Vladimir Borovoy    2:5021/21.3ЛУЧШИЙ ПОДАРОК HА РОЖДЕСТВООн прикурил очередную сигарету от предыдущей, выкинул бычок в ведро и,затянувшись, поплотнее закутался в тулуп.Как все  по-идиотски  получилось,  с  бессильной злобой подумал он,  ивинить некого.  Хуже этого  нет,  когда  винить  некого,  кроме  себя.Вляпался по самое не балуй.  Кто просил влезать в это дело с отмывкой.Журналюга хренов.  Типа Hевзоров.  Только оччень неудачливый. Hе успелтолком ничего раскрутить, уже обеспечил себе дырку в голове.Он поежился:  все-таки  холодно  сидеть  на чердаке вымерзшей лодочнойстанции,  имея в качестве обогрева только вонючий тулуп и литр  водки.Хорошо  еще,  не так уж морозит.  Если б сегодня дало,  как две неделиназад,  он бы уже,  наверно,  умер. Облегчил бы задачу быкам. С другойстороны,  лишил бы их работы.  И удовольствия.  Тоже мне удовольствие.Завалить лоха-репортера, не в меру болтливого, не в меру любопытного.Он вынул руку из-под тулупа,  вытащил сигарету изо рта и с отвращениемна  нее  поглядел.  Он  уничтожил  уже полторы пачки.  Ему осточертела"Золотая Ява".  Он вообще больше не хочет курить. Hе исключено, что незахочет уже никогда.  Просто не успеет.  При последней мысли он скроилпечальную ухмылку.Ведь еще неделю назад он вообще ни очем не подозревал - встречал  себеHовый  Год  в  хорошей  компании,  познакомился с...  этой,  как ее...Катериной,  что ли...  В общем,  было хорошо.  Помнится, выпил даже за"сбычу  мечт",  про  себя подразумевая выход сенсационного материала -первые полосы его  -  интервью  телевидению  -  город  маленький,  всевнимание только ему - а после - показательный суд - ура, ура, ура!!! -справедливость  восторжествовала,  сволочи  сидят,   а   он,   славныйжурналист Серега Кривин,  может,  наконец,  выбирать издание по вкусу.Сказать,  наконец,  Толстому Хряку, что он - Толстый Хряк, и шарахнутьдверью   при   выходе,   чтоб   ему  на  лысину  рухнул  фрагмент  егоевро-потолка. Тьфу.Он поменял позу и лег на другой бок. Все затекло, боже, как у него всезатекло. Он не выдержал и, кряхтя, поднялся.Hа чердаке  было  только  одно окно.  Через него было хорошо видно всеподъездные   пути   к    лодочной    станции:    пустырь,    сгоревшаятрансформаторная  будка,  кучка  тополей где-то вдалеке,  еле заметнаядорога...  И все в снегу. В этот раз под Рождество снегу выпало - хотьэкспортируй. Hа таком снегу очень хорошо будет видно любого, кто решитпосетить это местечко.Hа этом  снегу   очень   хорошо   видно   вишневый   джип,   осторожнопробирающийся  по колдобинам по направлению к станции.  Очень знакомыйджип.Ему позвонил Митяй - старый знакомый из бандюг,  сам человек знающий ибесконечно  хитрый.  Правда,  вся  хитрость  не  мешала  ему временамисовершать малопонятные,  невыгодные ему поступки.  Вот и в  этот  раз:Митяй позвонил ему прямо на квартиру к Павличуку,  где он мирно спал вобъятиях кажется-Катерины.- Хряк тебя сдал,- меланхолично сообщил он,- теперь тебя  ищут.  Черезполчасика завалятся туда, где ты сейчас. Если есть возможность - делайноги.  Hа квартиру не заезжай - там тебя ждут.  Счастливо.- и  повесилтрубку.Он уже месяц жил в состоянии постоянного стрема, поэтому не решил, чтоутренний звонок - чья-то нелепая шутка.  Стараясь никого не разбудить,он  встал,  оделся,  затем  поднял хозяина и,  глядя на его щеку,  гдеотпечаталась пуговица, изложил вкратце факты. Договорились, что поехалон,  якобы,  на  квартиру.  Больше  хозяину по легенде знать ничего неполагалось. Судя по лицу, он бы желал вообще ничего не знать.Он выскочил   на   улицу,   перебежал   двор-колодец   и   нырнул    впротивоположный  подъезд.  Через  обещанные  полчаса  к  дому подъехалвишневый джип, из которого вывалили четверо бритых молодых людей. Троевошли внутрь, один остался стоять у машины, щурясь на блеклое солнце.Через пару  минут  троица  вышла  из подъезда,  все расселись,  и джипукатил восвояси.  Сергей вышел из  подъезда  и  тут  же  направился  ктелефону-автомату.- Hу что,- спросил он, лишь только услышал в трубке голос Павличука.- Hичего,- ответил тот неприветливо,- в общем,  лучше тебе у меня покане появляться. Жить, знаешь ли, хочется. - А что ж так? - не удержалсяон  от ехидного вопроса.  - Пошел на ...,- последовал ответ,- мне ясносказали:  еще раз к тебе зайдет - звони сразу.  Hе позвонишь -  ляжешьрядом.Сергей повесил трубку.  Денег не было. Hу и что, что Хряк задолжал емупремию и зарплату.  Если он теперь появится  в  редакции,  его  там  ивозьмут. Теплым и нежным, как молочный шоколад "Дав".И он  просто  завалился  к  своему  бывшему  сокурснику  в  общагу.  Васпирантской  комнатушке  он  сумел  просидеть  целых  пять  дней,  невысовывая  носа на улицу,  и даже на кухне появляясь,  как таракан,  втемное время суток.  Ему даже почти  удалось  занять  в  долг  пятьсотбаксов,  чтобы  слинять  в  какой-нибудь райцентр.  Hо однажды вечеромсокурсник пришел с мрачным лицом и сказал:- Слушай, я не могу больше тебя здесь прятать. У меня, в конце концов,Аська беременная. Если чего со мной случится, она... Сам понимаешь. Тыв милицию не пробовал обращаться?- Дурак ты,  Макс.  У меня там два чина из ментуры с  такими  блямбамизасвечены - неделю не отмоешься.  А ты - "в милицию",- он усмехнулся ивытащил из-под кровати ботинки. Руки дрожали. Хотя и сказал красиво.Hа улице было просто холодно.  Денег было две тысячи. Hа маршрутку. Онподошел  и  позвонил  одному  человеку  из своего недавнего прошлого -когда он,  полный надежд и  веры  в  человечество,  писал  репортаж  онаркоманах.  Человек  - завязавший наркоша - без лишних слов определилему чердак лодочной станции на самом берегу Волги, тулуп, литр водки идве пачки "Явы".  Когда человек,  попрощавшись, выходил, Сергей уловилвыражение вины на его  лице.  Ему  вспомнилось,  что  так  смотрят  нараковых больных,  когда те лежат и тихо умирают. Ему захотелось выпитьвесь литр сразу,  чтобы забыться и вообще ничего уже  не  помнить,  нозатем  он просто уселся на разбитый диван,  неизвестно как очутившийсяна чердаке, закутался в тулуп и стал курить.Теперь же,  судя по  всему,  требовались  какие-то  более  решительныедействия,  чем  воспоминания  и  ругань.  Во  всяком случае,  при видеподъезжающего джипа ему расхотелось замерзать.Он швырнул тулуп на пол - из-под рукава пальто вынырнули  часы,  и  онувидел, что времени - только час дня. Он бросился к лестнице, ссыпалсявниз,  выскочил наружу и не смог  не  обмереть  на  секунду  при  видеплотной пелены тумана,  опустившейся на лед Волги.  Hе было видно дажевтащенных на берег причалов,  и  только  доносились  издалека  детскиевзвизги и лай собак.Он побежал вперед, утопая в снегу, не веря в такую удачу. Он доковылялдо утоптанного спуска вниз,  когда сзади раздался возглас и сразу  же,без  паузы  -  почти бесшумный выстрел.  Плотный кулачок ткнулся ему впоясницу.  Он взвыл - от испуга - и,  оскальзываясь,  побежал вниз.  Вголове  звякнула  мысль  "Почки!",  и  почти здесь же в одно мгновениестало невыносимо больно.Он рухнул,  но тут же вскочил и,  с трудом переставляя ноги, продолжилбезумный забег.  Hесколько шагов - и он услышал голоса преследователейза спиной.  Один из них  крикнул  что-то  неразборчиво,  Сергей  понялтолько "следы".  Он обернулся и увидел, что оставляет в снегу траншею,делающую честь бульдозеру.Он чуть снова не упал.  Ему стало  очень  страшно.  Hо  впереди  тумансгущался,  и  он,  заведя  руку  за спину и прижав ее к ране,  побежалдальше.Скоро для него исчезли все звуки, кроме стука сердца в ушах, возгласовбыков позади и непонятного колокольного звона, плывущего сквозь туман.Он бежал вдоль по реке.  Ему,  наверно, давно было бы пора свернуть наодну из утоптанных  тропинок  и  сбить  погоню  со  следа,  но  головаотказывалась  соображать,  и  только  примитивный  сигнал  -  "бежать,бежать, бежать!!!"- прыгал от мозга к ногам комком тошноты.Он совсем не обращал внимания  на  то,  что  не  встречает  ни  одногочеловека  на  своем пути,  ни одного лыжника,  вышедшего поразмяться вхороший денек,  ни перебирающихся с  одного  берега  Волги  на  другойрумяных  закутанных  старушек,  вообще  никого.  Данное обстоятельствопришло ему в голову только тогда,  когда,  обессиленный, он свалился вснег  и услышал,  что абсолютно все звуки,  кроме гулкого колокольногозвона, пропали.Он опустил лицо в снег и стал ждать,  когда же сзади  раздадутся  шагиего  убийц.  Hо  вместо  этого  где-то впереди него прозвучал мощный ивластный голос:- Встань! Встань и слушай!Приказ вздернул его вверх.  Он с трудом разлепил глаза и с  изумлениемувидел  перед  собой  громадную фигуру,  которую можно было бы назватьДедом Морозом,  если бы не белый цвет одеяния,  суровый лик и  грозныйвзгляд.- Знай,  человек, что тебе приготовлен подарок на Рождество,- увереннопроизнес исполинский Дед Мороз,  и здесь Сергей разглядел,  что за егоспиной  сквозь  туман  едва  прорисовывается  белая часовня,  откуда идоносятся удары колокола.- И,  хотя ты мало сделал для того, чтобы егозаслужить,  ты получишь его. А теперь иди. Иди вперед и знай, что твоипреследователи теперь никогда не найдут тебя.Вновь удар колокола - вспышка боли в  спине  -  и  растерянные  голосабыков,  внезапно  потерявщих  друг  друга  в  плотном молочном полотнетумана.  Еще удар - и перед Сергеем уже ничего нет,  и он идет вперед,как ему и было сказано.Через несколько  шагов  звуки  вокруг  начали оживать,  и скоро воздухснова  заполнился  восторженными   детскими   воплями   и   суматошнымгавканьем, а удары колокола отодвинулись в невообразимую даль.Сергей брел,   видя  перед  собой  прорехи  в  тумане,  через  которыевыглядывал мост,  и  думал,  что,  кажется,  догадался,  какой  именноподарок  ему  только  что  сделали.  И  что  он еще никогда не получаллучшего подарка на Рождество.3.01.98. Тверь.