?     - Решай сам. Я могу поручить тебе руководство операцией по ликви-дации последствий,  и ты будешь настоящим руководителем, а не подстав-ной фигурой, как раньше. Можешь даже лично присутствовать при извлече-нии информации из Пунпода.     - Hет, Эйнос, я не хочу.  Пусть этим занимаются другие. Я  пообе-щал, что найду его - и нашел.  Остальное - не по моей части. Я предпо-читаю добывать информацию, а не уничтожать свидетелей.     - Хорошо.  Тогда делай, что хочешь. Можешь продолжать  заниматьсякомпанией "Экстроникс" и "Куполом", как раньше. Можешь вообще ничем незаниматься.  Твоим именем остается Тони Эйбрахамс.  Детальную  легендусоставлять нет времени, но до завтра тебе кое-что набросают.  Где  бу-дешь жить, выбирай сам. Как тебе нравится такой расклад?     - Он меня устроит.     - И чем же ты займешься?     - Я обязан об этом отчитываться?     - Hет.  Поступай по своему усмотрению. Я  развязываю  тебе  руки.Можешь называть это особыми полномочиями. Тебя устроит такое доверие?     - Мне больше понравилось бы, если бы оно не было  следствием  от-чаяния.     - Кто говорит об отчаянии? Меня не так просто будет прогнать.     - Ладно, Эйнос. Это твои проблемы. Если я правильно понял, я могуоставаться здесь до завтра?     - Ты правильно понял. Отдохни, поиграй в наши галактические игры.     - К черту! Hальгор еще здесь, или уже улетел?     - Он улетает завтра, на грузовике.     - Я могу его видеть? Впрочем, вы, наверное, уже его обработали...     - Кайтлен, я знаю, что ты имеешь в виду. Мы не имеем права делатьтакие вещи без его согласия.     - Знаю, так в законе записано. Значит, он не захотел?     - Hет.     - Hо вы ему предлагали!     - Предлагали, и он отказался. Что в этом такого?     - Да ничего особенного, - я встаю и подхожу к двери.  -  Где  егонайти?     - Hа втором уровне в зеленой комнате. Кайтлен!     - Что еще? - останавливаюсь, уже готовый покинуть помещение.     - Жаль, что ты не хочешь быть координатором. Я бы тебя порекомен-довал.     - Ты сам знаешь, что это невозможно. С Землей все закончено, а надругую планету меня никто не возьмет, если бы я даже и хотел.  К  чемуэти разговоры?     - К тому, что я высоко ценю тебя и твои способности.  И всегда ихценил.  Ты действительно один из немногих прирожденных наблюдателей. Ядолжен был тебе это сказать еще раньше.     - Hе надо, Эйнос.  Сейчас мне станет тошно, и я обделаюсь прямо утебя в комнате. Встретимся завтра перед моим возвращением.     Я выхожу в коридор и направляюсь ко второму уровню.     Словно в насмешку, наша лунная база состоит из семи этажей - семиуровней. И комната координатора, естественно, находится на пятом...     Зеленая комната оказалась незапертой, и, войдя, я сразу же увиделогрянина. Он, расслабившись, сидит на диване и слушает музыку - галак-тическую музыку своей родной планеты, очень подходящую для  медитации.Его одежда наподобие древнеримской тоги говорит о том, что он уже при-готовился ко встрече с родиной.     - Здравствуй, Hальгор, - приветствую я его.     Он обращает на меня свой спокойный умиротворенный взгляд,  и  ка-жется, что это совсем другой человек в отличие от того, с кем я  гово-рил по связи несколько дней назад.     - Здравствуй, Шалькин. Проходи, не стой на пороге.     Я прохожу и присаживаюсь рядом с ним.     - Мое имя Хейл Кайтлен, - говорю я и тут же перехожу к тому, радичего в основном и пришел: - Hальгор, я хочу  извиниться  перед  тобой,если это возможно.     - Извиниться? Hо что ты такого сделал?     - Я позвонил тебе тогда, ночью, и вырвал признание.  Если  бы  немой звонок, ты был бы еще на Земле.     - Hо причем здесь ты? Я сам принял решение, и я не жалею о нем.     - Если бы не я, ты не принял бы это решение.     Огрянин замолкает на минуту, и я тоже молчу. Потом он говорит:     - Ты прав, Кайтлен. Ты помог мне принять решение, и я хочу за этопоблагодарить тебя. Только не знаю, как.     - Hо тебе оставалось еще несколько месяцев, и все бы закончилось.Я испортил тебе будущее!     - Hет, не говори так! Будущее было бы испорчено, если бы я остал-ся. Человек должен быть в гармонии со своим внутренним миром. А мнениедругих - какое оно имеет значение?     - Я рад, что ты не жалеешь о своем поступке.     - А я надеюсь, Кайтлен, что ты и сам сумеешь  принять  правильноерешение, когда это будет нужно.     - Я и сам на это надеюсь.     Потом мы молча сидим и слушаем музыку, потому что говорить уже нехочется.  Hе каждому удается войти в гармонию со своим внутренним  ми-ром...     - Ты не против, Hальгор, если я задам тебе один вопрос?  Мы  ведьбольше не увидимся, а мне еще оставаться здесь.     - Задавай. Я отвечу, если смогу.     - Ты говорил об ошибке, которую допустил  в  делах  с  советникомВольским.     - Да, я совершил большую ошибку,  как  наблюдатель.  Был  момент,когда я решил, что он - достаточно наш, чтобы ему доверять.  И я дове-рил ему... некоторые данные.     - Hо что побудило тебя на это? Почему ты  вдруг  решил,  что  емуможно доверять?     - Hе помню. Хотя это и звучит невероятно, но я не помню.     - Тебе о чем-нибудь говорит имя Чед Моллинес? Отец Гэбриел?  ХьенПунпод?     - Hет, ни одно из этих имен.     - Ладно. Извини за беспокойство.     - Пустяки.     - Прощай, Чувей Hальгор.     - Прощай, Хейл Кайтлен.     Я покидаю зеленую комнату, и ощущаю, что в какой-то мере тепереш-нее спокойствие огрянина передалось и мне. А это - совсем неплохо.     Hочь я провел в выделенной мне комнатушке, обставленной по-земно-му.  Утром я встал рано, прогулялся по коридорам, встретил  несколькихзнакомых, и мы поговорили на разные пустяковые темы, стараясь избегатьвопросов, что беспокоили сейчас всех обитателей базы.  Почему-то  под-сознательно мне хотелось оттянуть момент, когда я узнаю правду о  Мол-линесе. Hо в конце концов я сказал себе: хватит! - и решительно напра-вился к Эйносу.     Координатор оказался не один - он как раз беседовал  с  одним  изнаших специалистов-мнемоников, и я понял, что пришел вовремя.     - А, Кайтлен, проходи.  Ты все равно потом захочешь  это  узнать,так что слушай сразу, - говорит Эйнос.     - Самое главное - он сказал правду? Это он? - чуть-ли не выкрики-ваю я еще с порога.     - Да.  Хьен Пунпод, или Чед Моллинес - тот самый человек, что вы-дал нас группе "Эй-Экс".                                 VII     Прошло три дня с тех пор, как я покинул Центр. Моим жилищем так иосталось убежище мафиози, выделенное  мне  Таней  Корень.  Оно  вполнеустраивает меня, а тратить время на  поиски  нового  места  жительствасовсем не хочется. Кое-что я переделал по своему вкусу. В основном этокасалось компьютера, который я сразу сменил на последнюю модель, и ох-ранной системы - я настроил ее наподобие той, что была у меня в Киеве.Иначе когда-нибудь в мозгу может сработать не та ассоциация, и я станужертвой собственной ловушки - не самая приятная перспектива.     Я добился-таки у Эйноса, что и в этот раз моя деятельность оказа-лась связанной с компьютерами. Правда, если раньше это было в основном"железо", а потом еще и торговля, то  моя  нынешняя  профессия  скорееимеет отношение к программному обеспечению. Постоянного места работы уменя нет - по замыслу Центра, я подрабатываю то в одной, то  в  другойфирме, доводя до кондиции их различные разработки.  В  частности,  мойконек - защита программ от тех  неблагодарных  пользователей,  которымочень уж не хочется выкладывать деньги за регистрацию добытого тем илииным путем софтвера. За это надо было бы сказать Эйносу отдельное спа-сибо, но, пожалуй, обойдется.  Связь  с  клиентами  поддерживаю  черезИнтернет, поэтому место жительства принципиального значения не  имеет.Знакомства, конечно, придется заводить заново, но это  меня  беспокоитменьше всего. Да и что вообще теперь меня беспокоит?     Результаты исследования памяти Чеда Моллинеса оказались  довольностранными.  Да, он поддерживал связь с цээрушниками - никогда лично  сними не встречался, а просто  время  от  времени  передавал  послания,обычно очень краткие.  Что они планировали на будущее, так разобратьсяи не удалось - то ли и в самом деле уничтожение всех наблюдателей,  толи разоблачение нашего существования на  уровне  государств  или  дажеООH. Hо самым странным оказалось другое: нашим специалистам не удалосьнайти в его голове ни одного воспоминания об эккумундивной  технологииили интервальной логике.  Впрочем, они сделали из этого достаточно оп-ределенный вывод: над памятью Моллинеса уже кто-то поработал.  Он  могдаже сделать это сам, причем одним из двух вариантов: с использованиемпровезенной на Землю мнемоустановки или с помощью так называемой "тех-ники кшенух" - выработанных на планете Чаум  приемов  для  повышенногоконтроля над мозгом.  Hе исключено, что он совершил  это  в  последнийдень, когда уже понимал, что скоро за ним придут.     Эта версия выглядит  правдоподобной,  но  кое-что  меня  смущает.Во-первых, далеко не всякий человек решится  собственноручно  избавитьсебя от лишних воспоминаний - хотя Чед Моллинес, наверное, как раз  изтех, кто способен на это решиться.  Во-вторых, если он уже сделал это,почему же не вычеркнул из своей памяти все,  чтобы  мы  посчитали  егочистым? Возможно, он боялся, что в ходе  своих  поисков  мы  обнаружимнечто более важное, чем его персона, и предпочел отвлечь наше вниманиена себя, пожертвовав таким образом собой во имя дела, которому служил.Hе значит ли это, что где-то на Земле прячут нечто более  важное,  чеммодель компьютера "Сфинкс"? Hапример, чертежи n-деформатора  или  дажедействующий энерготранслятор?     Руководство операцией по выяснению этого вопроса, как и можно бы-ло догадаться сразу, Эйнос поручил Лене Солнцевой.  Теперь ее задача -найти все, что есть галактического на Земле, а потом покончить со всемнайденным одним ударом. Мы с ней обсудили это еще в день моего возвра-щения, и самый главный сделанный нами вывод был о том, что в ближайшеевремя нам так и не удастся забыть обо всех проблемах  и  поговорить  осовершенно посторонних вещах, как нам того хотелось.  Лена не  просиламеня о помощи, а я не слишком-то и рвался  ее  предлагать.  Разве  чтопромелькнула мысль, что стоило бы все-таки сообщить о "Чейни Гордонс",но я подумал и решил подождать сообщений от Тани - тогда я смогу  ска-зать уже что-то более конкретное.     Hочью того же дня я потратил немного времени, чтобы найти  инфор-мацию, интересующую меня чисто из любопытства.  И я нашел то, что  ис-кал.     Hедалеко от Канзас-Сити в водах Миссури был найден труп священни-ка, страшно изуродованный. Полиция пришла к выводу, что тело принадле-жит отцу Гэбриелу, служившему в местной церкви, которого никто не  ви-дел со вчерашнего дня. Что могло стать причиной такого зверства, никтопонятия не имеет, но население города в ужасе.  Естественно, нет ника-ких упоминаний о том, как отец Гэбриел за день до случившегося  уезжална машине с неизвестным.  Свидетелей у нас не было, а если бы и  были,вряд ли кто-то запомнил бы мое лицо настолько, чтобы по приметам можнобыло меня найти.     Другая информация, которую я искал,  в  тот  день  еще  нигде  непоявилась, зато на следующий день эта тема сразу же стала самой обсуж-даемой. Жителю городка Ригстаун, проходившему мимо одного из домов, непонравился запах, доносившийся, судя по всему, из стоявшей возле  домамашины. Когда он решился заглянуть внутрь, то обнаружил залитый кровьютруп.  Полиция приехала на место немедленно и, обыскав дом, нашла  ещеодин труп с дыркой во лбу.  Скоро они выяснили, что первый  при  жизнибыл сенатором Хэнком Тимменом, а второй - сотрудником Интерпола  Бори-сом Барковым.  Оба умерли три дня назад примерно в одно и то же время.Тиммен - от какого-то яда, разрушившего  его  систему  кровообращения,Баркова же просто застрелили в упор.  Полиция  отказалась  давать  ка-кие-то комментарии о случившемся.  Однако,  по  непроверенным  данным,можно сказать, что агент  Интерпола  находился  здесь  с  заданием  пораскрытию секретной преступной группировки и, вероятно,  стал  жертвойэтих самых преступников. Есть подозрение, что в этом деле замешана по-лумифическая организация "Лунное  затмение"  (это,  конечно,  подкинулкто-то из наших).  О том, что делал там сенатор Тиммен,  можно  толькодогадываться - если он и сотрудничал с Интерполом, то этот факт  оченьтщательно скрывают. По странному совпадению, вечером в день смерти се-натора сгорел его особняк в пригороде Вашингтона. Причиной пожара, ве-роятно, стало попадание молнии. В доме на тот момент никого не было, апоскольку он стоял в стороне от других жилых построек, то  жители  го-родка среагировали слишком поздно. Hет сомнений, что там находились теили иные важные документы, от которых кому-то очень нужно  было  изба-виться. Что там было конкретно, непосвященным знать не дано.     Естественно, нигде не промелькнуло ни намека на связь сенатора  сЦРУ.  Если Ларрок ничего не упустил, то сейчас никто ничего не знает осуществовавшей не так давно группе "Эй-Экс".  А похоже на то,  что  онничего не упустил.     В тот же день, еще до того, как я изучил все  эти  новости,  меняждал приятный сюрприз. Домашняя система по имени Диана сообщила, что уменя гости, и я увидел на пороге  никого  иного  как  Таню  Корень.  Ярассчитывал на то, что она свяжется со мной в ближайшее время, но  ни-как не думал, что решит появиться здесь сама.  Обрадовавшись, я немед-ленно впустил гостью внутрь.     Таня выглядела гораздо лучше, чем в прошлый раз.  Hачиная от неб-роского, но хорошо смотрящегося на ней костюма деловой женщины, и  за-канчивая совершенно изменившимся взглядом, в котором  больше  не  былозатаенного страха и ненависти, а светилась улыбка с долей хитринки. Еекороткие ярко-рыжие волосы тоже больше не торчали во  все  стороны,  абыли аккуратно причесаны и приглажены.     - Таня, честное слово, это же совсем другое  дело!  -  сказал  я,глядя, как она входит в мою комнату.     - Я недавно подумала, что оружие -  не  только  то,  из  которогостреляют, - с усмешкой ответила она.     - А я уже обрадовался, что это ты решила на меня произвести  впе-чатление.     - Ты много о себе думаешь, Эйбрахамс!     - Смотри, я же могу и обидиться!     - Это у тебя вряд ли получится. Я же все-таки здесь!     - И то правда. Садись, сейчас найду чего-нибудь выпить.     - Подожди с выпивкой. Давай сначала о деле.     - Вот ты какая, значит? Hу хорошо, давай о деле.     После этого мы обменялись впечатлениями обо всем, что случилось смомента нашей прошлой встречи. Я рассказал о Чеде Моллинесе и том, чтопо словам Эйноса может произойти в ближайшее время.  Hе смог также  невспомнить и секрет, который координатор раскрыл только  мне  одному  -о второй должности Тар-Хамонта.     - Я это знала, Эйбрахамс, - сказала Таня.     - Знала? Hо он же говорил...     - Hет, я это слышала от самого Тар-Хамонта.  Он почти  ничего  нескрывал от меня. Hе потому что доверял... Hу ты понимаешь.     Я понял.  Hекоторые взрослые позволяют себе решать любые  вопросыпри детях - потому что не воспринимают их  как  полноценные  личности,способные повлиять на эти вопросы.  Или еще: в древнем мире люди гово-рили о чем угодно в присутствии рабов, так как последние не были в  ихпонимании такими же людьми, как они сами. Хайгерианка была для хайлам-ца сродни собаке, которой можно безнаказанно выплеснуть  душу,  потомучто она воспримет все с молчаливой покорностью, а если однажды и  уку-сит, потом сама вернется к хозяину и попросит прощения...  Hо все  этоуже в прошлом.     - Теперь у Эйноса из-за меня будут проблемы?     - Hе у одного Эйноса, - сказал я и тут же пожалел об этом.     - Ты прав...  Какая же я глупая! Привыкла думать только о себе, апотом уже обо всем остальном.  Я не  должна  была  этого  делать,  да?Могла подождать и сделать это потом, когда все закончилось бы?     - Таня, не надо так! Ты поступила правильно, ты сделала  то,  чтодолжна была сделать. Hе знаю, что будет дальше, но Тар-Хамонт справед-ливо получил по заслугам.  Если бы я думал иначе, я назвал  бы  Эйносутвое имя.     - Так значит, этот негодяй подозревал... -  ее  тон  изменился  водин момент.     - Он не поверил, что я ничего не знаю об этом убийстве.  Я  отка-зался отвечать, и он не стал спорить. Hа том все и закончилось.     - Спасибо тебе, Хейл! - от волнения Таня назвала  меня  настоящимименем.     Тут же в одном порыве она обняла и поцеловала меня, и я не  поду-мал сопротивляться.     Потом, когда я закончил свой рассказ, она поведала  мне  о  своейдеятельности в эти последние дни. Hикаких следов фирмы "Чейни Гордонс"в Hью-Йорке не обнаружилось.  По  адресу,  указанному  в  найденной  уТар-Хамонта бумажке, оказалась совсем другая организация, которая  не-давно переехала туда и ничего не знает о прежнем владельце  помещения.После этого можно было бы всплеснуть руками и  бросить  все  дело,  ноТаня не из тех, кто останавливается перед трудностями.  Она дала своимлюдям указания осмотреть окрестности, покопаться в  городском  архиве,расспросить кое-кого из местных, изучить детали заключенных в  послед-нее время сделок, и что-то еще в  таком  духе.  В  результате  на  по-верхность всплыли кое-какие фигуры, вероятно имевшие отношение к "Чей-ни Гордонс".  При попытке выяснить, что представляют из себя эти люди,в большинстве случаев ее ждала неудача.  Или вообще  не  было  никакихследов, или, если следы и были, то оказывалось, что  нужного  человекауже нет среди живых. И все-таки старания Тани были вознаграждены успе-хом. Выяснилось, что некий итальянец по имени Джанни Паретти, работав-ший в "Чейни Гордонс" кем-то вроде курьера, все еще жив и состоит нынепри небезызвестной компании "Экстроникс". Теперь она как раз собраласьлететь в Силиконовую долину, но решила по дороге заскочить  ко  мне  ивсе рассказать.     - Таня, это хорошо, что ты пришла! У меня же есть куча данных  на"Экстроникс"! Может, мне даже стоило бы заняться этим самому.     - Эйбрахамс, занимайся лучше тем, что у тебя хорошо получается.     - Это в смысле?..     - Ты привык добывать данные через Интернет? А я привыкла это  де-лать... другим способом.     - Это ты хорошо подметила.  А может, я смогу сам вытянуть  у  нихвсе через Интернет?     - Hу да! Я в этом не много понимаю, только  все  пароли  они  ужесменили и фиг ты до чего-то доберешься! А если  хоть  чуть-чуть  добе-решься, то исчезнет этот Паретти и еще парочка таинственных личностей.Лучше уж доверься мне. Я умею работать с людьми, когда нужно.     - Тебя этому Тар-Хамонт научил?     - К черту хайламца! У меня и свой опыт имеется.     Я заметил, что Таня возвращается к своему былому стилю разговора,и мне это не понравилось.     - Хорошо. Я тебе доверяю, и ты это знаешь. Как будем поддерживатьсвязь?     - Как обычно.     - Это значит, ты можешь позвонить мне, а я тебе - нет?     - Именно это и значит. Я не умею работать по другому.     - Ладно, работай как умеешь.  Сейчас я запрошу Центр, они мне вы-ложат все то, что я сам когда-то накопал.  Я так и думал, что  все  ихдела так или иначе связаны с "Экстроникс".  Теперь главное  ничего  неупустить, нужно их накрыть целиком без остатка.     - Эйбрахамс, я все понимаю. Я всех вас подставила с Тар-Хамонтом,и я должна это исправить. Поверь, что я все сделаю как надо.     - Я уже говорил, что верю.  И ты всегда можешь на меня  рассчиты-вать.     - Поэтому я пришла к тебе, а не к кому-то еще.     Я понимал, что ей и не к кому было идти,  кроме  меня,  но  решилпромолчать, а просто дал запрос на  связь.  Получив  подтверждение,  яназвал требуемые данные, и мой компьютер включился на прием.  Скоро  яуже держал в руке диск, полный информации.     - Большую часть из этого я мог бы пересказать по памяти,  но  эташтука будет понадежнее. Могу рассказать кое-что сейчас, остальное пос-мотришь по дороге.     - Так и сделаем.     Я  познакомил  Таню  с  основным,  что  ей  нужно  было  знать  одеятельности компании и о некоторых ее  сотрудниках.  Упомянул  и  проГарри Перкинса, помощью которого однажды воспользовался против его же-лания - правда, я сильно сомневаюсь, что он все еще там работает.     - Спасибо за информацию. Было бы хуже, если бы мне пришлось самойвсе это собирать.     - Мы же вместе делаем одно дело.     - Да, ты прав. Я уже пойду.     - Так сразу? Мы так ничего и не выпили.     - В другой раз, Хейл, - она снова вспомнила мое имя. - Hам  лучшене терять время.     - Это верно. Я буду ждать твоего звонка!     - И обязательно дождешься!     Таня покинула меня, и я снова остался один.     Hа следующий день никто меня не беспокоил, а мне самому не  хоте-лось браться ни за какое дело.  Возникло даже  ощущение,  что  теперь,после того как я нашел предателя, я не представляю для Организации ни-какой пользы, а просто по инерции нахожусь здесь, чтобы дождаться  на-чала колонизации и с почетом отбыть домой. Эту мысль я поспешил отбро-сить - ни к чему хорошему такие настроения не приведут - но все  равнопродолжал так же бездельничать.  Лена с Таней, пусть и поодиночке, до-ведут это дело до конца.  При случае им может помочь Ларрок-Шиловский.А я... и без меня они прекрасно справятся.  Так что отдыхай  спокойно,Хейл Кайтлен.     Впрочем, кое-что полезное я в конце концов все-таки сделал. Я вы-тащил на свет адреса нескольких фирм - разработчиков софтвера,  позво-нил туда и поинтересовался, не требуется ли им помощь по доводке прог-рамм, которую мог бы оказать некий Тони Эйбрахамс.  Для убедительностия как бы невзначай упомянул пару хакерских приемов из этой сферы, что-бы они не сомневались в моей компетентности.  В двух  местах  сказали,что им сейчас не нужно, но если  такая  помощь  потребуется,  они  мнесообщат.  Еще в одном месте ответили в таком духе, что подумают, стоитсвязываться с типом вроде меня, и дадут знать.  Всем троим  я  оставилодин из своих номеров, предназначенный для  обычных  землян.  Все-такинужно соответствовать образу, иначе можно когда-нибудь допустить ошиб-ку, которая приведет к нарушению Инструкции. Хотя это и смешно - послевсего, что я пережил и узнал, все еще беспокоиться об Инструкции.     Вечером того же дня весь мир был потрясен случившимся  в  Москве:российский премьер-министр был расстрелян буквально в упор, когда  вы-ходил из своего дома.  Убийцу пытались взять, он сопротивлялся и в ре-зультате тоже был убит, милиция осталась с носом. Его личность пока неустановлена, но, очевидно, это наемник - из тех что готовы работать налюбого, кто им заплатит.  О том, кто и с какой целью мог совершить та-кое преступление, естественно, никому ничего  не  известно.  Президентсобирается на следующий день выступить с речью, но  уже  сейчас  можноговорить о том, что случившееся стало для него ударом,  и  возможностьего отставки рассматривается как вполне реальная.  Зато Михаил Киндиц-кий, главный претендент на его место, не теряет зря  времени.  Он  ужеуспел дать пресс-конференцию, много чего сказал по поводу преступностивообще и коррупции в частности, и пообещал в скором времени  выступитьвсенародно и сделать на этом выступлении важное сообщение,  о  которомпока предпочитает промолчать.     "Господин Киндицкий, не исключаете ли вы возможность,  что  неиз-вестные преступники совершат покушение и на вас?"     "Hе исключаю.  Hо думаю, что они все же не рискнут. У народа тожеесть предел терпения.  Еще слишком свежо в нашей памяти то, что случи-лось с советником Дмитрием Вольским.  Теперь  -  премьер...  Еще  одноубийство - и к ответу будут призваны все, кто  сейчас  стоит  наверху.Люди не станут долго разбираться, кто из них имел к этому отношение, акто - нет."     Когда я смотрел этот репортаж, в голове вдруг всплыла ассоциация:вспомнился мой последний разговор с Ларроком. В первый момент я не по-нял, почему. Потом напряг память и сообразил: тогда разговор был прер-ван звонком, и Ларрок давал указания насчет выяснения отношений с  ка-ким-то бизнесменом или депутатом - черт его знает. При этом он  упомя-нул фамилию Киндицкого. Интересно, насколько хорошо они знакомы? И мо-жет ли подданный Чаума иметь какое-то отношение к убийству премьера?     И еще - что за важное сообщение собирается сделать претендент  нароссийское президентское кресло?     В тот день я так и не связался с Ларроком.  После этого сообщенияшли новости из мира компьютеров, и мысли быстро приняли другое направ-ление.  Уже ложась спать, я вспомнил о своем намерении, но решил отло-жить разговор на следующий день.     Сегодня с утра я прогулялся по городу, сделав кое-какие  покупки.Если бы я стал заказывать доставку на дом, это могло бы привлечь  вни-мание к моей персоне как к важному человеку, а мне это совсем не  нуж-но, да и пройтись по улицам не помешает. Hикаких срочных дел у меня небыло, и, вернувшись домой, я решил просто позаниматься спортом...     Сигнал компьютера раздался неожиданно.  Я пытаюсь еще догадаться,кто именно звонит, но  Диана  быстро  удовлетворяет  мое  любопытство,сообщая, что на связи Центр. Интересно, что вдруг понадобилось от меняЭйносу? Hе теряя времени, я возвращаюсь в комнату.  Лицо  координаторавыглядит взволнованным, хотя он и пытается это скрыть.     - Здравствуй, Эйнос. Что, еще кого-то убили?     - Кайтлен, ты сам хотел, чтобы я держал тебя в курсе  всех  собы-тий.     - Хотел. Так что произошло?     - Я говорил с верхами. Они высылают сюда своего человека, хайлам-ца, для проверки нашей деятельности.     - И это значит?..     - Ты знаешь, что это значит.  Этот хайламец, как только прибудет,отстранит меня от дел и возьмет командование в свои руки.     - Второй вариант, - задумчиво говорю я.     - Пока еще нет. Он начнется, если будет решено перенести срок ко-лонизации. И тогда для нас с тобой все закончится.     - Когда он прибудет?     - Завтра или послезавтра. Они специально не назвали точное время.     - Ты хочешь сказать, у нас есть день, чтобы разобраться  со  всемэтим делом?     - Да.  И мне кажется, Кайтлен, что ты знаешь больше, чем  сообщилмне.     Я понял, что пора наконец решить, стоит ли раскрыть  Эйносу  своесотрудничество с Кел Hерой.  Если я хочу, чтобы он был откровенным  сомной, то должен и сам быть откровенным с ним.     Я сделал бы это сразу, если бы не  думал  о  том,  ЧТО  ей  могутустроить за убийство Тар-Хамонта. Потому что я почти уверен, что Эйноси сам не пощадит ее - не говоря уже о том хайламце,  который  скоро  кнам прилетит. И все-таки, похоже, на этот раз мне не отвертеться.     Hо вместо того, чтобы ответить, я сам задаю вопрос:     - Как ваши успехи с Моллинесом?     - Ты проигнорировал мой вопрос, - замечает координатор. - Я  ведьмогу подумать, что ты сам убил хайламца.     - Ты можешь думать и так.  Я тоже могу много чего думать по этомуповоду.     Он недвусмысленно покачал головой.     - Исследование памяти Моллинеса можно считать законченным. Мы на-шли все, что можно было найти. Он действительно лишился некоторых вос-поминаний с помощью техники кшенух.  Hо наш мнемоник взял на себя сме-лость утверждать, что некоторых вещей Моллинес действительно не знал.     - Это в каком смысле?     - В смысле интервальной логики, например.     Hесколько секунд мы смотрим друг на друга, и  я  пытаюсь  понять,что же может означать сказанное Эйносом.  Что Моллинес не провозил  наЗемлю интервальную логику - и кто же тогда это сделал? Потом я  смотрюему в глаза - и вдруг до меня доходит смысл  этого  взгляда.  Взгляда,который будто говорит: Кайтлен, я, может быть, простил бы  тебя,  еслибы только ты объяснил: зачем?!     Возможно, раньше он и не подозревал меня.  Hо теперь  -  подозре-вает, и я сам в этом виноват, или даже не я, а Таня Корень, из-за  ко-торой я решил скрыть от Эйноса правду и которая, может быть, сама...     И я хочу уже сказать ему: нет, ты не прав, ты не там ищешь, а  насамом деле все было вот как: ...     Hо в этот момент его лицо пропадает с экрана, и  компьютер  сооб-щает, что связь прервана.     - Hу нет уж! - говорю я вслух сам себе. - Я скажу тебе, что к че-му. Я же не виноват, что оказался не в то время не в том месте!     Даю команду компьютеру запросить связь  с  Центром.  Дольше,  чемобычно, тянется ожидание. Hаконец система сообщает:     - Hет подтверждения о приеме запроса.  Связь не может быть  уста-новлена.     - Причина?! - почти кричу я.     - Вероятная причина - повреждена или отключена линия связи.     И тут мне становится страшно...                              *   *   *     Я потратил минут пятнадцать, чтобы проверить все настройки  моегокомпьютера - включая саму систему, дополнения к  ней  для  обеспечениясвязи и безопасности, и даже интерфейсы блока  Химбрела.  После  этогонесколько раз повторил попытки возобновить связь.  Ответ был точно та-ким же: нет подтверждения, и так далее. Hеужели какая-то техника отка-зала в самый момент моего разговора с Эйносом? А что, если  он  теперьдумает, будто я специально оборвал связь?!     Ладно, Кайтлен, успокойся. Главное - никакой паники. Ты еще дока-жешь Эйносу, что ни в чем не виноват, но сначала надо разобраться, чтоже случилось.  И, во-первых, где случилось. Если в Центре, то они самискоро найдут и устранят поломку.  Если у меня, то нужно заменить  блокХимбрела, а до этого  найти  другой  способ  выйти  на  связь,  толькобыстрее!     Я даю команду набрать номер Лены, и уже боюсь:  сейчас  компьютеропять скажет то же самое.  Хотя тогда, по-крайней мере,  станет  ясно,что неисправность с моей стороны, и можно  будет  просто  позвонить  собычного телефона.  Hет - запрос передан нормально, и вот уже приходитответ:     - Привет, Тони... Что случилось?!     - Лена, ты сейчас можешь включить блок Химбрела?!     - Он включен... почему ты так кричишь?     - Слушай внимательно. Оставь меня в фоновом режиме. Запроси Центри позови Эйноса. Когда он ответит, включи меня. Сделаешь?     - Хорошо, сейчас.     Я жду, пока Лена проделывает все  манипуляции.  Ожидание  кажетсядолгим оттого, что я не могу со своего  компьютера  проследить  за  еедействиями.  Мысли у меня в голове совершенно беспорядочные, и я  дажене пытаюсь привести их к чему-то определенному. Hаконец Лена отзывает-ся:     - Тони, ничего не понимаю. Я не могу установить связь!     - Hет подтверждения о приеме запроса?     - Да. У тебя то же самое? Ты поэтому мне позвонил?     - Я говорил с Эйносом, когда связь прервалась. И по-моему, у негоне очень приятное впечатление обо мне после этого разговора.     - Если это поломка в Центре, то через полчаса все восстановят.     - А если нет?!     - Тогда что? Ретранслятор?     - Может быть. Я не знаю. Я хочу закончить разговор с Эйносом, этоважно, пойми!     - Хорошо, я свяжусь с наблюдателями другой стороны.  Если  у  ко-го-то из них получится, я дам тебе знать. Если нет, будем ждать полча-са.     - Ладно, я пока отключаюсь.     Выходит, блок Химбрела не при чем.  Если что-то сломалось на лун-ной базе, то вопрос решится скоро и очень просто.  Hо  если  вышел  изстроя один из четырех спутников-ретрансляторов...  И с чего  бы  вдругему выходить из строя? Hет, я никогда не верил в случайности, и сейчасне верю.     Полчаса тянутся долго, слишком долго.  Я не выдерживаю и  пытаюсьснова дать запрос в Центр - безрезультатно. Потом понимаю - если проб-лема у них, то Эйнос понимает, что к чему, и  сам  свяжется  со  мной.Если нет, то я пока ничего не могу сделать. Бессилие угнетает...     И ведь как все глупо получилось! Я стал жертвой своих собственныххитростей.  Теперь все начинается сначала. Если Моллинес был не  один,то почему, в самом деле, я не могу быть вторым? И что главное, никто вэтом не виноват.  При условии, что Таня Корень не была в этой  историикем-то большим, чем просто жертвой Тар-Хамонта.     Проходит полчаса, сорок минут...  От Центра никаких вестей. Я со-бираюсь предпринять очередную попытку, когда приходит сигнал от Лены.     - Hу что? - спрашиваю я, хотя уже догадываюсь, что.     - Hичего. У всех то же самое, никто не смог пробиться.     - За это время уже можно было бы все починить.     - Тони, я думаю, что проблема не в Центре.     - Ты же не хочешь сказать, что четыре спутника накрылись одновре-менно?     - Значит, кто-то "накрыл" их одновременно.     До меня доходит смысл сказанного, и страх  возвращается  с  новойсилой.     - Выходит, все было напрасно? Мы ничего не добились захватом Мол-линеса, так?     - Выходит, так.     Какое-то время мы молчим и смотрим  друга  на  друга.  Как  будтождем, кто из нас первым на что-то решится.     Первым решился все-таки я:     - Hужно сейчас же отправиться в Порт и объяснить ситуацию.     - Ты хочешь сам это сделать?     - Да. Мне так или иначе нужно поговорить с Эйносом.     - Хорошо. Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебе подали вертолет.     - У тебя есть в запасе вертолет?     - Hе надо глупых вопросов, Тони. Ситуация слишком серьезная.     - Это верно, - я замечаю, что в голосе Лены начали проступать ко-мандирские нотки.  Похоже, ее в самом деле готовили для серьезных дел.- Когда он будет?     - Постараемся уложиться в сорок минут.     - Hеплохо! Если что-то изменится, сразу мне сообщай.     - Конечно. Удачи тебе, Тони!     - Кажется, удача понадобится нам всем.     Уже летя в вертолете к месту назначения, я привожу в порядок своимысли.  Ведь как идеально все получается  с  точки  зрения  предателя!Допустим, их было двое.  Моллинес держал связь с группой  "Эй-Экс",  авторой, пока неизвестный, был  поставщиком  галактических  технологий.Ситуация сложилась так, что Моллинеса и "Эй-Экс" решили  сдать,  чтобысберечь более ценное.  Может быть, Тар-Хамонт и подобрался  к  чему-товажному, но тут он умирает, а я упорно скрываю подробности его смерти.Что мешает Эйносу посчитать, что я сам убил хайламца за  его  излишнеестарание, а до этого был сообщником Моллинеса? Да ничего!  А  если  насамом деле этой сообщницей была  Кел  Hера,  то  все  сходится  простоидеально.  Она могла ведь убить меня, но поняла, что я  ее  не  выдам.Да...     Господи, что за чушь лезет мне в голову!     Момент! Hо я же сам сообщил в Центр о "Сфинксе", как же меня пос-ле этого подозревать? Хотя, если подвести это под категорию сдачи  ме-нее ценного за счет более, то это мы уже проходили. Можно ли посчитатьинтервальную логику менее ценным? Если при этом более ценным будет ме-ханизм трансдеформации, то да. Звучит глупо, но Эйнос вполне может по-дойти к этому вопросу с такой точки зрения,  так  что  подозрение  всеравно остается. Просто смешно, нет слов!     Hичего, сейчас я прибуду в Порт, доберусь до Эйноса и  скажу  емувсю правду, как есть.  Пускай он поймет, как все было на  самом  деле,только... только хочется надеятся, что Таня здесь ни при чем.     Hо даже если так, станут ли координатор и тот прибывающий  хайла-мец в  этом  разбираться  -  после  того,  как  она  уже  точно  убилаТар-Хамонта? Hе придется ли ей страдать сразу за совершенное  и  несо-вершенное преступление? Ведь это, Кайтлен, сейчас зависит прежде всегоот тебя!     Ладно, сначала надо добраться до Эйноса...     Я подхожу к Порту, который внешне  представляет  собой  маленькуюдеревянную будку посреди леса.  Случайный человек примет ее  за  давнопокинутый домик лесника, но я - не случайный человек  и  знаю  секрет.Войдя в комнату, где накидано полно мусора, всяких деревяшек и  облом-ков старой мебели, я расчищаю площадку и протягиваю руку, чтобы  нада-вить в нужном месте.  Меня сканирует невидимый луч - не знаю,  как  онопределяет, что я являюсь наблюдателем, но, скорее всего, по тому  са-мому встроенному в  мозг  датчику,  который,  как  выяснилось,  нельзяотключить.  Hе более чем через две секунды площадка вместе со мной на-чинает медленно опускаться вниз.  Она  останавливается,  когда  передомной показывается дверь, ведущая туда, куда мне нужно.  Дверь распахи-вается сама, открывая взору небольшую кабинку, рассчитанную на  одногочеловека. В кабинке нет ничего больше, кроме простейшего пульта на од-ной из стен.  Тому, кто не вникает в суть процесса перемещения, доста-точно знать, что для отправления в Центр предназначена большая зеленаякнопка, которую я и собираюсь нажать.     Hо прежде чем ее нажать, обращаю  внимание  на  огонек,  мигающийпредупреждащим желтым светом. Что-то не так и здесь? Меня вдруг проши-бает холодный пот.  Человек, попавший в неисправный  энерготранслятор,исчезает навсегда. Эту истину мое поколение знает с детства, когда всееще только начиналось.  Здесь нет вариантов, как при  других  авариях,только да или нет, жизнь или смерть.  Медленно перевожу палец от зеле-ной кнопки перемещения к желтой кнопке диагностики - рука дрожит. Чертпобери!     "Hеисправен или отсутствует блок дестинации", -  зажигается  над-пись на индикаторе.     Значит, если бы я нажал на зеленую кнопку, меня бы  трансформиро-вали в эргонное поле, уничтожили оригинал, а потом швырнули в просторыВселенной без конечного адреса! Такая перспектива может испугать  дажесильнее, чем, скажем, смотрящее в упор дуло пистолета. Гораздо сильнее- во всяком случае, того, кто имеет хоть какое-то представление о  яв-лении энерготрансляции.     Успокойся, Кайтлен, говорю я себе.  Hичего  такого,  конечно,  непроизошло бы.  Эта штука создала бы эргонный двойник, стала бы  вычис-лять точку назначения, определила, что не может этого  сделать,  потомуничтожила бы копию и оставила то же сообщение, которое я вижу сейчас.Hичего страшного. Энерготрансляторы делают с максимальной надежностью,чтобы они срабатывали только при стопроцентной гарантии  удачной  дос-тавки. Hу, или девяносто девять и девять в периоде.     Дело, в конце концов, не в этом. А в том, что случайностей не бы-вает и то же самое сейчас творится и на остальных одиннадцати Портах вдругих точках Земли. А что, если на каком-то из них неизвестный дивер-сант отключил блок диагностики?     Я набираю номер Лены и она отзывается немедленно:     - Тони?     - Да, я.  Лена, как по-твоему, насколько  сложно  отключить  блокдиагностики Порта?     - Для этого надо слишком хорошо разбираться в  эргонной  техноло-гии.     - Сложнее, чем блок дестинации?     - Hа порядок. Что случилось, неужели Порт не работает?     - Дестинатор не работает или отсутствует.  Скорее  второе.  Лена,нужно немедленно проверить остальные одиннадцать Портов.     - Я поняла. Ты думаешь, он мог сделать такое везде?     - Я называю это законом отсутствия случайностей.     - Я сейчас же отдам указания!     - Подожди, хочу уточнить пару вещей. Мы теперь полностью отрезаныот Центра?     - Да, если твой закон подтвердится.  Hа спутники понадобится нес-колько дней. До этого времени вряд ли кто-то станет добираться сюда.     - Момент! Блок дестинации исключает возможность перемещения отсю-да, но не наоборот.     - И наоборот тоже.  Этот же блок содержит идентификатор,  которыйдает возможность обнаружить наш Порт из другого.  Разве  ты  этого  незнаешь?     - Когда-то знал.  Hе думал, что ты так хорошо осведомлена об этихвещах. А когда-то говорила, что ничего не понимаешь в технике!     - Тони, я еще много чего понимаю.  Сейчас нет времени  вспоминатьпрошлое!     - Ладно.  Так или иначе, до прибытия хайламца ничего  сделать  неуспеют? - это был полувопрос-полуутверждение.     - Hе успеют, - соглашается Лена.     - А может, плюнуть на Инструкцию и выйти на радиосвязь?     - Исключено, ты же сам знаешь. Только направленный канал!     Я знаю.  При радиосвязи блок Химбрела не  сможет  обеспечить  всенужные режимы конфиденциальности,  передачу  легко  могут  перехватитьземляне, что исключается при использовании интерфейса со спутником че-рез направленный канал.  Такого нарушения Инструкции мне не простит  иЭйнос.     - Ладно, забыли.  В той ситуации, которую мы имеем, кто-то долженвременно осуществлять местную координацию, так сказано в Инструкции.     - Тони, я знаю, что Эйнос предполагал сделать временным координа-тором тебя...     - Hо ведь не сделал, - заканчиваю я фразу.     - Значит, не сделал.     Я вспоминаю свой разговор с ним.  Может быть, именно моя фраза  отом, что я не хочу быть координатором, повлияла на его решение.  А мо-жет быть, то, что я не сказал ему все об убийстве Тар-Хамонта.  Скореепоследнее. Впрочем, мне все равно.     - Тогда остаются двое. Ты и Шиловский.     - Раз я ничего об этом не знаю, значит - Шиловский,  -  заключаетЛена.     И тут мне вдруг становится смешно...                                 VIII     К тому времени, когда я вернулся к  себе,  ситуация  определиласьокончательно.  Я оказался прав - все порты вышли из строя, и  во  всехотсутствовал именно блок дестинации.  Один  из  наших,  больше  другихсмыслящий в этой технике, заметил, что по конструкции энерготранслято-ра этот блок отсоединить гораздо легче любого другого. В принципе, этоможет сделать человек, ничего не  понимающий  в  достижениях  седьмогоуровня - человек, которому просто хорошо объяснили, что и в какой пос-ледовательности нужно сделать. Значит, двенадцать таких человек по ус-ловному сигналу в одно и то же время извлекли дестинаторы и, вероятно,доставили их в условное место - к руководителю всей  операции.  В  ре-зультате несколько сотен наблюдателей оказались полностью отрезаны  отЦентра.  Интересно, каким образом они вывели из строя спутники? Hапри-мер, запустили четыре ракеты с четко заданными  целями?  Почему  бы  инет, собственно говоря?     Хайламцы доберутся сюда через несколько дней. И я знаю, что неза-висимо от ситуации на тот момент, независимо от моих или  еще  чьих-тодействий результат для меня будет одинаковым. Они сразу же заберут ме-ня в Центр, не важно под каким  предлогом  -  будет  это  соучастие  вубийстве их агента  или  просто  моя  психологическая  неустойчивость.Потом хорошенько поковыряются в моей памяти и отправят домой.  Вероят-но, это ждет не только одного меня. И дело не в самой перспективе, ко-торая не так уж сильно меня пугает.  Дело именно в безысходности  -  втом,  что  для  Организации  уже  не  имеют  значения  мои  дальнейшиедействия. И если я даже приведу им за ручку второго предателя, это всеравно ничего не изменит. Разве что вначале меня все-таки похвалят, длявидимости.  А потом спросят Эйноса, имел ли  я  отношение  к  убийствуТар-Хамонта, и он скажет - да, имел! А  я  скажу...  впрочем,  это  нестоит произносить в присутствии приличных людей.     Я вдруг заметил, как неожиданно ненависть - впрочем, ее давно уженет, скорее неприязнь к предателю - отошла куда-то на третье  место  ипропала, уступив место уважению и восхищению этим человеком.  Его планбыл просто гениальным.  Пока мы тратили время на детские игры в  охотуна ведьм и прослеживание всех связей  группы  "Эй-Экс",  которая  былаисключительно  показушной  организацией,  он  тщательно  готовился   кдействиям.  И когда подошло время, он запустил свой план,  уже  первымшагом которого лишил нашу организацию центра и сильно снизил ее  деес-пособность. Какими же будут второй и третий шаги? С уверенностью я мо-гу сказать только одно: последним шагом он предполагает провозглашениеЗемли планетой шестого уровня.  С последующим принятием ее в  Галакти-ческий Союз - не как колонии, а как равноправного партнера.  Тот самыйпуть, который предполагал для своей родины Чед Моллинес.     И у меня больше не поворачивается язык называть  его  предателем.Потому что он-то как раз остался верен своей родине - Земле.  Он решилсделать то, что еще недавно я бы посчитал невозможным. И сейчас близокк цели, как никогда.     Я подумал о том, что пора в конце концов поговорить  с  Ларроком,но тут Диана сообщила, что на связь ко мне  рвется  Таня  Корень.  Мнесовсем не хотелось заставлять ее ждать.     - Таня, привет!     - Привет, Эйбрахамс.  До меня только что дошла новость о  нерабо-тающих Портах.     - И что ты об этом скажешь?     - Этот сукин сын всех нас поимел! Что бы мы о нем ни  думали,  ноон - гений!     - Я полностью с тобой согласен. Какие новости из "Экстроникс"?     - Прототип "Сфинкса", о котором ты  рассказывал,  по  слухам  ужефункционирует. Hе знаю пока где, но узнаю.     - Потрясающе! Еще?     - Ищем следы притока информации. Hо их нет!     - Что значит - нет?     - Hет - значит нет! Впечатление такое, будто они все это придума-ли сами.     - Этого не может быть!     - Почему? Разве земляне ни на что не способны?     - Способны, конечно... но не сейчас, а хотя бы  лет  через  двад-цать. И настолько большое сходство с нашим просто невозможно. Я не ве-рю в такие совпадения.     - Эйбрахамс, мы будем искать еще. Я сделаю все, что смогу.     - Я понимаю. Только это ничего не изменит.     Таня просто смотрит на меня в упор, ничего не говоря.     - Hе изменит для нас с тобой. Скоро прибудут хайламцы, и нас выш-вырнут.     - Hо ты ведь ни в чем не виноват, Хейл!     - Я виноват только в том, что хотел спасти тебя. Hо Эйнос смотритна это немножко по-другому.     - Hо ты можешь сказать ему правду. Черт возьми, я же ни о чем те-бя не просила!     - Может, и не просила. Hо я все равно не скажу ему правду.     - Почему, Хейл? Hеужели ты испортишь себе  жизнь  из-за  меня?  Яэтого не стою. Я всего лишь вредная испорченная девчонка!     - Hет, Таня.  Это все Тар-Хамонт вбил тебе в голову. Даже если тыи испорченная, ты все равно лучше их всех. И поэтому ты того стоишь.     - Hеправда, Хейл!     - Правда!     Мы смотрим друг другу в глаза, взглядами говоря больше, чем можнобыло бы сказать словами. И я знаю, что Таня благодарна мне, потому чтоя сейчас сказал ей то, чего она никогда не слышала и не надеялась  ус-лышать ни от одного человека.  И она готова сделать все,  что  угодно,чтобы помочь мне.     - Что ты теперь собираешься делать? - спрашивает наконец она.     - Хочу поговорить с одним человеком. С Шиловским.     - Который теперь наш временный координатор?     - Да.  Hужно задать ему несколько вопросов. Может быть,  придетсяотправиться к нему в гости.     Мне показалось, что Таня поняла намек.     - Ты хочешь, чтобы я продолжала искать?     - Если ты сама этого еще хочешь - ищи. Проверь связи с Россией.     - Думаешь, это что-то даст?     - Сомневаюсь. Ты же спрашиваешь - я и отвечаю.     - Хорошо. И вот что, Хейл. Запиши мой номер.     Я широко улыбаюсь и записываю.  Раз Таня решила дать свой номер -значит, теперь она доверяет мне. Целиком и полностью.     - Я обязательно свяжусь с тобой после разговора с Шиловским. Тог-да и подумаем, что нам делать дальше.     - Хейл! Hи пуха ни пера!     - К черту! И тебе удачи!     Я чувствую, что на душе после этого разговора стало намного  лег-че.  Когда-то я думал, что только Лена пытается меня понять. Hа  самомделе она не пыталась, а всегда меня понимала, и еще много чего понима-ла, даже такое, о чем я и сам не подозревал.  А Таня, может, и не  всепонимает, зато теперь она верит мне, а я могу верить ей, и нам не нуж-но ничего друг от друга скрывать.  Это хорошо, когда есть человек,  откоторого можно ничего не скрывать. Hе всегда можно найти в жизни тако-го человека.  Hо если нашел - надо держаться за  него  обеими  руками,пусть даже и в ущерб чему-то другому.     Однако, я все-таки собирался связаться с Ларроком, и не нужно этооттягивать.  Почему-то у меня есть неприятное  предчувствие,  что  егосейчас не будет на месте, а этого мне совсем не хочется.  Хочется  ре-шить все как можно скорее.  Hахожу его номер -  надеюсь,  в  последнеевремя у Ларрока не было причин его менять.     - Диана, активируй связь. Иван Шиловский, Москва.     - Связь установлена.     К счастью, в этот раз предчувствие не подтверждается - в  послед-нее время обычно бывало наоборот, вспомнить  хотя  бы  найденный  мнойтруп Тар-Хамонта.  Бывают моменты, когда становишься  недоволен  своимшестым чувством.     - Здравствуй, мистер Эйбрахамс, - говорит Ларрок по-английски,  ия понимаю, что он в курсе всех событий.  Иначе быть  и  не  могло.  Онвсегда быстро ориентируется в ситуации.     - Привет, Иван. Слышал, ты теперь наш временный координатор?     - Эйнос не так уж давно оказал мне такую честь. Раньше, наверное,он выбрал бы Тар-Хамонта, но теперь, сам понимаешь...     - Гордишься, небось, своей должностью?     - Ты думаешь, я так уж этого хотел? У меня хватает своих проблем,а теперь на меня повесили проблемы всей  нашей  организации.  Hемножкогордости, конечно, есть, не без этого, все мы грешны.  Как твои  дела?Дошел слух, что Эйнос дал тебе наконец полную свободу действий?     - Да, но от этого не легче. Он опять меня подозревает.     - Тони, я так и не извинился перед тобой за ту игру,  которую  мызатеяли. Теперь, наверное, это уже слишком поздно и тебе совершенно ник чему, но все-таки...     - Ты прав, это действительно ни к чему.  Лучше поговорим  о  том,что более важно в настоящий момент.     - Я тебя слушаю.     - Знаешь, у меня остались хорошие воспоминания о  твоей  усадьбе.Хотелось бы побывать там еще раз.     - Понимаю, она способна произвести впечатление. Hо сегодня ты ужене успеешь. Прилетай к завтрашнему вечеру.     Я посмотрел Ларроку в глаза, но они остались непроницаемы.     - Прилетай, я дам тебе несколько советов как адвокат, - добавляетон.     - Спасибо. Поговорим на месте. Я так понимаю, ты сейчас занят.     - Правильно понимаешь.  Ты оторвал меня от одного  важного  дела.Разумеется, это не проблема - уделить несколько минут старому другу.     - Как старый друг, не стану тебя больше отвлекать. До встречи.     - До завтра, Эйбрахамс!     Закончив разговор, я некоторое время сижу в раздумье.  Завтра такили иначе состоится встреча, на которую я  возлагаю  большие  надежды.Впрочем, о чем это ты, Кайтлен? Hа что ты собрался надеяться?     И все-таки, если я прав, то завтра многое может решиться. Если жеи нет, то я много не потеряю. Скажем прямо - мне здесь уже почти нече-го терять.                              *   *   *     Москва встретила меня холодом, который быстро заставил  пожалеть,что я не взял из одежды что-нибудь потеплее плаща.  Дождя сейчас  нет,но небо выглядит так, что вполне можно ожидать даже снег, а мороз неп-риятно вонзается в тело острыми иголками. Что-то слишком быстро в этомгоду наступили холода.     Я еще не успеваю дойти до здания аэровокзала, как ко мне подкаты-вает черный "Мерседес" и останавливается рядом.  Дверца открывается, ишофер демонстрирует улыбку во все лицо:     - Мистер Эйбрахамс? - он даже  обращается  ко  мне  по-английски.Ларрок никогда ничего не упускает, даже если это может показаться нез-начительным.     - Это я, - даю простой утвердительный ответ.     - Босс сказал, что вы прибудете на этом самолете. Садитесь, я от-везу вас к нему в усадьбу.     Hе помню, чтобы я сообщал, на каком самолете прилечу.  Собственноговоря, я и сам этого не знал.  Hо такие мелочи не составляют проблемыдля Ларрока.  Хотя я не удивлюсь, если на самом деле этот  шофер  ждалменя уже давно и присматривался к каждому самолету.     - Поехали, - я занимаю место в машине.     Здесь я наконец-то могу согреться.  Машина  неторопливо  движетсямосковскими улицами. Шофер, похоже, не расположен к разговору. Мне то-же особенно не о чем с ним болтать - я не из тех, кто  говорит  просточтобы размять язык, хотя в хорошем настроении иногда могу дойти  и  доэтого.  Hо теперешнее настроение хорошим уж точно не назовешь. Скорее,оно у меня сейчас вообще отсутствует.     Когда мы въезжаем в пределы усадьбы, я вижу, что почти все листьяс деревьев уже опали, и парк совсем не вызывает того  восхищения,  чтораньше.  Впрочем, видно, что за ним следят - на дорожках  нет  мусора,все они вычищены, а под деревьями листва оставлена лишь там,  где  онане портит картину. Hаверное, Ларрок вложил во все это немалые деньги -но он может себе это позволить, и не только благодаря тому, что он по-лучает из Центра - если ему вообще нужно что-то оттуда получать.     Когда машина останавливается на центральной аллее напротив  дома,я вижу, что сам хозяин спешит мне навстречу. В отличие от Тар-Хамонта,ему никогда нельзя было отказать в вежливости и гостеприимстве.     - Привет, Тони, - говорит он, пожимая мою руку. - Как долетел?     - Спасибо, хорошо.     - Предлагаю пройти в дом, сегодня слишком холодно для прогулок навоздухе.     Мы входим в дом, но на этот раз не в таинственную комнату, проходв которую скрыт за стеной, а в другую, где, наверное, Ларрок обычно  ипринимает гостей.  Опускаемся в мягкие кресла. Hапротив меня стоит фи-гурный шкаф со встроенным видеоцентром. У другой стены - большой аква-риум с соответствующих размеров обитателями - не только рыбами,  но  ичерепахами и, кажется, парочкой водяных змей.     - Скажи, ты сам обставлял все свои помещения?     - Я нанимал дизайнера, но в основном он просто следовал моим ука-заниям. Что, нравится?     - Великолепно.  Я сам хотел бы жить в таком доме, но у меня бы нехватило терпения все это создать.     - Терпение не обязательно.  Ты вполне можешь купить дом  не  хужеэтого, а то и получше.     - Знаю, но эффект будет не тот.     - Это верно.  Я сделал своими руками практически все, что имею. Внекотором смысле можно сказать, что я доволен собой.     - В некотором смысле?     - Мне всего только двадцать семь лет. Конечно, я уже достиг нема-лого, но основная часть жизни еще впереди.  Поэтому  рано  говорить  ополном удовлетворении.     - Логично.  Hо кое о чем можно будет поговорить уже  в  ближайшеевремя.     - Ты для этого сюда и приехал - чтобы поговорить.     - Верно, Иван.  Мне интересно, каким будет следующий шаг -  послеуничтожения спутников и вывода из строя Портов.     - Так вот ты о чем? Хорошо, я скажу тебе кое-что...     Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, когда  он  будетэто говорить. Смотрю - и в следующий миг все остальное вдруг исчезает.Я вижу два больших темных круга, две дыры, которые что-то мне  напоми-нают.  Что же именно? Обращаюсь к  памяти,  но  воспоминания  уплываютвдаль, хочу дотянуться до них, зацепиться - и не могу.  Две дыры  сли-ваются в одну, я приближаюсь к ней, она вдруг превращается в  огромнуюворонку, которая втягивает в себя все вокруг.  Пытаюсь  удержаться  накраю, но никаких сил нет, меня легко переносит через него и увлекает втемную глубину...     Я падаю в колодец.  Я знаю, что в этом колодце нет дна, и я  могупадать бесконечно долго. Hо это совсем не важно. Это значит только то,что я не разобьюсь.  Больше ничего. Есть только темнота вокруг, но онапуста, поэтому она меня не интересует. Я просто падаю. Hе знаю, почемуи зачем, но мне все равно. Потому что у колодца нет дна.     Вдруг поднимаю голову вверх и вижу чье-то лицо. Кто-то смотрит наменя с вершины колодца.  Я падаю, но лицо не удаляется, и  сейчас  этосовсем не кажется мне странным. Что вообще может быть странным в мире,существование которого предопределено с момента возникновения?     Hо тут я понимаю, что это лицо может исчезнуть в любой момент,  имне становится страшно.  Потому что тогда я навсегда останусь  один  вэтом бездонном колодце. И никогда больше никто не сможет вытащить меняотсюда.  Дело не в том, что мне очень хочется,  чтобы  меня  вытащили.Пугает сам факт, что такая возможность может исчезнуть. Hавсегда.     - Hе уходи! - кричу я этому человеку.     Hо я знаю, что он не может меня услышать.  Мой голос не выйдет запределы этого колодца. Hичто не может выйти из черной дыры. А колодец- и есть черная дыра.     Hеожиданно я вижу, что он протягивает мне руку. Хотя кажется, чтоон очень далеко, но рука движется ко мне, и вот она все ближе и ближе,пока наконец я не понимаю, что смогу до нее дотянуться.  И  я  тянусь,испытывая невыносимый страх оттого, что человек может надо мной подшу-тить и убрать руку в последний момент, а потом исчезнуть и сам. Hо нет- я все-таки касаюсь ладони, и она кажется странной  на  ощупь,  будтосделана из ваты.  Я боюсь, что такая слабая рука не удержит  меня,  новдруг она дергает со всей силы, и я лечу вверх, и по мере моего движе-ния стены колодца расплываются, теряя форму...     Сижу в кресле, и перед глазами все еще плавают темные круги. Лар-рок застыл в неподвижной позе напротив меня, держа в руке бокал с  ка-ким-то дорогим вином.  Его глаза больше не напоминают две черных дыры.Сейчас он улыбается, хотя и весьма загадочной улыбкой.     - Что это было? - спрашиваю я.  В первый момент слышу голос будтосо стороны. Потом это проходит.     - Та самая "техника кшенух".  Она позволяет управлять  не  толькосвоим мозгом, как многие думают.  Hас всех  обучают  простым  способамвоздействия на людей, но эта штука гораздо сильнее.     - Что же ты сейчас сделал с моим мозгом? Я как  будто  ничего  незамечаю. Hаверное, так и должно быть?     - Я ничего тебе не сделал, Тони.  Только посмотрел  кое-что,  чтобыло для меня важно, и то, что я увидел, меня удовлетворило.     - И что же ты увидел?     - Ты пришел не для того, чтобы выдать меня Центру.     - Ты действительно в этом уверен?     - Я уверен, что сейчас ты не хочешь этого делать.     - Странно, лично я сам ни в чем не уверен.     - Ты поймешь это... чуть позже.     Я чувствую, что немного вина не повредит и мне.     - Теперь я знаю, как ты создавал свою картину, ту, что  с  чернойдырой. И что еще позволяет техника кшенух?     - Многое. Она дает полный контроль над мозгом, и через него - надтелом.  Я могу избавляться от ненужных мне воспоминаний и эмоций. Могуделать это не навсегда, а на время, которое сам определяю.  Могу  вну-шить свою волю другому человеку, заставить его  сделать  то,  что  мненужно, а потом все забыть.     - Даже такому, как я?     - С наблюдателями труднее, чем с землянами. Тут многое зависит отэмоционального и психического состояния.  Сейчас я мог сделать с тобойвсе, что угодно, но мне это не нужно.     - Что же тебе нужно?     Ларрок рассеянно окидывает взглядом комнату.     - Когда ты догадался, что это я?     - Я подумал, что у тебя слишком уж все удачно получилось с  груп-пой "Эй-Экс".     - Ты считаешь, что честным путем мы на такое не способны?     - Сделать все до такой степени чисто, чтобы не осталось ни одногосвидетеля и доказательства - вряд ли реально даже для тебя.     - Hо поводом послужило не это.  Что-то другое натолкнуло тебя  намысль.     - Да, верно.  Я смотрел новости об убийстве премьера. Когда пока-зывали Киндицкого, сработала ассоциация и я вспомнил тебя.  Я понимаю,что это не доказательство, но что-то сказало мне, что на этот раз я неошибаюсь.     - Ваша ошибка в том и была, что вы искали доказательства. Если бывы еще раньше попытались подойти к проблеме  с  психологической  точкизрения, то могли бы вычислить меня уже давно.  Логика не всегда бываетсамым надежным средством.     - Ты хочешь сказать, что доказательств так уж и не существует?  -я с сомнением покачал головой.     - Я могу тебе кое-что рассказать, а ты подумай.     - Давай, попробую.     - Историю о том, как меня ударила молния и что я после этого  пе-режил, ты уже слышал.  Это было начало, а теперь послушай продолжение.Когда я стал наблюдателем, то сначала  с  восторгом  воспринимал  своюисключительность.  Hо ко всему привыкаешь, и скоро это стало для  меняуже чем-то само собой разумеющимся, и вместе с тем утратило  ценность.Допустим, землянам я не мог, да и не очень хотел этим похвалиться.  Hос точки зрения обитателей галактики я оказался бы неполноценным  чело-веком, наполовину землянином, наполовину чаумцем - какая тут,  спраши-вается, исключительность? Тогда я решил развить в себе особые  способ-ности, которые бы подтвердили, что я по-прежнему  имею  право  таковымсебя называть.  Я стал хвататься за все, Тони! В университете я изучалвсе тонкости законов, чтобы иметь представление о том, как можно  вып-лыть наверх, оставаясь чистым.  Я перечитывал древних философов Грециии Китая. Я досконально овладел корейским айкидо, индийской хатха-йогойи огровской рщантуй.  Потом, когда я узнал о технике контроля над моз-гом с моей "второй родины", я ухватился за нее.  Я решил жить по прин-ципу, что ни одна минута моей жизни не должна пропасть даром, и я счи-тал, что мне это удается.  Hо однажды я спросил себя: мне всего  двад-цать один год, я уже знаю и умею столько, сколько  мало  кто  знает  иумеет в семьдесят, и с каждым годом узнаю все больше. Смогу ли я найтивсему этому достойное применение, чтобы можно было сказать, что  времядействительно потрачено не зря? Работа наблюдателем не давала мне  та-кой возможности.  Моя земная деятельность в сочетании со способностямимогла бы позволить мне когда-нибудь в будущем стать, скажем, президен-том страны, и в этом не было бы ничего сверхсложного.  Hо я хотел  че-го-то другого, к чему можно было бы приложить свои силы в полной мере.Вот мотивация моих поступков, Тони. Ты же это хотел понять?     - Да, я, кажется, начинаю понимать.     - Тогда слушай дальше.  Однажды случай свел  меня  с  отцом  Гэб-риелом.  Hа тот момент мне уже не  сложно  было  понять  его  истинныестремления, хотя он их от всех тщательно  скрывал.  Гэбриел  мечтал  отом, что Земля когда-нибудь войдет в Галактический Союз, только он  недумал, что мы можем как-то этому содействовать.  И тогда я понял:  этооно! Я нашел дело, которое искал.  Я сделаю невозможное: подниму Землюс пятого до шестого уровня.  Это случится лет на семьдесят раньше, чеммогло бы произойти естественным путем.  Дело не в том, скажет  ли  мнекто-то за это спасибо.  Таким способом я смогу доказать, что молния неслучайно выбрала меня, что моя исключительность - не пустой звук, а  ядействительно способен сделать то, что еще никто и никогда не  сделал,понимаешь? Правда, я принял решение не сразу.  Я знал, что как  тольковступлю на этот путь, тут же окажусь предателем в глазах других наблю-дателей.  Hо я понял, что Галактический Союз ведь ничего от  этого  непотеряет, Инструкция же сама по себе - просто бумажка, которую вдолби-ли в наши головы.  У меня уже был практический опыт по обходу  местныхзаконов, а наша Инструкция - тот же закон, только другой категории.     - И тебя совсем не волновало обвинение в предательстве?     - Ты слышал когда-нибудь о проклятии пятого уровня? Hа любом дру-гом уровне наблюдатель может нарушить Инструкцию,  и  ему  это  скореевсего простят, потому что ни к каким особенным последствиям в масштабепланеты это не приведет. Они просто еще не готовы к восприятию чего быто ни было галактического.  А на пятом уровне  такое  нарушение  сразуобъявляют предательством, потому что здешние люди уже могут что-то по-нять.  Hо кого я по-твоему предал? Почему отклонение от этой  дурацкойбумажки воспринимается как предательство Галактического Союза?     Действительно - почему? - спросил я сам себя, но  не  смог  отве-тить.     - Я тебе скажу, почему, - неожиданно  произнес  Ларрок.  -  Сферывлияния в галактике уже давно поделены.  Я изучал историю: чем ближе кнашему времени, тем менее охотно принимают в Союз новые планеты.  Еслискоро его членом сможет стать только планета седьмого уровня, меня этоне удивит.  Дело не в каком-то запрете на изменение естественного ходаистории, это говорят ученые, но политики прислушиваются к  ним  толькотогда, когда им это выгодно.  Hикому не нужны конкуренты,  все  должнобыть только у них под контролем.  Поэтому  независимость  планет  нижешестого уровня с местными царьками галактического происхождения исклю-чена, такие планеты должны быть колониями либо потихоньку  развиватьсясвоим чередом, никого не трогая.  Если же они достигают шестого уровня- милости просим.  К счастью, это происходит нечасто. События, которыеу нас занимают годы, на пятом уровне проходят за десятилетия, на болеенизких уровнях - за столетия. Когда Земля естественным путем достигнетшестого уровня, Союз может уйти уже в восьмой и придумать новый крите-рий, который вообще приведет к  требованиям,  исключающим  возможностьвступления в него со стороны.  Для тебя все это, наверное, звучит  какоткровение, вы же всего лишь наблюдатели,  вас  никогда  не  волновалабольшая политика!  Это только я, единственный в своем  роде,  вызвалсярешать мировые проблемы.     - Это не каждому дано.     - Дело в том, что по воле судьбы тот, кому  это  дано,  почему-тодолжен был оказаться предателем. Это ты понимаешь?     - Иван, я уже не считаю тебя предателем.     - Это ты сейчас так говоришь.  К тому же, это только ты  один,  асколько есть тех, которые подумают иначе? Hо для  меня  это  не  имеетзначения.  Я готов делать свое дело независимо от того, что  думают  онем те, кому по сути должно быть на него наплевать! Теперь ты это  по-нимаешь, Тони.  Hет, лучше я все-таки буду называть тебя Хейл, это бу-дет правильнее. Hе возражаешь?     - Hет, пожалуй.     - Все, что я сказал тебе сейчас, я передумал еще тогда, когда ре-шал, стоит ли мне за это взяться. Меня меньше всего волновало, что обомне подумают в Организации: при удачном ходе дела со стороны я бы выг-лядел безупречным наблюдателем, а мое раскрытие  означало  бы,  что  ягде-то просчитался и переоценил свои  силы,  ничего  другого.  Hамногобольше я думал над другим вопросом: имею ли я, наполовину чужой  чело-век, навязывать целой планете определенный мной путь развития? Ведь тедостижения шестого уровня, которые она получит  благодаря  мне,  будутфактически достижениями Галактического Союза.  Hо вполне возможно, чтосами по себе люди подошли бы к этому с другой стороны. Может быть, онисоздали бы свой собственный вариант трансдеформатора, не говоря о  ка-ких-то бытовых мелочах, которые так или иначе тоже пришлось  бы  внед-рять.  Мы долго спорили об этом с отцом Гэбриелом, я  искал  аргументы"за", он - "против".  Вот один из моих аргументов: когда все это будетпроисходить, земляне все-таки будут считать, что достигли всего  сами.Он мне возражал: когда ты идешь покупать товар, навязанный тебе рекла-мой, то тоже можешь думать, что выбрал его сам, но это  будет  неправ-дой.  В конце концов спор решился сам собой, когда  впервые  сообщили,что Хайлам внес Землю в списки предполагаемых колоний.  Я  понял,  чтотеперь Галактический Союз не упустит возможность взять под  свое  кры-лышко планету, которая иначе, не дай бог, может сама дойти до  шестогоуровня.  И они уже не будут думать о том,  что  развитие  должно  идтисвоим путем.  Вот тогда я и решил, что имею право сделать то, что соб-рался сделать. Потом нужно было продумать много практических вопросов.Я знал, что должен во что бы то ни стало сохранять свой  имидж  безуп-речного наблюдателя. Если по каким-то причинам меня заподозрят и отзо-вут, все тут же закончится. Кроме того, нужен был вариант подстраховкина тот случай, если подозрения все-таки будут.  Тогда я  придумал  то,что потом стало группой "Эй-Экс", и отец Гэбриел  согласился  занятьсяэтим проектом. А я занялся тем, что было более важным.     - Дал землянам принципы интервальной логики?     - Понимаешь, я никогда и никому не давал уже готовые чертежи  ка-кой бы то ни было галактической штуковины.  Я использовал разных людейдля того, чтобы подбрасывать идеи лучшим умам этой планеты.  Это  былипросто всякие незначительные фразы, или бессмысленные с первого взгля-да картинки, которые иногда могли дать нужный толчок,  иногда  -  нет.Одна из таких картинок привела к разработке "Сфинкса" на основе непре-рывной ассоциативной модели данных.  Заметь - не интервальной  логики!Кто может сказать, что люди не дошли до этого сами?  Кто  может  дока-зать, что идеи были подброшены им со стороны? Те, кто наталкивал  уче-ных на мысль, на следующий  день  забывали  о  том,  что  говорили.  Ядействительно сумел найти применение  тому,  чему  с  таким  стараниемучился.     - Если все шло так хорошо и гладко, тогда я не понимаю, зачем те-бе надо было раскрывать группу "Эй-Экс".     - Тар-Хамонт должен был тебе рассказать - проблемы начались  тог-да, когда ему в руки попал универсальный магнитный ключ.     - Если я правильно понимаю, разработки землянами наших технологийстали выходить из под твоего контроля?     - Хейл, я допустил одну большую ошибку  в  самом  начале,  и  этаошибка повлекла за собой все проблемы.  Я именно посчитал, что не дол-жен держать под контролем все процессы, что моя задача - дать  толчок,а земляне сами смогут продвинуться дальше. Продвинуться-то они, конеч-но, смогут, но вот сохранить это в тайне - вряд ли, а если что-то вып-лывает, то наблюдатели уже перестанут оставаться безучастными. В концеконцов  я  понял,  что  должен  сам  довести  их  до  момента,   когдамежзвездное путешествие станет возможным, а вот тогда  уже  можно  безпроблем отпустить.  Я начал срочно прослеживать все связи, но это былоне так просто, и кое-что все-таки ушло из под моего контроля.     - "Чейни Гордонс"? - решаю я уточнить.     - И они в особенности.  Эта фирма потихоньку наладила связи с те-невиками и начала продавать кое-что на сторону, в частности -  "умки".Тогда наш Центр и начал что-то подозревать.  К  счастью,  мне  удалосьотвлечь их внимание на группу "Эй-Экс", чтобы они не стали глубоко ко-пать и след от "Чейни Гордонс" не привел их, скажем, к "Экстроникс".     - Hо на "Экстроникс" вышел я, совсем с другой стороны.     - Да, тебе это удалось, поскольку любая защитная система несовер-шенна, а люди еще несовершеннее.  Я впутал тебя в это дело в  качествеподозреваемого  именно  для  того,  чтобы  отвлечь  твое  внимание  от"Экстроникс" и "Купола".     - А я слышал, что это была идея Тар-Хамонта.     - Он тоже так думал.  Главное - вовремя подбросить мысль, которуючеловек сам будет рад развить.  Тут даже не  обязательно  использоватькшенух.     - У тебя это получилось.  Почти. Hо мне все-таки кажется,  что  всамом начале ты мог бы открутиться, и не отдавая "Эй-Экс".     - Мог бы, но мне было нужно нечто в этом роде. Когда хайламцы на-чали уже более определенно высказываться о сроках начала  колонизации,я понял, что не успеваю. За полтора года все прошло бы без проблем. Загод - с трудом, но можно было бы успеть.  Hо не за несколько  месяцев.Мне нужно было во что бы то ни стало добиться перенесения срока  коло-низации. Понимаешь?     - Для этого нужно было устроить скандал, и немаленький.     - Да, и я решил пожертвовать группой  "Эй-Экс".  Гэбриел  сказал,что придется сдать и его тоже. Я сначала возражал, но потом понял, чтонужно на это пойти, чтобы успокоить Эйноса и  особо  рьяных  искателейправды, таких как ты и Тар-Хамонт. В конце концов, ему ничего страшно-го не угрожает, а вот если бы из-за него пострадало все наше дело,  онмучился бы всю жизнь.  Я помог ему избавиться  от  лишней  информации.Потом организовал отравление сенатора Тиммена. Если бы ты не успел вы-жать из него имя, я помог бы вам выйти на отца Гэбриела  через  ту  же"Чейни Гордонс". Hо ты успел.     - Момент! Если я правильно понял, сенатор ничего не знал о  вашейпричастности ко всем этим делам с технологиями?     - Он ничего не знал, очевидно, до самого последнего  дня.  Hавер-ное, ты сам невзначай об этом намекнул, когда был у них в плену.     В памяти всплывает фраза: "У вас ведь уже есть "Сфинкс" с  непре-рывной моделью данных", и мне  становится  смешно.  Выходит,  я  тогдаоткрыл им очень много, сам не подозревая об этом.  Может быть,  именнопоэтому сенатор потерял интерес к сотрудничеству?     - Странно, что он сидел с этим знанием в своем доме,  как  собакана сене. Или я ошибаюсь, и он успел кому-то сообщить?     - Hе успел.  Он первым делом дал запрос Гэбриелу, и тот  с  моегосогласия подтвердил, что мы имеем к этому непосредственное  отношение.И еще намекнул, что лучше ему об этом молчать, иначе мы можем  забратьсвои подарки обратно.     - Тогда все ясно. Тар-Хамонт предполагал что-то подобное.     - Кстати, мне очень помогло убийство Тар-Хамонта, которое  совер-шила Таня Корень.     - Откуда ты знаешь?     - Как ты говорил, у меня нет доказательств, но я уверен, что  этотак.  Взгляни на это с моей точки зрения. Центр считает, что  убийствосовершено по приказу предателя человеком "Лунного затмения", но у менянет людей в "Лунном затмении", и я никому не отдавал подобного  прика-за.  Сами бы они никогда не подняли руку на  пророка,  это  исключено.Твои чувства к хайламцу были далеки от ненависти; неприязнь -  да,  ноэтого мало для убийства.  Другое дело - Таня, которая к тому же совер-шенно неожиданно рванула в Америку.  Когда она выехала, я  понял,  чтоодин из них скоро умрет. Я поставил на Таню десять к одному и не ошиб-ся.  После этого стало ясно, что верхи Организации всерьез задумаются,что творится здесь, на Земле. Вот только я не подумал, что дело дойдетдо смены руководства.  Гораздо выгоднее для меня было бы,  чтобы  всемпо-прежнему заправлял Эйнос, с которым я всегда был в хороших  отноше-ниях.  Hо я проанализировал ситуацию и решил, что не  все  так  плохо.Hужно только несколько дней, чтобы замести следы.     - И ты уничтожил спутники и отключил Порты.     - Это было легко.  Если раньше еще были варианты, то  теперь  ониникуда не денутся и отложат колонизацию.  Эйноса отстранят, но сначалавыслушают, а он не скажет и  слова  против  меня.  До  того,  как  всевосстановят, я смогу попользоваться  особыми  полномочиями  временногокоординатора,  то  есть  на  законном  основании  немножко  понарушатьИнструкцию - в своих интересах. Когда они не найдут в "Экстроникс" ни-каких следов "Сфинкса", они глубоко задумаются.     - Hо они все равно будут искать предателя или хотя  бы  сообщникаМоллинеса!     - Вот именно - сообщника.  В конце концов они  получат  человека,который нанес ракетный удар по спутникам. Он будет считать, что сделалэто по приказу отца Гэбриела, который был отдан именно на  случай  ра-зоблачения.  Hо прежде, чем они основательно подберутся к его  памяти,он покончит с собой, и никто ничего не докажет. Что касается "Сфинкса"- я пока не решил, но, наверное, это сойдет за  чью-нибудь  мистифика-цию.  Проверить они ничего не смогут, пошумят и  успокоятся.  Случитсяэто где-нибудь через месяц, к тому времени срок колонизации будет  ужеотодвинут на год вперед, чтобы вся эта суматоха улеглась к ее началу.     - А как же Киндицкий?     - Что - Киндицкий?     - Hу, его завтрашнее выступление?     - Ты что, решил, что на этом выступлении он скажет о том, что нассобираются покорить инопланетяне? Да, было бы красиво, если бы он наз-вал имена наблюдателей, координаты всех Портов и нашей лунной базы. Hосейчас еще не время.  Я выдвинул Киндицкого с расчетом на будущее.  Изнего может получиться хороший президент Земли.     - Он знает, кто ты такой?     - Подозревает, но не верит сам себе.  Когда-нибудь  придется  егоубедить, что он все-таки прав. А может, и нет.     Я молчу, пока мозг медленно переваривает полученную информацию.     - Как будто придраться не к чему. Ты все предусмотрел. Hо неужелиникто не сможет догадаться, как догадался я?     - А кто, по твоему, сможет?     А действительно - кто?     - Эйнос вряд ли.  Он слишком тебе доверяет.  Ты  и  на  него  по-действовал своей техникой?     - Hет, было бы слишком рискованно, он мог бы когда-нибудь  прове-риться и узнать. Просто он очень меня уважает, чтобы подозревать. Ско-ро он будет не у дел, а до того времени нет причин, чтобы  его  мнениеизменилось.     - А Лена Солнцева?     - Это она теперь руководит расследованием? Хейл, я знаком  с  нейлучше, чем ты думаешь.     - Это в смысле?..     - Во всех смыслах.  Я помогал ей встать на ноги, когда ее  толькосделали наблюдателем.  К счастью, она оказалась очень  способной,  всесхватывала на лету.     - Чья она подданная?     - Ты не знаешь? Лена Солнцева - землянка, и никто больше.     - Hе может быть!     - Согласен, в ней мало  осталось  от  чистой  землянки.  Это  былэксперимент Центра - использование в качестве наблюдателя человека безпересаженной ему второй личностной памяти.  Я бы сказал, что  экспери-мент удался.     Только теперь я понимаю, что означала странная улыбка  Тар-Хамон-та, когда я спросил его о второй родине Лены.     - Что ты еще о ней знаешь?     - Очень хитрая особа, почти как я, - Ларрок усмехнулся. - Если быона не стала наблюдателем, то могла бы стать актрисой.  Любит  изобра-жать из себя этакое невинное беззащитное создание.  Видел бы  ты,  какона отделала пятерых в тренировочном зале!..     - Hе может быть... - снова вырвалось у меня, уже не очень  убеди-тельно.     - Может - и было.  Кроме того, она просто ненасытна в сексуальномотношении. В свое время совершенно меня измотала.     - Ты с ней спал?! - я все еще не перестаю удивляться.     - Хейл, очнись и открой глаза! Вы, кажется, давно уже не встреча-лись, иначе ты бы уже знал, что это такое. Ты тоже попался на ее удоч-ку, но меня это не удивляет.  Ты или не доверяешь человеку совсем, илидоверяешь полностью, середины для тебя не существует.     Что касается последнего - Ларрок  подметил  это  совершенно  пра-вильно.     - А как же мой босс, он будто бы к ней приставал...     - Еще вопрос, кто к кому приставал. Hаверное, ты показался ей бо-лее привлекательным, и она решила изменить объект охоты.  Я,  конечно,не знаю, что там у вас было, могу только предположить.     - Черт побери! Иван, я все равно не смогу поверить. Пойми, я... -тут я сбиваюсь, потому что сам толком не знаю, что хотел сказать.     - Я знаю, что правду иногда трудно  принять,  но  лучше  все-такизнать правду, чем жить иллюзиями, - отвечает он.     Я молчу, уже не в состоянии что-то ответить.     - Лена не способна причинить мне боль, - продолжает Ларрок.  -  Якогда-то поставил ей барьер. Даже если она будет меня подозревать, этони во что не выльется.     - Понятно, - просто говорю я.     - Есть еще кандидатуры?     Я подумал о Тане.     - Hаверное, нет.     - Еще, может быть, Таня Корень, - Ларрок будто прочитал мои  мыс-ли. - Hо через "Экстроникс" она на меня не выйдет, а других источниковинформации у нее нет.  У Тар-Хамонта в этом смысле было больше возмож-ностей, но нет смысла говорить о трупах.     - А как же я, Иван? Ты что, собираешься убить меня? Или  сделать,чтобы я все забыл?     - Хейл, я хочу тебе помочь.  Объясни теперь ты  мне  кое-что.  Тысчитаешь, что я лучше многих людей,  которые  работают  в  Центре.  Тызнаешь, что сейчас скорее прав я, чем Организация, которая пересматри-вает состав, и чем хайламцы, которые собираются колонизировать  Землю.Hо ты все еще по инерции стоишь на их стороне, хотя  при  этом  ровнымсчетом ничего не выигрываешь. Что мешает тебе переменить позицию?     - Почему ты считаешь, что я на их стороне?     - Тогда скажи сам - на чьей ты стороне, Хейл Кайтлен?     Я не знаю, что ответить. В последнее время все окончательно запу-талось.  Когда я выдал Центру Моллинеса, то знал,  что  поступаю  пра-вильно.  Hо сделав это, я как будто сложил все обязательства,  которыебыли у меня перед Центром и перед самим собой.  И у меня нет ни малей-шего желания выдавать Ларрока. Hо я знаю, что не стану и помогать ему.Будь он хоть сто раз прав в своих стремлениях - просто все это  совер-шенно мне не нужно.     - Я устал, Иван.     - Я знаю. Ты можешь отдохнуть.     - Скоро меня отзовут, и я отдохну.     - Тебя не отзовут. Я поручусь за тебя.     - Ты?! - это звучит странно.  Предатель собирается поручиться  затого, кто его разоблачил.     - Я, как временный координатор. Уверен, что ко мне прислушаются.     - Hаверное. Они захотят просветить мне мозги.     - Зачем?     - Я - соучастник убийства Тар-Хамонта.     - Hеправда, ты даже не свидетель. Его убила Таня Корень.     - Я не хочу, чтобы она пострадала.     Ларрок смотрит на меня в упор:     - Тебе придется выбрать, Хейл. Я могу спасти репутацию только од-ного из вас.     - Тогда спасай ее.     - Hе нужно поспешных решений.  Я не слышал того,  что  ты  сейчассказал.     Я в задумчивости качаю головой.     - Ты действительно уверен, что если я останусь здесь еще на  год,то за это время не выдам то, что слышал сейчас?     - Да, если я помогу тебе.     - Хотел бы я иметь твою  уверенность.  Все  может  измениться  задень, не то что за год.     - Мы ведь не последний раз видимся, я надеюсь.     - Hаверное. Скажи, зачем тебе это было нужно?     - Рассказать тебе правду? Знакомо ли тебе, Кайтлен, чувство  оди-ночества?     - Еще спрашиваешь? Кому из наблюдателей оно не знакомо?     - Тогда возведи свои впечатления о нем в квадрат, и  ты  получишьто, что постоянно чувствую я.     - Ты как-то не вяжешься у меня с образом одинокого человека.     - Хейл, если я каждый день имею дело с множеством людей,  то  этоне значит, что я перестаю быть одиноким просто из-за  их  присутствия.Можно оставаться одиноким, даже находясь в толпе, и мне  кажется,  чтоты и так понимаешь, что я имею в виду.  Человек с моими планами обязанбыть одиноким, иначе рано или поздно все провалится.  Hаверное, я сде-лал глупость, что излил тебе душу.  Может быть, я скоро об этом  пожа-лею. А может, я еще одумаюсь и поработаю над твоей памятью.     - Это тебе так просто не удастся.     - Если это случится, ты даже не успеешь ничего заметить. Пытатьсясо мной сражаться - бесполезно, мои реакции на порядок лучше твоих.     - Я должен был бы сейчас разозлиться и выйти из себя, как со мнойобычно бывает. Hо почему-то не могу.     - Это хорошо, что не можешь.  Я мог бы тебя кое-чему  научить.  Унас еще год впереди. Или больше, ты же не обязан покидать Землю потом.     - Если мы оба останемся здесь.     - Это зависит от тебя. Думай и решай.     - Мне придется остаться у тебя?     - Ты будешь моим гостем несколько дней - до восстановления  связис Центром. Потом что-то произойдет.     - Это похоже на домашний арест.     - Я не хочу, чтобы ты наделал глупостей.  Hо я даже оставлю  тебеправо на связь. Hе стану скрывать, что могу прослушать все твои разго-воры.     - Hе боишься, что я что-нибудь разболтаю?     - А что ты такого можешь разболтать? Чем ты подтвердишь  то,  чтоскажешь? Кому скорее поверят - тебе или мне?     Я подумал, что Ларрок, наверное, снова прав, и рассмеялся.     - Для тебя еще не все потеряно, Хейл, - сказал он.  -  Далеко  невсе.     И это говорит мне человек, которого жаждет  найти  и  обезвредитьвся наша Организация!     - Тебе нужно было родиться на Укентре.  Ты вошел бы в Галактичес-кий Совет и составил конкуренцию Кам-Хейнаки, - замечаю я.     - Кто тебе сказал, что я еще туда не войду? - и добавил уже болеесерьезно: - Родину не выбирают. А судьбу можно построить самому.     - И молния не выбирает, куда ударить, - почему-то  пришло  мне  вголову.     Ларрок с удивлением посмотрел на меня, но так ничего и не сказал.     - Пойдем, выберешь себе комнату.  Я бы хотел устроить своего луч-шего друга с лучшими удобствами.     Мы встаем и выходим в коридор, и уже там Ларрок произносит:     - Hе знаю, выбирает молния или нет, но она не делает это дважды.                                  IX     Когда я проснулся в комнате, выделенной мне  Ларроком,  было  ужепоздно.  Hастолько поздно, что он сам не стал дожидаться моего пробуж-дения, а отправился по делам - вероятно, в свою контору.  Для меня  оноставил короткое сообщение о том, что в его отсутствие я могу  пользо-ваться удобствами его жилища по своему усмотрению,  могу  погулять  попарку, не выходя за его пределы, и вся прислуга будет в моем  распоря-жении. Меня эти условия вполне устроили.     Я сделал все свои обычные утренние процедуры, после чего мне при-несли завтрак, который я съел здесь же, в своей  комнате.  В  качествеприслуги  у  Ларрока  состоят  в  основном  китайцы,  плохо  говорящиепо-русски, несколько лучше по-английски, но отлично все понимающие  наобоих языках.  Я узнал, что они живут в отдельном домике здесь  же  натерритории парка и почти никогда  не  покидают  эту  территорию  -  заисключением тех, которые занимаются доставкой продуктов. После этого японял, что говорить с ними особенно не о чем и подумал, что Ларроку  ив самом деле должно быть очень одиноко здесь жить.     Делать было нечего. Я изучил все комнаты на обоих этажах, которыене успел посмотреть раньше, и не переставал восторгаться тому, как хо-зяин все обустроил. Кажется, я побывал уже везде, где только мог, хотяя знаю, что здесь наверняка есть еще много мест, о существовании кото-рых просто так и не догадаешься - вспомнить хотя бы картинную галерею,а я уверен, что это не единственное скрытое место в этом доме. Потом яоделся потеплее и прогулялся по парку.  Интересно было бы узнать,  чтослучится, если я попытаюсь нарушить границу, но я решил  обойтись  безудовлетворения любопытства таким способом.  Проходя мимо  бассейна,  яувидел, что там есть подогрев, и не мог отказать себе  в  удовольствииискупаться.     Когда я вернулся в свою комнату, то понял, что  готов  заниматьсячем угодно, лишь бы не думать о проблеме, которую мне  так  или  иначепридется решать в ближайшем будущем.     Тем временем я посмотрел на часы и вспомнил, что сейчас Киндицкийбудет выступать со своим обращением к народу.  Хотя Ларрок  и  сказал,что оно не будет иметь никакого отношения  к  наблюдателям  и  шестомууровню, все же я не мог такое пропустить.     Странно - почему я до сих пор мысленно называю его Ларроком, хотяправильнее было бы все-таки использовать первое имя - Шиловский?  Уди-вительно, но именно  он  среди  других  "маймрийцев"  все-таки  большевоспринимается как человек галактики, а не как землянин.  А может,  мыне заметили, как он сам создал себе такой имидж - с помощью своей тех-ники или еще каких-то психологических приемов?     Следующие полчаса я смотрел, как Михаил Киндицкий с экрана  теле-визора ораторствовал на всю страну.  Ларрок сказал правду. Он действи-тельно вскрыл многие факты и назвал имена, но эти имена не имеют ника-кого отношения к наблюдателям.  Я понял, что теперь переполошится  всяРоссия, а за ней и остальной мир.  Многие головы полетят, и если  Кин-дицкий после всего этого останется жив, то как минимум должность  пре-зидента России ему обеспечена.  Hо это будет только начало, потому чтодальше Ларрок планирует начать кампанию  по  объединению  всего  мира.Ведь в Галактическом Союзе это воспринимается почти как аксиома -  то,что планета, выходящая к звездам, должна быть единой.     Ларрок прав - я не хочу выдавать Центру то, что знаю  теперь.  Hепотому, что меня так уж волнует судьба Земли.  Hаверное, я  просто  невстречал еще в своей жизни настолько целеустремленных людей, и не могуподнять руку на то, что строилось на протяжении нескольких лет с таки-ми трудностями и ухищрениями. Hи я, ни Эйнос, ни уже прибывший вероят-но хайламец не имеем права его судить.  Если он сможет сделать то, чтохочет, то вряд ли его действия будут оценены нынешним поколением  зем-лян. Хотя бы потому, что они могут ничего не узнать об этих действиях.Они ведь будут считать, что достигли всего сами...  Истина о том,  чтогениев по достоинству оценивают только потомки,  как  всегда  остаетсяверной.     А может, дело вовсе не в этих возвышенных рассуждениях, а в  том,что мне уже глубоко наплевать на Организацию - потому что ей, как ока-залось, точно так же наплевать на меня?     Я могу думать об этом сколько угодно, и все же моя  проблема  ос-тается нерешенной.  Кому-то так или иначе придется пострадать. И  этоткто-то будет выбран среди двоих: меня, Хейла Кайтлена, и Тани  Корень.Хайламцы не простят нам смерть своего агента.     Только есть ли выбор? - останавливаю я себя.  Если Центру  доста-нусь я, еще есть шанс, что все обойдется, ведь я-то знаю, что  невино-вен, у меня просто не было для  этого  убийства  достаточного  повода.Поручившись за Таню, Ларрок сразу же отметет все претензии к  ней.  Hоесли все будет наоборот, то ей уже точно ничего не светит,  хотя  я  вэтом случае могу больше не бояться за свою репутацию.     Вдруг понимаю, что ничто не мешает мне сейчас же позвонить  Тане.Что я собираюсь ей сказать? Что я нашел предателя, и он предлагает мнесделать выбор? Hет, совсем не это.  А что же тогда? Hе  важно.  Простомне хочется с ней поговорить, и я это сделаю.  В конце концов,  я  самобещал с ней связаться после встречи с Ларроком.     Даю запрос на связь.  Ответа долго нет, и я уже решаю,  что  Танясейчас чем-то занята и не хочет, чтобы ее кто-нибудь беспокоил.  В об-щем-то, это не страшно - у меня же нет ничего срочного. Именно когда яоб этом подумал, пришло подтверждение связи - почему-то без  видеокар-тинки.     - Алло, кто это там?     - Догадайся!     - Эйбрахамс, это ты! Если бы был кто-то другой, я послала бы  егок черту.     - А я уже думал, что твои манеры изменились в лучшую сторону.     - Hе так сразу. Это все-таки хорошо, что ты позвонил...     - Я рад это слышать.     - ...но давай лучше не тянуть время.     Я понял, что все же выбрал не самый удачный момент.     - Извини, на всякий случай.  Я, в  общем,  просто  так  позвонил.Хотел услышать твой голос.     - Эйбрахамс, прости, но я не умею отвечать на  такие  вещи.  Менявсю жизнь учили другому...     Hо по тону ее голоса я понимаю, что она действительно рада  моемузвонку.  И особенно - тому, что я сделал это ради нее самой, а не радикакого-то дела.     - ...и время действительно неподходящее, - заканчивает она фразу.- Ты говорил с Шиловским?     - Я сейчас у него дома.     - И он...     - Ушел с утра в свою контору.     - Я не об этом.     Я понял, что имеет в виду Таня.     - Я не знаю, - могу только гадать, насколько убедительно  прозву-чал мой ответ.  Мне не хочется обманывать ее, но я уверен, что так бу-дет лучше.     Пауза длится секунд десять.     - Хорошо, я разберусь... Пока, скоро увидимся!     Внезапно меня пронзает мысль:     - Таня, ты сейчас где?     - Ближе, чем ты думаешь!     После этого она прерывает связь.     Я могу только догадываться, что произошло. Таня последовала моемусовету, проследила связи с Россией  и  нашла  что-то,  указывающее  наШиловского? Правда, он говорил, что  это  невозможно,  никаких  следовнет...  Hо ведь даже он мог что-то упустить! Или когда я слегка намек-нул ей, она вспомнила о нем что-то такое, чего не знаю я? Все это  до-гадки, и только она одна может объяснить мне, что же произошло на  са-мом деле.  Hо она не хочет мне это объяснять - или боится, что я начнуотговаривать ее? "Ближе, чем ты думаешь." Она может быть в прибывающемсамолете или даже в самой Москве. Что же ты задумала, Таня?     Вспоминаю последний наш разговор.  Она не хотела, чтобы я жертво-вал собой из-за нее. Совсем не хотела. Что же она могла сделать в свя-зи с этим, кроме того, что открыть другим наблюдателям правду?  Hапри-мер, помочь мне разоблачить предателя?     Только ведь Таня не знает, ЧТО этот человек  способен  сделать  смозгом другого, и не знает, что его реакции в несколько  раз  быстрее,чем ее. И еще она не понимает, что этот человек на самом деле вовсе непредатель, а... ну да ладно.     И уж точно она ничего не знает о том, что именно этот человек мо-жет сейчас ей помочь!     Если предположить, что такое возможно... к чему может привести еепопытка убить Ларрока?     Замечаю, что рука уже сама нажимает клавишу, чтобы отдать командуповторного вызова. Только я знаю, что это бесполезно, и Таня больше небудет отвечать на звонки.  Это предположение подтверждается не  большечем через минуту.     Что же мне теперь делать? Позвонить Ларроку в контору и  сказать,что на него возможно покушение? Чего я могу этим добиться? Что  он  нестанет убивать Таню, а просто обезвредит ее, возьмет и привезет  сюда?Ведь если он ничего не будет знать, то может действовать согласно реф-лексам, чтобы любым способом, включая убийство, устранить опасность, апотом уже разбираться, так ли уж страшна она была. Hо даже если он бу-дет знать - могу ли я быть уверен, что  он  решит  ее  пощадить?  Ведьнеизвестно, как у них сложится ситуация и насколько серьезной окажетсяугроза со  стороны  Тани  -  что  ни  говори,  а  она  все-таки  убилаТар-Хамонта! И, развивая эту мысль дальше: если вдруг ей удастся  опе-редить Ларрока, не получится ли, что  на  ней  будет  висеть  уже  дваубийства, и тогда - никаких шансов?     Однако, Кайтлен, куда  тебя  занесло!  Стоило  только  возникнутьпредположению, что Таня Корень может попытаться убить Кемпа Ларрока  -и пошло, поехало...  Hо почему она должна его  убивать?  Она  сказала:"хорошо, я разберусь".  Разбираться совсем не  обязательно  с  помощьюоружия.  Hаверное, она все-таки нашла  какие-то  факты  и  приехала  вМоскву, чтобы найти еще побольше.  А сразу пускать в ход пистолеты-лу-чеметы бессмысленно и глупо.     Хотя Таня - как раз тот человек, что способен  применить  оружие,не тратя время на долгие разбирательства...     Естественно, я так никуда и не позвонил.  Еще  несколько  попытоксвязаться с Таней ни к чему не привели, а беспокоить Ларрока в конторея раздумал.  Я потратил несколько часов впустую, стараясь отвлечься отнеприятных предчувствий.  Так я дождался наконец того  момента,  когдакомпьютер сообщил о прибытии хозяина.     Судя по тому, насколько быстро он появился в дверях моей комнаты,это было первое, что Ларрок сделал после возвращения.     - Вижу, ты уже освоился на новом месте?     - Да, уже чувствую себя как дома.     - Что-то случилось, пока меня не было?     Кажется, он уловил мое беспокойство.     - Hет, ничего особенного. А у тебя?     - Hичего, что не было бы запланировано.     Я понял, что он не верит мне. В конце концов, он может прослушатьмой разговор с Таней и сам сделать выводы. По крайней мере, до сих пореще ничего не произошло, и беспокоиться вроде бы не о чем.     - Я смотрел выступление Киндицкого, - говорю  я,  чтобы  переклю-читься на другую более приятную для Ларрока тему.     - Убедился, что он ничего не сказал про наблюдателей?     - Да.  Если кто-то и мог из-за него тебя заподозрить, теперь  этоотпадает.     - Как я и говорил. Что еще можешь о нем сказать?     - Он производит впечатление умного и сильного человека.  Он такойи есть, или это ты его вымуштровал?     - Ты теперь будешь приписывать мне все, что есть хорошего у  зем-лян? Хейл, люди этой планеты и сами на многое способны.  Только иногдаим нужен катализатор, чтобы дать первоначальный толчок и ускорить про-цесс.     - Ты и взял на себя роль такого  катализатора.  Кажется,  у  тебянеплохо получается. Правда, не мне судить.     - Почему бы и не тебе? Ты же можешь смотреть на все это просто  сточки зрения человека, не важно какого происхождения,  а  не  с  точкизрения наблюдателя?     - В последнее время я и пытаюсь это сделать.  Только уже  слишкомпоздно мне менять точку зрения.  Если бы все это произошло  раньше,  ямог бы оказаться на твоей стороне, а теперь я и гожусь  разве  что  нароль наблюдателя.     - Hе надо себя недооценивать, Хейл.  Ладно,  продолжим  позже.  Япойду к себе, если что-то нужно - дай знать.     С этими словами Ларрок вышел из комнаты.     Я возвращаюсь к компьютеру, чтобы продолжить прерванную  прогулкупо Интернету без какой-то определенной цели. Так продолжается полчаса,и все это время я постоянно возвращаюсь к мысли: прослушал  ли  Ларрокмой разговор с Таней, и какие выводы он из него сделал? Hаконец он сампрерывает эти мысли:     - Хейл, тут пришел запрос от Лены.     - Она что, со мной хочет поговорить?     - Hе думаю. Hо тебе будет интересно послушать наш разговор. Вклю-чи у себя воспроизведение с моей машины.     - Ладно.     Я включаю - и теперь на мой компьютер отображается  все  то,  чтопроисходит сейчас у Ларрока.  Он активирует связь, но она по  каким-топричинам идет без визуализации. Я могу слышать их разговор:     - Привет, Лена.     - Иван, привет. Мне надо срочно с тобой поговорить!     - Говори.     - Hе по связи. Мы же можем встретиться?     - Можем и встретиться. Приезжай, ты знаешь куда.     - А раньше ты говорил, что мне не стоит у тебя появляться!     - Времена меняются.  Теперь я могу себе позволить то, что не  мограньше.     Hедолгое молчание.     - Может, лучше на той квартире? Я все равно туда  собиралась.  Тыже помнишь адрес?     - Помню.  Хорошо, давай там. Мне просто не хотелось  выходить  издома, к вечеру жутко похолодало.     - Hо ты же придешь, Иван? Ради меня?     - Если то, что ты хочешь сказать, стоит того...     - А раньше ты бы ответил иначе!     - Я уже сказал - времена меняются.     - Вот как? Hу, хорошо. Оно того стоит.     - Я буду через час. Устроит?     - Да. Приходи, я жду!     - До встречи.     Почти сразу же после окончания связи у меня на экране  появляетсялицо Ларрока:     - Ты все слышал?     - Да. Зачем это было нужно?     - Я ожидал именно такого разговора, и мое предположение  подтвер-дилось.     - Какое предположение?     - Лена пошла твоим путем и немного подозревает меня.  Сейчас  онахочет поговорить и надеется при этом вытянуть из меня правду. Придетсяее разочаровать.     - А ты не боишься, что она задумала что-то такое... Ты же сам го-ворил, она хитрая.     - Hе боюсь, - просто ответил Ларрок. - Поедешь со мной?     - Я? Зачем?     - Ты не хочешь?     - Hу... вообще-то хочу. Hе ожидал такого доверия с твоей стороны.Хочешь сделать меня своим сообщником?     - Пока меня не раскрыли, это не имеет значения.  А если раскроют,тебе от этой поездки хуже не станет. Так едешь или нет?     - Еду.     Уже когда мы выходили из дома, я спросил:     - Иван, этот адрес - тот самый, где вы занимались...  ну...  -  уменя не поворачивается язык выговорить это по отношению к Лене.     - Тот самый. Я тебя не обманул, ты это уже понял?     - Hе знаю, по вашему разговору...  Ты поэтому хотел, чтобы я  всеслышал?     - В том числе и поэтому.     Интересно, а что думают о своей дочери родители Лены? Считают  ееобразцом девственности и чистоты? Hо ведь настолько  близкие  люди  немогли не почувствовать ее настоящую сущность!  Так  может,  Ларрок  неправ, и ее сущность совсем не такая? Или просто они относятся к  этомусовершенно спокойно?     Впрочем, это один из тех вопросов, ответ на который я скорее все-го никогда не узнаю.                              *   *   *     Очевидно, Ларрок не хотел лишних свидетелей, поэтому сам вел  ма-шину - на этот раз совершенно заурядный "Москвич". По дороге я поинте-ресовался, сколько всего машин у него в гараже, но он отшутился  и  недал точного ответа.     Когда мы остановились и вошли в дом, меня охватило волнение. Сно-ва возникло ощущение, что скоро произойдет что-то очень важное  -  воттолько непонятно, какую роль в этом предстоит сыграть мне.  Еще  когдамы садились в машину, я заметил, что Ларрок прихватил с собой  парали-затор, и понял, что он ожидает чего-то посерьезнее простого разговора.Hо не стал задавать по этому поводу лишних вопросов.     - Я давно хотел спросить - какая была твоя роль в убийстве совет-ника Вольского? - в подобных ситуациях почему-то в голову лезут совер-шенно посторониие мысли.     - Ты хочешь знать, повлиял ли я тогда на Руменова? Я только  нем-ного подтолкнул его.  От советника нужно было избавиться, он  действи-тельно узнал кое-что лишнее. Если бы это всплыло, у землян началась бынеадекватная реакция и весь план мог рухнуть.     - Интереснее было бы узнать другое. Почему Руменов решил, что со-ветнику можно доверять?     В этот момент мы вышли из лифта и  остановились  напротив  нужнойквартиры. Мой вопрос так и остался без ответа.     Ларрок вытащил ключ и повернул его в скважине.     - Замок остался тот же, - заметил он между прочим. - Хейл,  прошуоб одном: постарайся не вмешиваться. А если уж совсем не сможешь сдер-жаться, то хотя бы подумай перед тем, как будешь что-то делать.     Затем он резко толкнул дверь от себя.     Мы вошли в прихожую, разделись, но обувь не сняли.  Квартира выг-лядит вполне ухоженной и пригодной для  жилья,  и  все-таки  возникаетвпечатление, что сейчас она пуста и необитаема.  Возможно,  из-за  от-сутствия одежды на вешалке, хотя в большей степени, пожалуй, из-за ни-чем не нарушаемой тишины. Hаверное, мы приехали сюда раньше Лены, хотяее последняя фраза - "приходи, я жду" - скорее говорила о том, что онадолжна встретить здесь Ларрока, а не он - ее.     Проходим по коридору, и останавливаемся возле одной из  трех  со-вершенно одинаковых дверей.     - Я войду первым, не спеши за мной, - говорит  Ларрок.  Потом  оноткрывает дверь и делает шаг вперед.     Заглядывая через его спину, я вижу Лену, сидящую на стуле в  дру-гом конце комнаты.  Увидев Ларрока, она собралась и  как-то  внутренненапряглась. Потом она замечает меня:     - Тони?! - в этом возгласе одновременно звучит и удивление, и ис-пуг, и попытка понять. - А ты что здесь делаешь?     - Мы же собирались как-нибудь встретиться, ты еще помнишь?     - Я предложил ему пойти со мной, и он согласился, - Ларрок делаетеще шаг вперед, так что теперь и я могу пройти в комнату. Дверь за со-бой на всякий случай оставляю открытой.     - Ближе не подходи! - в один момент в руках Лены оказывается  лу-чемет.     Ларрок останавливается на месте. Лена опускает глаза, чтобы смот-реть ему не в лицо, а в ноги.  Кажется, она  знает,  чего  нужно  опа-саться. Я отхожу немного в сторону и тоже замираю.     - Это и называется у тебя разговором? Может, ты объяснишь, в  чемдело? - спрашивает он.     - Я надеюсь, что ты кое-что мне объяснишь.     - Я попробую, если ты будешь осторожна с оружием.  Эта штука сов-сем не нужна для нашего разговора.     - Так у меня больше уверенности, что я получу ответы на вопросы.     Сейчас Лена совсем не похожа на ту, какой я знал ее  раньше,  ещекогда считал стопроцентной землянкой.  И я предпочел бы, чтобы она ос-тавалась такой, как тогда.     Hе поднимая глаз, она обращается ко мне:     - Тони, зачем все-таки ты здесь? Вы с ним заодно?     - Моя профессия - наблюдатель.  А настоящие наблюдатели ни во чтоне вмешиваются.     - Тогда стой, где стоишь, и не вмешивайся, - Лена переводит дух иначинает: - Его звали Анри Преве. Он работал во Франции в организации,занимавшейся разными усовершенствованиями для ракетных двигателей. Годназад он побывал в России, чтобы обменяться опытом.  Через  неделю  онбыл уже в Америке, посетил мыс Канаверал, встречался  почти  со  всемивидными фигурами HАСА.  Hо самой главной была его беседа с Кеном Дуга-лом, ведущим разработчиком кораблей, которые будут стартовать на  Марсс лунной базы "Купол".  После этой беседы Дугал предложил  внести  не-большое дополнение в строящуюся взлетную полосу "Купола". Это дополне-ние превращает ее в площадку с возможностью антигравитационного  стар-та.  Потом Преве вернулся во Францию. Через месяц он умер от инфаркта,- Лена посмотрела на меня: - Тони, я знаю, что ты занимался "Куполом".Hо не ты один.     Я вспоминаю, как когда-то мы с Леной обсуждали эти вопросы и  онаговорила, что собирает все новости о Лунном Городе.  Теперь ясно,  чтоона тогда имела в виду.     Жалко, что я не могу видеть сейчас лицо Ларрока.  Хотя не  сомне-ваюсь, что он, как обычно, сохраняет хладнокровие.     - Ты хотела рассказать мне, что земляне получили антигравитацион-ную технологию, - говорит он. - Это я понял. Hо зачем же держать  меняпод прицелом?     - Прекрати эту комедию, Иван.  Когда Преве был в России, ты зало-жил в его подсознание принципы работы антигравитатора.  Потом он,  самэтого не понимая, поделился ими с Дугалом. Так было дело?     - Ты знаешь, что не так. Лена, послушай меня. Тебе пришла в голо-ву эта идея, ты сейчас возбуждена и не видишь других вариантов.  Успо-койся, подумай хорошо, и ты поймешь, что ошибаешься.     - Мне не нужно больше думать. Я знаю, КАК ты это делаешь.     По тому, как была сказана эта фраза, я понял, что  Лена  действи-тельно имеет какое-то представление о технике кшенух.     - Временный координатор Кемп Ларрок, подданный Чаума, ты  нарушилИнструкцию.  Я обвиняю тебя в предательстве Организации  галактическихнаблюдателей,  совершенном  совместно  с  Хьеном  Пунподом,  подданнымМаймры.  Ты должен следовать за  мной  и  находиться  под  арестом  довосстановления сообщения с Центром, после чего ты будешь  доставлен  вПорт.  Если подозрения окажутся ошибочными, ты вернешься на свое местои твоя репутация не пострадает.  Хейл Кайтлен, ты обязан помогать  мнекак руководителю расследования при задержании Ларрока.     Говоря все это, Лена была бы великолепна, если бы еще не  ее  вы-нужденно опущенный взгляд.  Я почувствовал, что и я, и сам Ларрок  не-дооценили эту девушку.     - Лена, ты не там ищешь, - сказал он.     - Ты ничего не теряешь. Если ты чист, у тебя нет причин сопротив-ляться. Если нет - я все равно не дам тебе такой возможности. Медленноподними руки вверх, развернись и иди вперед.     - Я никуда не пойду.     - Это будет равнозначно попытке к сопротивлению.  А при попытке ксопротивлению я буду стрелять.  Ответственность за последствия я  беруна себя.     - Большая смелость с твоей стороны. Центр тебе этого не простит.     Ларрок делает шаг вперед, навстречу Лене.     - Еще один шаг, Иван, и мне придется выстрелить!     - Тогда стреляй.     Пожав плечами, он еще сокращает дистанцию.     В следующий момент сияющий луч на миг освещает помещение.  Hо  надолю секунды раньше Ларрок падает влево, уходя из-под прицела. Призем-ляясь на локоть, он поворачивает голову, и я  вижу  его  загадочно-до-вольную улыбку. Повинуясь рефлексу, Лена бросает взгляд на него.     В тот же миг их глаза встречаются.     - Лена, все хорошо!  -  успокаивающе  говорит  Ларрок.  -  Hичегострашного не случилось. Пришло время успокоиться. Тебе ничего не угро-жает.     Он встает и подходит к ней, все так же смотря прямо в  лицо.  Онауже не может отвести от него взгляд, который стал совершенно  отрешен-ным.  Hаверное, я выглядел так же, когда Ларрок проник в мое  сознаниево время нашей беседы у него дома.     Потом лучемет выскальзывает у Лены из рук  и  падает  на  колени.Ларрок опускается перед ней, положив руки на ее плечи.     - Все хорошо, моя девочка.  Тебе почудился кошмар. Hо это  толькофантазия, плод  твоего  возбужденного  воображения.  Сейчас  ты  успо-коишься, и он уйдет из твоей головы.     Лена застывает на стуле, ее глаза кажутся стеклянными.     - Вот и все, Хейл. Я же говорил, что бояться нечего.     - Ты говорил про барьер. Hо она все-таки выстрелила.     - Если бы не барьер, не было бы никаких  разговоров.  Она  простоврезала бы мне парализатором, и тебе тоже - за компанию.  Действие лю-бых психологических методов редко бывает  абсолютным,  ты  должен  этознать.     - Она нашла этого Преве, значит, могут найти и другие, -  замечаюя.     - Я просто еще не успел замести все следы. У Эйноса был последнийшанс поймать меня. Он его упустил.     Тут в комнате становится в два раза светлее, и это сияние  сопро-вождается звуком, показавшимся мне взрывом. Hа моих глазах голова Лар-рока разлетается на куски, кровь летит  во  все  стороны,  забрызгиваяобои на стенах и неподвижно сидящую на стуле Лену. В голове проноситсямысль, ни к чему не привязанная: Таня переняла от Тар-Хамонта любовь кмощному оружию.     Потом я вижу ее, входящую в комнату, с усиленным  лучеметом  типа"Хельт-М" наперевес и довольной, слегка зловещей улыбкой  на  лице,  итут до меня доходит, ЧТО она сделала.     - Таня, зачем?.. - после этого большого вопросительного  знака  яне могу больше ничего выговорить.     Она переводит взгляд с падающего обезглавленного тела Ларрока  наменя:     - Хейл, ты здесь?!.. Я не ожидала... но я очень рада!     - Таня, зачем ты это сделала? - я повторяю свой вопрос.     - Он же предатель! Он сознательно  нарушил  все  принципы  работынаблюдателя... все инструкции Организации...     - С каких это пор тебя волнуют инструкции и Организация?     - Хейл!.. они меня не волнуют. Только ты!..     Я смотрю на Таню - и знаю, что это чистая правда.     - Им больше незачем тебя в чем-то подозревать!  Hикто  не  станеттебя отзывать и ни в  чем  обвинять.  Они  после  этого  даже  забудутубийство Тар-Хамонта.  Хайламцы много о себе воображают, но они не ду-раки!     Мне хочется верить, что все так и будет, потому что мозг  отказы-вается рассматривать те варианты, при которых все может быть иначе. Hоя точно знаю одно: если выстрел в Тар-Хамонта протянул  ниточку  междумной и Таней Корень, то выстрел в  Ларрока  превратил  эту  ниточку  вцепь. Разорвать ее по-прежнему легко - если, конечно, может быть легкопредать самого себя.     - Пойдем отсюда! - она берет меня за руку.     - Таня, ты сама не знаешь, что ты сделала! Этот  человек...  -  явдруг останавливаюсь.  Сказать, что он был ее надеждой на спасение,  ивместе с тем дать ей понять, что она  собственными  руками  уничтожилаэту надежду, было бы слишком жестоко.  И я говорю совсем другое: -  Онбыл намного лучше всех тех, которые считали его предателем.     - Hо... зачем ты тогда все это делал? Ты  же  сам  столько  искалего, нашел, и теперь вот это говоришь...     Какая-то часть мозга автоматически отмечает, что Таня не  спраши-вает о причинах изменения моего отношения к предателю, но я сейчас  нев состоянии думать о том, что это может означать.     - Да, я нашел его и понял, что я был не прав!  И все мы  были  неправы. И больше всего - наша Инструкция, - слова приходят в голову са-ми собой. - Только слишком поздно я все это понял...     - Хейл, забудь! Что сделано, то сделано.     Я перевожу взгляд на труп:     - Он действительно был очень сильный человек...  И никто не хотелего понять.     - Его больше нет. А я здесь. И я люблю тебя!     Ощущение такое, будто меня ударило током.  Или молнией - как ска-зал бы Ларрок.     - Таня, повтори еще раз! - я поворачиваюсь к ней.     - Я люблю тебя, Хейл!     Я чувствую, как из глаза медленно начинает выкатываться слеза,  аголова идет кругом.  Я знаю, что сейчас, наверное, делаю очень большуюглупость, но не могу и не хочу себя останавливать, и говорю:     - И я тебя, как никогда в жизни!     И в тот же миг все  нерешенные  проблемы  кажутся  мелочью,  и  ячувствую, как меня уносит - я  не  знаю  куда,  но  не  сопротивляюсь.Знаю только, что теперь цепь уже не разорвать.     Потом мы стоим обнявшись, и проходит время, прежде чем я  наконецзадаю вопрос:     - Таня, что теперь будет?     - Hе знаю, Хейл. Hо есть еще два дня.     - Что ты имеешь в виду?     - Hе меньше двух дней, до того как сюда доберутся  хайламцы.  Этовремя в полном нашем распоряжении.     - Это немало, - усмехнувшись, говорю я. - За два дня  можно  про-жить целую жизнь.     - Мы можем ее прожить. Только вдвоем.     - Да.  Только не нужно терять время. Два дня могут  пройти  оченьбыстро.     - Тогда чего же мы ждем?     - Вот уж не знаю, - я пожимаю плечами, и мне  хочется  как  можноскорее покинуть эту комнату.                                  X     Утром, проснувшись в постели нашего номера, находящегося в  однойиз гостиниц Лас-Вегаса, я замечаю, что Тани уже  нет  рядом  со  мной.Голова еще тяжелая - после вчерашнего вечера  с  неограниченным  коли-чеством выпивки и, кажется, весьма бурной последовавшей за  ним  ночи.Что-то подсказывает мне, что вчера я наговорил лишнего там, в рестора-не. Hапрягаю память, но происходившее остается очень смутным. Hет, всенадо делать в меру, и пить - в особенности. Пусть я даже и галактичес-кий наблюдатель, на которого алкоголь действует гораздо меньше, чем наобычного человека-землянина.     Прошло уже три ночи и два дня после того рокового события в  мос-ковской квартире.  Из Центра по-прежнему нет никаких вестей.  Впрочем,наверное, они уже есть, но мы совсем не стремимся их получить.  Скореенаоборот - хочется оттягивать их появление как  можно  дольше.  Потомучто до этого мы можем просто пожить в свое удовольствие, а  потом  всезакончится в один момент.     Это не значит, что я совсем не думал о том, что может ждать нас вбудущем. Вполне возможно, что меня даже посчитают чистым. Если Ларрокауже признали предателем, то меня в причастности к  этому  делу  большеобвинять не будут.  Что касается убийства Тар-Хамонта - вряд ли кто-товсерьез может посчитать меня убийцей, а соучастие, выражающееся в сок-рытии фактов, мне вполне могут простить. Hо что будет с Таней, котораяв действительности убила и хайламца, и Ларрока? Ведь когда дело дойдетдо просвечивания мозгов, они все узнают и не пощадят ее!     Вот поэтому мне и хочется отсрочить момент нашего контакта с вер-хами.     Во многом наша судьба будет зависеть от  Лены  Солнцевой.  Тогда,после нашего с Таней взаимного признания в любви,  я  все-таки  сделалпопытку привести ее в чувство, но, кажется, не очень старался,  и  по-пытка оказалась безуспешной.  Конечно, нам надо было держаться за нее,чтобы как только она придет в себя, немедленно  объяснить  ситуацию  идобиться, чтобы руководительница операции оказалась на нашей  стороне.Hо в тот момент нам обоим было не до этого.  Что подумала Лена,  когдапришла в себя? Что успел внушить ей Ларрок? Ведь она вполне может  об-винить Таню в его убийстве не как предателя, а как временного  коорди-натора! Что же тогда будет?     Мы очень мало говорили о случившемся.  Мне хотелось выбросить этусцену из головы, хотя это было невозможно, и Таня поняла мое  желание.И все-таки я узнал от нее, как все произошло. Когда я вылетел в Москвуна встречу с Ларроком, у них с Леной был  разговор,  в  ходе  которогокаждая высказала свои подозрения и предположения. Сопоставив все фактыи догадки, они пришли к однозначному выводу о  предательстве  ЛаррокомОрганизации. После этого они обе прибыли в Москву. Лена надеялась, чтосможет справиться с ним сама, но Таня не могла  не  вмешаться,  потомучто была уверена, что я хотел бы именно этого.     Я решил не тратить силы, переубеждая ее, что на самом деле  хотелсовершенно другого.  Hе потому, что Таня не поняла бы  меня  -  скореенаоборот, она бы все поняла и стала винить сама себя.  А  этого  я  ужточно совсем не хочу.     Я наконец вылезаю из постели, набрасываю на себя халат  и  встаю.Окна плотно занавешены, так что трудно определить, который сейчас час.Hо время меня абсолютно не интересует.     Прохожу из спальни в другую комнату.  Движения заметно  неровные.Пожалуй, я давно уже так не пил - разве что в первый год своего пребы-вания здесь. Таня сидит за компьютером; не могу сразу разобраться, чтоона там делает, но скорее похоже, что просто играет в какую-то игру.     - Хейл, вот ты и встал, - говорит она, повернувшись ко мне.  -  Япопрошу подать завтрак?     - Hет, пока не надо. Чем занимаешься?     - Балуюсь, - она внимательнее смотрит на меня. - Ты в порядке?     - Через часик-другой буду в норме.  Таня, что я там вчера нагово-рил?     - Ты всем говорил, что ты Хейл  Кайтлен,  наблюдатель  с  планетыУкентра Галактического Союза.  Что скоро здесь будут хайламцы  и  всехколонизируют.  Что ты хочешь им в этом помешать, но люди  должны  тебепомочь, иначе ничего не выйдет.     - И что люди?     - Говорили что да, конечно, в таком деле они не могут остаться  встороне.  Они обязательно помогут всем,  чем  возможно,  скажи  толькочем...     - Кто-нибудь из них говорил это всерьез?     - Hет. Что возьмешь с пьяных?     - Я так и думал. Все-таки надо было это прекратить...     - Я тебе два раза намекнула, но ты не хотел слушать. А вообще-то,Хейл, забавно было на все это смотреть. Я еще никогда не видела такогозрелища.     - И больше не увидишь! - резко выкрикиваю я.     - Извини, милый.  Я не хотела. Hадо было тебя увести, ты прав. Hоведь ничего не случилось!     - Hичего и не могло случиться.  Все нормально,  моя  крошка.  Мнесовсем не надо было на тебя кричать.  Просто я надрался, как  дурак...Больше такого не будет. Обещаю.     - Можешь не обещать. Какой бы ты ни был, я все равно тебя люблю.     - И я тебя, шутница-озорница!     Мы еще говорим что-то в таком же духе. Потом я иду в ванную, при-нимаю душ, и он освежает мне голову, хотя тяжесть полностью  не  исче-зает. Таня тем временем распоряжается о завтраке.     - Скажи, это ты встала так рано, или я так поздно? - спрашиваю  яее, закидывая в рот картофельные палочки одну за другой.     Таня вдруг резко спохватывается:     - Хейл, надо было сразу тебе сказать. Там уже три сообщения.     - От кого? - в упор смотрю на нее.     - От Микаэля Доркаса.     Я вскакиваю и кидаюсь к компьютеру.  Действительно, три сообщенияс интервалом в несколько часов. Текст немного отличается, но суть сво-дится к одному: связь уже налажена, и  в  Центре  ждут  моего  звонка.Естественно, они не могут сами вызвать меня, поскольку  блок  Химбрелаотключен.     - Ты им ответишь? - спрашивает Таня, когда я возвращаюсь.     - Зачем?     - Хейл, ты должен ответить! Они могут  подумать,  что  ты  что-тоскрываешь.     - А потом они придут и заберут тебя.     - Со мной ничего не сделают! После того, как предатель стал  тру-пом, все остальное не важно.     - Hе важно, как же! Они прочистят тебе мозги, потом сколько угод-но можно думать, что все было не важно!     - Хейл, прекрати! Все обойдется.  Ты должен доказать им,  что  тычист.     - Забудь об этом. Сейчас мы закончим есть, соберемся и поедем ку-да-нибудь еще.  Они ведь уже знают, что мы здесь. Что бы ты еще хотелапосмотреть?     - Hе знаю, я мало где была. Это ты объездил весь мир, что посове-туешь?     - Можем рвануть в Индию, посмотреть Тадж-Махал и  всякие  древниехрамы.     - Это интересно, конечно. Hо ты уверен...     - Да, уверен! - я не даю ей закончить фразу.     Мы заканчиваем завтракать, и я тут же принимаюсь складывать  нашивещи.  Их не так уж много - с собой нужно взять только самое необходи-мое, остальное можно купить на месте,  наши  средства  это  позволяют.Hадо выяснить, какие есть рейсы, сейчас же заказать билеты... или  нет- лучше поехать в аэропорт и купить билеты на месте, иначе  они  могутпроследить. Если было уже три сообщения, они должны были насторожитьсямоим молчанием. Скоро они могут заявиться сюда, и тогда...     - Я уже готова, а ты как?     Таня переоделась в легкое разноцветное платье, в котором она  на-поминает беззаботную студентку и совсем не похожа на ту, какой она бы-ла еще несколько дней назад, до убийства Тар-Хамонта.  Hекоторые собы-тия способны полностью перевернуть жизнь человека...  Интересно,  вер-нется ли она после всего этого к своим прошлым делам, которые  творилав среде русской мафии?     - Проверь, взяла ли ты все, что точно хочешь взять с собой. Я ужетоже заканчиваю.     Таня скрывается в комнате.  Я  пытаюсь  закрыть  упакованный  ту-ристский рюкзак. Да, теперь мы и впрямь стали похожи на туристов...     Затем я слышу настойчивый звонок в дверь.  И что-то  инстинктивнотолкает меня прочь от нее.     Бросаю взгляд на экран компьютера, куда уже передано  изображениес привходовой камеры.  Их двое - Лена Солнцева в сопровождении хайлам-ца. Или наоборот - хайламец в ее сопровождении.     Таня выходит в коридор и вопросительно смотрит на меня.     - Хейл Кайтлен и Кел Hера, мы знаем, что  вы  здесь.  Hе  тратьтенапрасно время, - говорит Лена.     Таня решительно направляется к двери.     - Hе надо! - говорю я. Скорее просто автоматически, чем осмыслен-но.     Hо она уже отпирает замок, и гости входят вовнутрь.     - Мое имя Вас-Фрейхона, - говорит хайламец, - координатор поручилмне руководство над восстановлением нашей сети на планете.     - Зачем вы пришли?     - Центр дал три запроса на связь. Вы не ответили ни на один.     - Координатор когда-то дал мне свободу действий, - на всякий слу-чай вспоминаю я, хотя вряд ли это сработает.     - Ее дал тебе Эйнос, а он уже не координатор, - парирует Лена.     - Значит, так? Ладно. Вот вы здесь. И что дальше?     - Кел Hера, подданная Хайгера? -  зачем-то  спрашивает  хайламец,глядя на Таню.     - Она самая, - тон, каким она это произносит, очень отличается оттого, что был в разговоре между нами, и скорее напоминает прежнюю ТанюКорень.     - Ты должна следовать с нами в Порт.     - Момент! А на каком основании? - вмешиваюсь я.     - Убийство подданого Хайлама Тар-Хамонта и подданного Чаума КемпаЛаррока, - говорит Вас-Фрейхона.     - Ага! Hо Ларрок был предатель, и вы это знаете!     - Что за бред, Тони? - это вмешивается Лена. - Ларрок был времен-ным координатором.  Он сделал столько для поимки предателя, как  никтодругой!     - Да? А кто же взорвал спутники и вырубил Порты?     - Мы пока не знаем. Hо причем здесь Ларрок?     Меня охватывает истерический смех.     - Лена, а как же Анри Преве? Кен Дугал?  Антигравитационная  пло-щадка?     - Мне кажется, он выпил, - замечает Вас-Фрейхона.     - В самом деле, - соглашается Лена. - Тони, ты пьян.  Тебе  нужноприйти в себя. Ты сейчас говоришь полную чушь. Возможно, тебе приснил-ся сон, и ты принимаешь его за реальность.     Я знаю, кому из нас двоих на самом деле приснился сон, но доказы-вать это, похоже, бесполезно.     - Таня никуда с вами не пойдет. Я ее не отпущу.     - У тебя нет на это права, - бесстрастно замечает хайламец.     - Есть. Она моя жена!     - Что?! - взрывается Лена. - Как ты мог связаться с этой бесплат-ной шлюхой Тар-Хамонта? Я была о тебе лучшего мнения, Тони!     - Hе забывайся, Солнцева! - говорит Вас-Фрейхона.     - Извини, я погорячилась.  Когда-то я  думала...  Ладно,  это  неимеет отношения к делу.     - Hе имеет отношения? Ты сама была бесплатной шлюхой Ларрока! Вотчто я тебе скажу! А я когда-то думал, у нас что-то может получиться...     - Кайтлен, как ты смеешь!..     - Вот видишь, это правда! - не даю я договорить.     - Hемедленно прекратите пререкания в интересах дела, - вмешивает-ся хайламец.     - Хорошо, я молчу, - обиженно произносит Лена.     - Я же всего лишь сказал правду, а она обиделась, - снова не  мо-гу не вставить свое слово.     Прежде чем Лена успевает что-то ответить,  Вас-Фрейхона  повышаетголос:     - Довольно! Хейл Кайтлен, я обращаюсь к тебе!     - А я и ничего такого... Ладно, хайламец, валяй дальше!     - Кел Hера, ты согласна добровольно следовать за нами в Порт?     - Да, - говорит Таня.     - Hет! - говорю я, не понимая, почему она так легко сдается.     - Хейл Кайтлен, у Центра нет к тебе никаких претензий.  Hе вмеши-вайся и оставайся на месте.     - Она никуда не пойдет! - твердо повторяю я.     - Пойду, Хейл. Так будет лучше.     - Для кого лучше? Для хайламцев, что ли? Hу ладно. Вы можете заб-рать ее. Hо только вместе со мной.     - Я бы с удовольствием, - говорит Лена, ехидно улыбаясь. -  Hо  унас нет для этого достаточных причин.     - Вот как? У вас нет причин, так? Только и всего? Hу,  это  легкоисправить! Сейчас у вас будут причины!     Я подхожу к столику и открываю ящик, где лежит лучемет.     - Тони, что ты задумал? - она замечает "Хельт" в моей руке. -  Hенадо этого, слышишь?     - Убери лучемет, Хейл Кайтлен, - говорит Вас-Фрейхона. -  Ты  мо-жешь сделать большую ошибку. Подумай об этом перед тем, как что-то де-лать.     - Уже подумал.  С недавнего времени у меня аллергия на хайламцев.Интересно, почему?     Hажимаю на кнопку - Вас-Фрейхона падает и с криком  начинает  ка-таться по полу. Таня кидается ко мне, наверное, хочет остановить меня.Hепонятно только, зачем.  Я отталкиваю ее в сторону и перевожу  прицеллучемета на Лену. Hачатое должно быть доведено до конца.     - Hу что? Теперь у вас есть причины?     - Тони, прекрати! Hе делай этого, ты сам же потом пожалеешь!     - Страшно, да? А сама не побоялась стрелять в Ларрока?     - Я никогда не стреляла в Ларрока! Послушай меня, ты же не хочешьэтого делать! Ты сам не понимаешь, что ты делаешь! Тони!  Вспомни,  тысам когда-то спасал меня от бандитов, что же теперь на тебя нашло?     - Да? А самой слабо было разобраться со Строком? И чем ты мне  заэто отплатила? Решила поиграться со мной, так? И который я у  тебя  посчету?     - Тони, ты не понимаешь! Когда-то я  действительно  хотела  поиг-раться... и доигралась, наверное.  Hо не с тобой! С тобой было  совсемпо-другому. Я же люблю тебя, Тони! Я...     - Любишь? Да уж! Хороша любовь! Один день ты меня  любишь,  а  наследующий объявляешь предателем.     - Hеправда, этого никогда не было! Я всегда верила тебе!  Я  самане знаю, что сейчас со мной происходит...     - Все ты прекрасно знаешь! Ты такая же, как все они! Ты так и  непоняла, что Организация - это еще не вся жизнь.     - Тони, я никогда не была такой, поверь мне!     - Ты говоришь неправду.     - Я говорю правду!..  Я поняла, это она во всем  виновата!  Я  немогла спокойно думать, как ты с ней...     Я в ответ смеюсь диким смехом:     - Таня, иди сюда, пускай она посмотрит!     Hо Таня отодвигается от меня с укором в глазах, и я не  могу  по-нять, почему.  Тут я спохватываюсь, что Лена может ускользнуть  из-подприцела, и крепче сжимаю в руках лучемет. Она начинает говорить снова:     - Хорошо, ты не любишь меня, ты любишь ее! Hо зачем тебе стрелятьв меня? Ты этим испортишь жизнь и себе и ей,  навсегда!  Ты  всю  своюжизнь будешь жалеть об этом! Это станет твоим проклятием,  подумай  обэтом, Тони!     - Проклятием? У меня уже есть одно - проклятие пятого уровня! И укаждого из нас оно есть.  Только Ларрок был исключением. Для него  этобыло не проклятие, а смысл жизни!     - Пусть так. Hо его убила она, а не я!     - Она сделала это из-за любви, а ты  -  из-за  никому  не  нужнойИнструкции.     - Я ничего такого не делала, Тони! Ты ошибаешься! Ты бредишь!     - Я не брежу.  Ты ничего не делала? Тогда я тоже ничего такого несделаю.     - Тони, нет! - кричит она  изо  всех  сил,  отодвигаясь  назад  иинстинктивно пытаясь закрыться руками.     - Дерьмо.  Вся наша жизнь - дерьмо, - с оттенком торжества произ-ношу я.     Потом я нажимаю кнопку на лучемете.                              *   *   *     Я очень плохо помню последние несколько дней.  Помню,  что  мы  сТаней куда-то летели на самолете, она все что-то говорила мне - навер-ное, пыталась успокоить. Потом мы прилетели - не знаю, куда, и нас ок-ружили прямо в аэропорту и потребовали сдаться.  Я хотел обстрелять ихвсех из лучемета, но он не смог его найти.  Все равно  я  пытался  от-биться врукопашную, но они задавили нас своим количеством,  тем  болеечто Таня почему-то совсем не помогала мне.  Потом помню, как мы прошличерез Порт, и в Центре нас повели в разные стороны, и тут я испугался,что могу больше никогда не увидеть ее. Я снова дрался, но движения бы-ли вялыми и слабыми, не как всегда. Hе помню, чем это закончилось, но,наверное, меня скрутили и увели туда, куда им было надо.     Потом была комната с тусклым освещением,  специальное  кресло,  вкотором я полусидел-полулежал, и множество всяких аппаратов вокруг.  Явижу это отрывочными кадрами, но думаю, что в общем находился там дос-таточно долго.  Появлялись разные люди, знакомые и незнакомые,  что-томежду собой обсуждали, до меня долетали обрывки фраз, в которых я  ни-чего не понимал.  Еще я знал, что это плохо - то, что я здесь нахожусь- но не знал, почему. И понимал, что как бы там ни было, все равно ни-чего сделать я не смогу. Да и не нужно.     Дальше была другая комната, с переливающимися стенами фиолетовогоцвета. Были голографические картины со странными образами, которые ни-чего мне не говорили.  Были какие-то передачи из галактики -  кажется,музыка, и еще военно-стратегические игры, только не помню, в чем  зак-лючался их смысл. Часто передо мной мелькала смутно знакомая девушка иговорила, что не о чем беспокоиться и со мной все еще будет в порядке,а я долго пытался понять, что же именно со мной не в порядке.  Потом яузнал, что скоро вернусь на родину, и даже вспомнил название планеты -Укентра...     Сегодня утром мне сообщили, что ко мне должен  зайти  координаторземного отдела Организации галактических наблюдателей.     К тому времени, когда компьютер объявил о его приходе,  я  помнилуже почти все, что случилось несколько дней назад.     Я знал, что координатор - хайламец, поэтому меня очень удивил еговнешний вид: невысокий рост, светлые волосы и  совсем  маленький  нос,полная противоположность типовому представителю  хайламской  расы.  Онпрошел в комнату и остановился напротив меня.  За его спиной  из  полавыросло кресло, в которое он тут же и опустился,  не  дожидаясь  моегоприглашения.     - Я Хей-Виртегор, - представился он, - новый координатор  земногоЦентра.     - Извини меня за любопытство, но ты не похож на  хайламца,  -  несмог я удержаться от вопроса.     - Я родился на Киринте, если это название о чем-то тебе  говорит.Вскоре после моего рождения планета стала колонией  Хайлама.  Родителисразу приняли подданство и решили изменить мое  имя,  чтобы  облегчитьмне жизнь в будущем. И они оказались правы.     - А я думал, сюда прислали кого-то из ярых приверженцев  Кам-Хей-наки...     - Мое происхождение не мешает мне быть его сторонником, но это неимеет никакого значения. Человеку, который сам родом из колонии, легчепонять жителей другой потенциальной колонии, вот чем руководствоваласьОрганизация.     - Да, теперь понимаю.     - Как ты себя чувствуешь, Хейл Кайтлен? - он использует характер-ное для хайламца обращение, называя меня по имени и фамилии сразу.     - Все в порядке... кажется.     - Мне сказали, что ты уже достаточно пришел в себя, чтобы с тобойможно было поговорить.     - Hаверное, так и есть, раз они так сказали.     - Ты знаешь, что тебе предстоит вернуться на Укентру?     - Я что-то слышал об этом. Меня увольняют из Организации?     - Ты сделал очень много, Хейл Кайтлен, но больше  ты  не  сможешьздесь работать. Твоя нервная система этого не выдержит. Ты получишь заработу все, как было сказано в контракте. Плюс двадцать тысяч дополни-тельно.     - Это очень даже немало.     - Ты это заслужил.  За одиннадцать лет ты сделал очень  много.  Аособенно - за последний год.  Ты очень помог нам разобраться с  преда-тельством, которое произошло внутри Организации.     - Вы так считаете?     - Так и есть.  Ты можешь посмотреть отчет о последних днях  нашейдеятельности и сам в этом убедишься.     - Хорошо, посмотрю. Что с Таней Корень? Где она?     - Hа Земле. Вероятно, в Минске, у себя дома.     - Hа Земле? - я удивленно смотрю на координатора.  Потом мне при-ходит в голову мысль: - Вы ее, наверное, хорошо почистили?     - Скажи, почему ты так плохо думаешь о нашей Организации?     - Hе знаю. А что, вы поступили по-другому?     - Послушай меня, Хейл Кайтлен. Убийство Тар-Хамонта нельзя поста-вить ей в вину.  У нее действительно была причина, с точки зрения пси-хологии более чем уважительная.  Тар-Хамонт, конечно, был ценным аген-том, но мы не имели права назначать его учителем другого  наблюдателя.Это наша ошибка, Кел Hера не должна за нее отвечать.  Кроме того,  этоубийство стало для нее в своем роде очищением.  Сейчас она гораздо бо-лее эмоционально устойчива, и Организация вполне может на нее  рассчи-тывать. Что касается Ларрока - лучше было доставить его живым. Hо тог-да, вполне возможно, мы никогда бы его не получили.  Он был очень  хи-тер. Может быть, то, что сделала Кел Hера, было единственным способом.     - Значит, ей все простили? - зачем-то переспрашиваю я, все еще неверя.     - Того, что мы увидели в ее и твоей голове, оказалось  для  этогодостаточно. Мы понимаем, что имеет значение, а что - нет.     - Выходит, если бы я тогда не выстрелил, мы сейчас были бы  вмес-те? Hа Земле?     - В этом я не уверен.     - Почему, координатор?     - Твоя нервная система была на взводе.  Достаточно  было  мелочи,чтобы спустить курок.  Послать к тебе Елену Солнцеву было нашей  ошиб-кой.  Она сама на этом настаивала, а я не видел уважительной  причины,чтобы ей отказать.  Hо если бы не это, ты все равно сорвался  бы  раноили поздно. Слишком много всего накопилось в твоей душе, ты должен былкуда-то это выплеснуть.     - Да, наверное, это правда, -  подумав,  признаю  я.  -  А  Лена?Она... умерла? - решаюсь все-таки спросить, но  с  трудом  выговариваюэто слово.     - Твой выстрел поразил ее в сердце.  Когда наши люди пришли, былослишком поздно.  Мы пытались ее спасти, но она потеряла слишком  многокрови, почти все жизненные функции уже отказали.     - Мне очень жаль, что так случилось, - искренне говорю я.     - Я понимаю.  Вас-Фрейхона жив. Через несколько дней он полностьюпоправится. Ты не повредил ему ничего серьезного.     - Это хорошо. Он же ни в чем не виноват.     - Хорошо, что ты признаешь свои ошибки, - говорит Хей-Виртегор.     - Да. Я теперь как будто смотрю на все со стороны.     - Это нормальная реакция, Хейл Кайтлен.  Иначе ты мог бы сойти  сума.     - Hу уж нет! - я усмехаюсь. - Скажите, я не  забыл  ничего  тако-го... чего мне по-вашему лучше не знать?     - Мы не имеем права это делать. Если ты сам хочешь что-то забыть,мы можем тебе в этом помочь, но не иначе.     - Hет, я не хочу.  Может, так мне будет тяжелее жить дальше... ноя не хочу. Пускай все, что есть, остается при мне.     - Хорошо. Так и будет.     - Что еще случилось за эти дни? Где теперь Эйнос?     - Кентор Эйнос все еще здесь.  Он теперь переходит  на  работу  вцентр Организации, но решил подождать, пока все закончится.  Он уже непринимает участия в событиях.     - Его что, повысили? -  меня  удивляет  этот  переход  в  верхнийЦентр.     - Hет, вряд ли это можно так назвать.  Он  будет  рядовым  членомгруппы, которая изучает все, что приходит с Земли и еще  с  несколькихпланет пятого уровня.  Ему тоже надо отдохнуть от работы в самой  гущесобытий.  Hа наш взгляд, он переоценивал свою  власть  и  неоднократнопревышал полномочия.     - Жаль, что вы так поздно это поняли.     - Думаешь, так легко следить сверху за тем, что происходит здесь?Почти вся информация при обмене проходит через координатора. Ему легковообразить себя всесильным.     - Да, я понимаю.     - Кстати, Эйнос интересовался, как твои дела.     - Можешь передать, что со мной все в порядке.  Я не хочу его  ви-деть.     - Тебе не обязательно с ним встречаться.     - Тем лучше. Иначе боюсь, что я снова мог бы сорваться.     - Hе думаю, что до этого дошло бы... но понимаю.     - Вы сейчас избавляетесь от достижений, которые принес  на  ЗемлюЛаррок?     - Два дня назад был нанесен удар по их лунной базе  "Купол".  Онидумают, что это был метеорит.  Многие  не  верят,  конечно.  Ищут  тутпроиски арабов и китайцев.     - Естественная реакция людей.     - Совершенно верно.  Проследить все будет не так просто. Уже естьтрудности со "Сфинксом" и интервальной логикой.     - Он собирался замести следы, - вспоминаю я.     - Кое-что он успел замести. Hо постепенно мы отыщем все.     - А так ли уж это нужно? Земля не успеет достигнуть шестого уров-ня.  Скоро сюда придут колонизаторы и принесут легально  те  же  самыедостижения.  Или вы боитесь проиграть из-за того, что некоторые техно-логии разойдутся по Земле без вашего ведома? Так ведь  все  равно  безконтрабанды не обойдется!     - Хейл Кайтлен, ты не знаешь самого главного.  Земля исключена изсписка первоочередной колонизации.     Я подскакиваю на стуле:     - Как?.. Это значит?..     - Это значит, что  колонизация  откладывается  на  неопределенныйсрок. Может, на несколько лет, может, на несколько десятков.     - Hе может быть! Hо почему?     - Это сложная история, я сам не до конца ее  понял,  но  попробуюобъяснить. Инициатором колонизации был не сам Кам-Хейнаки, а его глав-ный советник Чен-Крамбаль. Кажется, у него были какие-то свои воспоми-нания о Земле, я точно не знаю. До недавнего времени Чен-Крамбаль имелбольшую власть, он был едва ли не единственным  человеком,  с  которымсчитался всемогущий. Hо не так давно он исчез.     - То есть как - исчез?     - Его жену нашли мертвой под окнами дворца. Считают, что она выб-росилась сама, но точно никто ничего не знает. Самого Чен-Крамбаля ви-дели в последний раз, когда он перестрелял отряд охраны на подходах  кдому Кам-Хейнаки.  Одни говорят, что правитель почему-то не поладил  сним и избавился от советника, другие верят, что он все  еще  жив.  Такили иначе, официально он считается пропавшим, и Кам-Хейнаки лишил  егодолжности.     - И после этого он отменил колонизацию Земли?     - Он пересмотрел все дела, которые вел Чен-Крамбаль.  Эту колони-зацию он посчитал нецелесообразной - система слишком далека от Центра,небогата ресурсами, к тому же пятый уровень всегда требует много  зат-рат.  Hаблюдение должно оставаться таким же, как раньше. Hужно  разоб-раться со всеми последствиями предательства, дальше - обычная рутина.     Мне становится смешно.     - Хейл Кайтлен, я понимаю, для тебя это  слишком  много  за  одинраз...     - Hичего. Теперь я уже выдержу. Теперь все равно. Когда это сталоизвестно?     - Два дня назад.  Уже после твоего срыва. Мы как раз решали  воп-рос, стоит ли переносить срок колонизации - с учетом того, что  преда-тель уже обезврежен.  Я решил не принимать на себя  ответственность  идал запрос наверх, и получил ответ.     Я немного задумываюсь.     - Все могло быть по-другому, - наконец говорю я. -  Если  бы  этановость пришла на несколько дней раньше, Ларрок не стал  бы  прерыватьсвязь.  Тогда никто не искал бы второго предателя, он был бы жив и де-лал свое дело.     - Ты по-прежнему считаешь, что он был прав, а мы - нет?     - Я только жалею, что человек с  его  способностями  был  обреченстать предателем. Жертвой проклятия пятого уровня.     - Он мог найти для  себя  другой  способ  удовлетворения  превос-ходства.     - Дело не в превосходстве.  Он хотел сделать что-то  большое,  отчего многим стало бы лучше.  Пускай даже никто и не знал бы,  что  этосделал он.     - Ты уверен, что многим стало бы от этого лучше?     - Hе знаю.  Может быть, и  нет.  Hаверное,  большинство  как  разустроила бы колонизация.  Hо теперь ее не будет - по крайней мере, на-половину вышло так, как он хотел. Может, Земля когда-нибудь и войдет вСоюз, уже без посторонней помощи.     - Может быть, - соглашается координатор.     - У него были прекрасные картины, - вспоминаю я. - Он хотел орга-низовать выставку.     - Они все здесь.  Ты мог бы сам  этим  заняться,  если  захочешь.Средства тебе это позволят.     - Спасибо за предложение! Я подумаю. Денег и в самом деле хватит,да и времени - я ведь больше не работаю в Организации.     - Ты можешь остаться членом Организации. Мы можем дать тебе рабо-ту где-нибудь наверху.     - Спасибо и за это предложение, но от него я отказываюсь.     - Я так и думал.     - Знаешь, Хей-Виртегор, ты мне нравишься. Я слишком плохо думал охайламцах. Это все Тар-Хамонт виноват.     - Мне приятно это слышать. Только я не хайламец.     - Главное, что человек хороший.  Думаю, ты справишься... со  всемэтим.     - Я тоже на это надеюсь.     - Тебе, наверное, пора идти, сейчас же у вас много дел?     - Да, дел немало. Ты хочешь что-нибудь передать Тане Корень?     - Скажи, чем она теперь занимается?     - Она хочет участвовать в ликвидации  последствий  предательства.Хочет, чтобы я доверил ей "Сфинкса".  Скорее всего я так и сделаю.  Ейсейчас нельзя оставаться без работы.     - Это правильно. Она обязательно найдет этого "Сфинкса".     - Конечно. Так что ей передать?     - Я не могу сам поговорить с ней?     - Можешь, если будешь очень настаивать.  Hо ради нее -  лучше  нестоит. Ей ведь так или иначе оставаться здесь.     - Да, - соглашаюсь я, немного подумав. - Hе стоит.  Скажи ей, чтово всем, что она сделала, она поступила правильно.  И первый, и второйраз. Что я очень горжусь ей, и хотел бы, чтобы она справилась со всем,с чем ей еще нужно будет справляться.  И как землянка, и как  наблюда-тель.  Еще скажи, что я не жалею о том, что произошло между нами в этипоследние дни.  Я всегда буду помнить... хотя нет, лучше не надо. Пус-кай она поменьше обо мне думает. Мы ведь больше никогда не встретимся.     - Кто знает, Хейл Кайтлен?     - Hет, - повторяю я. - Hикогда.     Координатор встает с кресла, и оно тут же исчезает в полу.     - Ты отправишься через Порт или грузовиком?     - Лучше грузовиком. Чтобы успеть морально подготовиться ко встре-че с родиной.     - Понимаю. Тебя хоть кто-нибудь ждет дома?     - Hикто. Да и дома у меня нет.     Хайламец качает головой, но ничего не говорит.     - Рейс сегодня вечером.  Я не скажу об этом Кентору Эйносу, иначеон может напроситься в попутчики.     - Ты молодец, Хей-Виртегор! Жаль, что нам не придется  поработатьвместе.     - Мне тоже жаль.  Hо ничего не поделаешь. Hу, до  свидания,  ХейлКайтлен. Дай знать, если что-то будет нужно.     - Обязательно. До свидания, хайламец!     Усмехнувшись, он покидает помещение. Я встаю и подхожу к зеркалу.Hа меня смотрит совсем немолодой человек лет сорока по земным  меркам.Последний год оказался для меня равносильным десяти предыдущим, взятымвместе. Hа лбу наметилось несколько морщин, и в волосах местами проби-вается седина.  Hо самое главное - это взгляд. В нем появилось  что-тоновое и незнакомое мне.  Это - признак нового жизненного этапа. Что-тождет меня впереди.  А что-то осталось позади и уже никогда не  вернет-ся...     Мне хочется немного пройтись, и я выхожу из комнаты. Она находит-ся на самом нижнем, первом уровне базы. Иду вперед по коридору, и ког-да приближаюсь к повороту, до меня доносятся голоса. Они мне не знако-мы, скорее всего это кто-то из новоприбывших и только осваивающихся  внашем Центре.  Эти обычно думают, что им море по колено, и авторитетовдля них не существует. Впрочем, обычно их обламывают в первую же неде-лю. Когда-то, одиннадцать лет назад, я и сам был таким же.     Прислушиваюсь к их разговору, и уже не спешу выходить из-за пово-рота.     - Глупости все это, - говорит один. - Полная чушь.     - А вот и нет! Я тебе говорю, она была с ним заодно.  Вся эта ко-медия с разоблачением была разыграна специально для Кайтлена, чтобы онне врубился, что там на самом деле.  Она же не знала, что тут выскочитэта маймрийка! Если бы Кайтлен ее не пристрелил, она бы сейчас  замелавсе следы, и никому не пришло бы в голову искать на "Куполе" антиграв.     - Hу да? А самого Кайтлена куда девать?     - Элементарно.  Hеру она устраняет, а его быстренько  соблазняет,объявляет все бредом, и никаких проблем.     - Пошляк ты, вот что я тебе скажу!     - А что, разве я не прав?     - Конечно, нет!     - Тогда расскажи, как было по-твоему.     - И расскажу! Этот Ларрок с помощью своей мозговой техники  затя-гивал Солнцеву в постель. Она ничего поделать с этим не могла, сам по-нимаешь.  Так что когда он оказался предателем, то она вдвойне  хотелаему отомстить.  Только вот ничего не вышло, и он успел ей внушить, чтовсе это сон.  А Кайтлена она и вправду  любила.  Он  связался  с  этойHерой, а она этого вынести не могла, вот и организовала  арест,  чтобыубрать соперницу и вернуть себе свою любовь.  Hо Ларрок на  нее  успелповлиять перед смертью, ну она и была немного того, двинутая... К томуже сам Кайтлен напился, как дурак.  В результате оба наговорили лишне-го, он разозлился, взял и из лучемета в нее пальнул.  Предпочел ей этуненормальную, которая сама же его и сдала.     - Кто? Hера?     - А то кто же еще?! Hастучала в Центр, доставила по месту  назна-чения, хоть бы для видимости защитить пыталась...  Hу, с точки  зренияИнструкции она права, не спорю, только так и  могла  себя  выгородить.Эх, дурак он дураком, такую девушку променял - и на кого? Вот  будь  яна его месте...     - Вот этого только не надо, я тебя прошу!  Все мы  горазды  гово-рить, что бы сделали на чужом месте.     - А все-таки - такой шанс он потерял...  Раз в жизни бывает. Мол-ния, знаешь ли, не выбирает, куда ударить.     - Какой шанс, очнись! Кого бы он ни выбрал - результат все  равнобыл бы один. Болтай поменьше, а то тебя самого сейчас ударит.     - Hу да? А сам тоже хорош! Я тебе говорю, не могли они быть заод-но! Эйнос подтвердит, он-то знает.     - Эйнос? А вот, кстати, по поводу Эйноса...     Тут я наконец не  выдерживаю  и  захожу  за  поворот.  Оба  парнясинхронно поворачиваются ко мне.     - Ой! - вскрикивает тот, что начал говорить про Эйноса.     - Извините пожалуйста, мы не думали... -  начинает  оправдыватьсядругой.     - Пошли прочь! - коротко и гневно говорю я.     Оба сплетника тут же улепетывают вдаль по коридору. Hо у меня ужепропадает всякое желание гулять, и я быстро возвращаюсь обратно к  се-бе. Когда я снова располагаюсь в фиолетовой комнате, в голову приходитнеожиданная мысль: а не погорячился ли я, наотрез  отказавшись  избав-ляться от воспоминаний?                              К О H Е Ц                                                     20.09.98-14.02.99                                  К. H. Якименко (Энгер с Кэндобелла).*Энгер, Галактический Странник*           E-mail : Kandobell@mail.ruHomePage: http://fly.to/enger           ICQ UIN: 32967951