Lin Lobariov    2:5020/122.104 УЛЫБКА   - Извини, сегодня я не смогу.   Тугими упругими щупальцами черная тоска сдавливает горло. В легкихпершит, и он с трудом подавляет кашель.   - Хорошо, я перезвоню вечерком.   Мост над черной бездной, полной пронзительных звезд. Перил нет, инастил непрочен. Доски-ступени то и дело трещат под ногой. Ониненадежны, как твои слова, но мне больше не на что надеяться. Тыскажешь что-нибудь ласковое, коснешься руки, улыбнешься, и ещ е однаступенька выдержит меня и не даст сорваться вниз. Я иду к тебе -чистая яркая звезда, не похожая на мелкие злые иглы остальных, - тысветишь впереди, и до тебя все ближе. Я греюсь в твоем свете, забываяна время о том, что вокруг - вакуум. Иногда з везда мигает приветливо,и тогда я запрокидываю вверх лицо и улыбаюсь тебе.   Он нес эту чашу с черной водой в себе, он мчался сквозь лес, и водапереплескивалась через край. Капли оставляли на нем язвенные кислотныеожоги. Большей частью - на нем. Hо отдельные брызги перелетали черезне слишком-то высокие борта, которыми он огражд ал мир от себя, иземля под ногами жалобно ныла, принимая в себя плеснувшую черноту.Кое-где за его спиной листья деревьев сворачивалась в хрупкие черныетрубочки. А он кричал, не слушая, что кричат вокруг, он кричал, чтобыхоть как-то заглушить собственн ую боль.   Постепенно зверье стало убираться с его тропы. А чаша была полна...   - Ты хорошо выглядишь...   Он улыбается.   - Правда?   - Правда. Помолодел лет на пять. Смотреть приятно...   - А так?   Улыбка вдруг разом становится болезненной гримасой, глаза в моментзаполняются отчаянием. Затравленный взгляд, нехороший.   Собеседник отводит глаза.   - Так - нет.   Он движением ладони убирает с лица тоску. Глаза снова улыбаются.   - Вот и хорошо.   - Что хорошего? - собеседник злится.   Он смеется.   - Хорошо, что смотреть приятно.   Однажды он увидел, как черная вода вдруг плеснула, отраженная в ееглазах. И он испугался.   Я должен научиться улыбаться. Эй, зеркало! Веселись... Да, знаю,это непотребно. Попробуем так... Уже лучше. Hет, слащаво. Добавим вовзгляд каплю ироничности - как бы над собой... Чуть-чуть. Вот. Забавно- лепить собственное лицо... Посмотрим-ка на себя - ее глазами...Должно понравиться. Hет ни боли, ни бед. Я весел, легок, я почтиволшебный принц из сказки. Грусть - только возвышенная. Злость -только праведная. Я сотворю сказку из себя, любимая - может быть, тыпрочитаешь ее.   Я должен научиться улыбаться.   - Почему ты так смотришь?   Он смеется и встряхивает головой.   - Я задумался. Извини.   Я боялся, что в компенсацию меня будут мучить кошмары. Hо я таквыматываюсь, что по ночам не снится ничего.   Чернота нагло лезет в лицо душными пальцами. Я улыбаюсь - ужерефлекторно - и чернота хохочет в ответ, хищно и радостно, чернотавцепляется когтями уже изнутри, и я ничего не могу сделать - ведь Онадолжна видеть только улыбку.   Тело бьется на сухой простыне - это похоже на конвульсии, но головаостается совершенно ясной.   Hа лице улыбка.   Чернота из ее глаз исчезла. Они оказались светло-серыми.   Мне кажется - или проклятая чаша стала тяжелей?   - Кого ты обманываешь?! Ее? Себя?   - Судьбу.   - Это же ложь! Ты врешь ей, подсовывая вместо себя сладкую маску!Это подло!   - Я пробовал иначе. Мне не понравилось. Ей, думаю, тоже.   - Дурак. Ты не умеешь улыбаться.   - Теперь - умею...   - Однажды эта улыбка перейдет в ненавидящий оскал, и ты не успеешьничего сделать!   - Успею. Hе бойся за нее.   - Дурак. Я за тебя боюсь.   - Hе бойся.   - Чем врать, уходи. Это будет честнее.   Он наконец поднимает глаза. В них - совершенное изумление.   - Как это? Я без нее не могу.   Каждый шаг зависит от ее слова. Взгляда. Прикосновения.   Вот еще одна ступенька, хрустнув, приняла его вес.   Шаг. Еще одна. Шаг.   - Прости, я сегодня не могу...   Доска раскалывается и, нелепо взмахнув руками, фигурка срываетсявниз.   - Если хочешь - завтра...   В последний момент пальцы вцепляются в ненадежное крепление, и он,замерев, ждет, пока мост перестанет лихорадить. Потом осторожноподтягивается на руках.   - Хорошо, я позвоню...   Он ложится на спину и находит взглядом свою звезду. Hа губахпоявляется улыбка.   - Да нет, все хорошо. Это даже не притворство уже. Я правданаучился этой вот светлости.   - Прости, но это все равно - неправда. Я чувствую: тебе больно.   - Ты - чувствуешь, потому что с тобой я... Вот черт - хотел сказать- без маски...   - Вот видишь.   - Чушь!   - Рано или поздно ты сдохнешь от этого напряжения.   - Я никогда не умру. Я люблю ее.   "...в результате остановки сердца приблизительно в 18 часов. Следовнасильственной смерти не обнаружено."   Hа его лице была улыбка.20.02.98