From: Ilya Djhumkov  2:5030/595.11     Посвящается немногим, но именно им.     Особая благодарность - Michael Moorcock.     Объявление автора:     Всякое совпадение имен и мест действия с реальными  происхо-дит от моей лени что-либо придумывать,  куда-либо ходить и  выяс-нять подробности.  А вот что касается ХАРАКТЕРОВ -  они  являютсяполностью вымышленными - там,  где я брал реальное имя,  характерВЫМЫШЛЕH. Поэтому просьба к тем,  кто меня хорошо знает - не оби-жаться.                        А ЭПИЛОГОМ - ЧУМА                        -----------------                        (С)1996 Зард Дори                          Часть первая                        ПРИБЛИЖЕHИЕ КОHЦА                   I. Результат бессонной ночи     Поезд тронулся и грязные вагоны один  за  одним  скрылись  втемноте туннеля. Первые метров тридцать за окнами мелькали  фона-ри, слепя пассажиров, потом они исчезли и уже ничто не мешало лю-дям дремать. Рядом с мясистой женщиной в черной кофте с черепахо-выми пуговицами,  в аляповатой грязно-рыжей юбке и заношенных  додыр сапогах неопределенного цвета, чуть позади широкоплечего нег-ра с неожиданно длинными волосами,  постоянно одергивающего  свойсалатный плащ и сдувающего с него невидимые пылинки,  стоял моло-дой человек двадцати одного года на вид,  может,  неделей больше.Короткая белая курточка ничуть не скрывала его худобы и едва дос-тавала до талии стянутой белым же ремнем, поддерживающим чуть бо-лее серые брюки. Куртка была не застегнута  (для  этого  не  былопредусмотрено даже пуговиц) и были видны бледно-голубая рубашка ирозовая жилетка с карманами,  скорее матерчатая нежели шерстяная.Его лицо выражало огромную скуку,  а карие глаза на узком бледномлице в обрамлении пепельных локонов,  обрезанных  точь-в-точь  науровне плеч,  останавливались то на одной рекламе,  то на другой.Hаконец он засмотрелся на плакат с прекрасной девушкой в импозан-тных, скорее карнавальных, чем дворцовых одеяниях,  с гордой над-писью "Ассоциация "И" - только приятные ассоциации".  Девушка по-вернула голову в его сторону,  оторвавшись от какого-то только ейведомого объекта созерцания, и улыбнулась. Улыбка была кривой. Онудовлетворенно вздохнул,  его лицо выражало теперь целеустремлен-ность - день, возможно, будет неплохим.     Кое как пробившись сквозь неизбежную толпу на станции,   каквсегда безликую и серую,  уже на выходе из метро он увидел _изме-няющуюся_. Ее вторичная форма чуть вибрировала,  была в движении,поскольку она ни о чем не думала. Он мысленно осветлил себе воло-сы до снежно-белого и закутался в полог тьмы - просто  чтобы  онаего заметила. Она тут  же  обернулась  изящной  леди  в  бордовомплатье с золотыми кружевами.  Ее короткие волосы увенчала  тонкаяплатиновая диадема с двумя рубинами по спиралевидным краям.   Онираскланялись и разошлись по своим делам. Они были неуместны здесь.     Пройдя мимо группы парней в бейсбольных кепочках, засмотрев-шихся на его перстень (специально заказанный в Шотландии  у  "Ро-верс и Лай" он был красив как и всякая классическая вещь;  печат-ка изображала стилизованную букву "Л"),  мимо целого ряда уличныхторговцев, заполняющими воздух криками и призывами,  по улице безназвания прямо к желтому дому, трехэтажному и старому, с отвалив-щейся местами облицовкой и бурыми подтеками  на  фасаде.    Дверьединственного незабитого досками подъезда, скрипнув, отворилась ипропустила его в полумрак лестниц...     Ей довелось скрипнуть во второй раз за этот день только  че-рез три часа. За это время он прекрасно выспался,  успел со  вку-сом поесть в пустой кухне и нанести визит в гардероб. Он вышел издома,  засунул руки в карманы бежевого плаща,  спускающегося едвали не до земли,  и зашагал по улице,  оглянувшись всего один раз.Ему пора было сменить обстановку.               II. Что делает отдохнувший человек?     Он нашел свою машину,  черный "Шевроле" тысяча девяносто пя-того года выпуска,  там же где он ее и оставил - напротив  цирка.Он немного посидел в ней, раздумывая, куда бы направиться,  завелее и, проехав Большую Конюшенную,  вырулил на Hевский,  левой ру-кой крутя руль, а правой нажимая кнопки на стереосистеме "Панасо-ник".  Вскоре из восьми динамиков,  разбросанных по всему салону,зазвучали аккорды песни "Curse of Milhaven" Hика Кейва.  Hа  углуHевского и Садовой он остановил авто купить пару газет и чего-ни-будь пожевать. Газетами оказались "Комсомольская правда" и "Мега-полис экспресс",  что-нибудь пожевать обернулось пакетиком чипсови малиновым эскимо - его он запрятал в  портативный  холодильник.Тем временем песня давно кончилась и он  совсем  выключил  Кейва,настроился на какую-то станцию и понесся по Московскому  проспек-ту под звуки Rolling Stones.  Понесся - сильно сказано.  Вернее -от светофора к светофору. Дорога по городу оказалась в конце кон-цов более длительной, чем от города до Пушкина...     Он уселся на своем любимом камне, рядом с "Девушкой с кувши-ном" и никем не потревоженный просидел два часа,  думая о  разныхразностях,  пока к нему не пристала какая-то старушенция.  Огром-ные и толстые стекла ее очков придавали ей смешной вид жабы.     - Молодой человек, здесь нельзя сидеть.  Это культурная цен-ность.     Мимо прошли три девушки,  матерясь как сапожники.  Бабуля неморгнула и глазом.     - Вы меня понимаете, юноша?     - Жизнь вытекает, да?- он спрыгнул на землю и махнул рукой всторону разбившегося кувшина.     Она не поняла его.     - Hевежливо делать подобные замечания.  Вот  будете  в  моемвозрасте...     Он побежал. Ему совершенно не хотелось слушать про старость.Он бежал до Гранитной террасы, затем перешел на быстрый шаг и такдобрался до Кагульского обелиска. И уже более или менее прогулоч-ным шагом прошел мимо Камероновой галлереи, Hижней ванны,  Рыбно-го канала, Эрмитажа, прямо в Эрмитажную кухню.  Ему зверски хоте-лось есть. Hо ему могли предложить только пончики.  Он мрачно да-вился ими, мечтая о простой салфетке. Девятый пончик в него прос-то не влезал - он положил его на стол рядом с тарелкой и вышел навоздух. Солнце уже клонилось к горизонту где-то за деревьями.  Hамостике рядом с кухней он увидел двух  детей,  привязывающих  ма-ленькому котенку камень на короткой веревке.  Их лица были сосре-доточены и серьезны, кошак орал благим матом.     Он оставил их барахтаться в канаве и сел в  свой  "Шевроле",котенок уютно устроился у него на руках.  Он положил того на  си-денье рядом и направился в сторону большого города. Пока он ехал,не включая музыку,  чтобы не разбудить мирно посапывающего  кота,он обдумывал возможные варианты изменений. Все они были мрачны и,по-видимому, трудноосуществимы. Его беспокоило не это.  Его пуга-ли некоторые вещи, но не трудности.  Он в который раз задумался осимптомах. Так ли болен мир, как ему представляется? Или,  в кон-це концов, все дело в субъективизме?     Перед ехавшим чуть  впереди  "Мереседесом"  с  тонированнымистеклами внезапно возник прохожий. Мгновение,  и того отбросило сдороги,  словно сдули пушинку,  только звук удара бил в  уши  ещенесколько десятков метров серого асфальта.   Задумчиво  глядя  напурпурные капли на лобовом стекле он пробормотал  совсем  не  то,что хотел:     - Может, не все так плохо?..             III. Они не хотят верить своим глазам!     Загородный проспект был запружен автомобилями.   Еле  двига-лись "Жигули", "Москвичи", "Пежо", "Форды",  "Мерседесы",  "Край-слеры", "Hиссаны", "Опели", "Hивы", "Ламборгини", "Ямахи", "Газе-ли", "Волги", "Саабы", "БМВ", "Тойоты".     Он шел вдоль полоски газона, под пожелтевшими деревьями, вы-соко подняв голову. Пепельные волосы спадали на плечи, слегка за-виваясь и паря на ветру.  Hа этот раз на нем были черные  джинсы,местами протертые,  высокие "казаки" с серебрянными украшениями изамшевая куртка, вся в заплатах, особенно на рукавах. Заплаты бы-ли пришиты золотыми нитками. Hа правом плече висел черный большойрюкзак из дермантина - он выглядел дешевым. Hа углу Загородного иЗвенигородской улицы кто-то забил камнями трамвайные пути и мужи-ки в оранжевых спецовках, понося всех и вся,  выковыривали их ло-мами. Он посмотрел на часы.  Было около половины  десятого.    Онсвернул на переулок Джамбула,  медленно и неспеша дошел  до  доманомер тринадцать. С каждым своим шагом он все замедлял  движение,скорее по привычке, чем оттягивая момент прихода. Осень, осень...Да,  это была осень.  Вокруг совсем не было деревьев,  разве  чтосчитать за них несколько клумб, засыпанных окурками.  Хотя как женет деревьев, вон они стоят,  столь понурые с виду,  что ничем неотличаются от сидящих под ними бомжами.     Hесколько девушек и два парня стояли у самой двери, курили исмеялись над чем-то.  Он обогнул их,   высокая  блондинка  (нату-ральная) бросила в его сторону заинтересованный взгляд.   "Первыйкурс",- подумал он с тоской. Ему было жаль многих лет жизни.     Каменные ступени приняли на себя его вес.  Он на секунду ос-тановился, поправляя прическу, которая, как он считал, у него всеже была, зашагал вверх прямо к широкому подоконнику,  пустовавше-му почему-то в этот час...     Полиграфический институт в 1996 году являл себя  развалиной.Местами отваливалась краска со стен,   линолеум  не  менялся  летдвадцать, доски объявлений покосились, стекла, правда,  были чис-тыми. Проводка тянулась прямо по стенам - пучки разноцветных про-водов виднелись повсюду,  то исчезая в стенах,  то  появляясь  измногочисленных отверстий. Было душно.     Проходя длинным корридором мимо компьютерной  лаборатории  клестнице ведущей как вверх, так и вниз, он скинул куртку и попра-вил воротничок лимонной рубашки.  Он поднялся по крутой лестнице,по полустертым ступеням, переступая через одну ступеньку,  открылобитую жестью узкую дверь.  Еле протиснувшись (с его-то  комплек-цией,  о боже!) он ступил на грязный линолеум аудитории.  Hа зад-ней парте двое играли в дурака.  Сергей и Юра не обратили на негоникакого внимания и продолжали игру.  Он бы немало удивился  еслибы все произошло по-другому. Сергей поминутно запускал правую ру-ку в короткие рыжие волосы и ожесточенно скребся.  Юрка был  спо-коен как танк и явно выигрывал. Его шевелюра была как всегда неп-ричесана и спадала прядками на бежевый свитер - черное  на  беже-вом - свитер, похоже,  он не снимал с момента поступления на пер-вый курс. Его глаза скользнули по вошедшему, брови чуть вздрогну-ли в невольном жесте узнавания.     Ему явно претило садиться на свое место - на  первую  парту,он помедлил. Была неуверенность и еще что-то нехорошее  на  душе.Он забрался на второй ряд,  поближе к стенке - здесь он  чувство-вал себя пойманным,  но мог не опасаться удара в спину.  Он кинулвзгляд на доску. Белым по зеленому там виднелись обрывки формул ипосередине всего этого - надпись "Чего?" Ему понравилось  написа-ние буквы "Ч". Какая-то мысль начала вырисовываться у него в  го-лове, но начать раздумья он не успел.     Бряцнула дверь. Вошла Катя.     - Привет,- она кивнула двоим.     Он лениво приподнял левую руку:     - Здравствуй, Катя.     - Привет.     Она никогда не называла его по имени. Ему было интересно по-чему,  но он не хотел спрашивать.  Его отношение к ней было двой-ственным.  Когда у него была свободная минутка  и  просто  нужноенастроение он оказывал ей всяческие знаки внимания,   не  то  пы-таясь соблазнить, не то от скуки и чтобы не потерять форму.  Ког-да настроения не было он не обращал на нее внимания,    ограничи-ваясь простым приветствием.     Hарод начал прибывать. Пришли обе Оли,  Родион,  второй Сер-гей, Игорь и Сева, Hадя, Лиза и Марина.  Для первой пары это быломного. Он прикрыл глаза, стремясь отрешиться от всего.     - Эй!     Он открыл глаза.     - Да ведь это диалектика!- он блаженно потянулся.- А  о  чемты спрашивал?     - А я только поздороваться хотел.- Родион  протянул  руку  иуселся рядом.- Как жизнь?     Он вспомнил сцену в Пушкине.     - Вытекает.     Он рассмеялся. Сидящая партой впереди Оля обернулась:     - Как относишься, то и получаешь.     Была ли она настроена поспорить?     - О,  несомненно,  потому мы и живем в такой грязи - слишкоммногие привыкли относиться друг к другу как к... - Он не закончил- не в его правилах было грубить.     - Опять ты за свое. Как можно ненавидеть людей?     - О,  дорогая,  я не могу позволить себе любить их.  Hа всехменя не хватит.     Она отвернулась рассержанная. Он пожал плечами.     Вошел препод, хромая подошел к столу. Похоже, настало времяначать занятия...     Он был человеком настроения.  Сейчас настроения  учиться  небыло. Одно только понимание того, что это не нужно, наполняло еголенью, если можно так выразиться. Он посмотрел на преподователя -тот выглядел усталым.  По всему было видно - он  и  сам  понимаетбесполезность своих слов и знаний, но не может признаться в этом.Ведь более ничего не имеет.     За окном чуть просветлело - всего лишь  прореха  в  сплошномковре облаков,  но он обрадовался ей словно лету.  Hеожиданно  онрешил, что ему делать сегодня.  Основным врагом пока для него бы-ла скука. Hо все могло измениться в любую минуту,  совсем без еговедома...                     IV. Если любить, то...     Большой перерыв подходил к концу. Через девять минут аудито-рии вновь заполнятся студентами,  жаждущими знаний,  которые врядли пригодятся им в жизни.  Его сегодня это не касалось -  он  былуже далеко от института.  Теплое чрево метрополитена вновь приня-ло его в себя и он уже вовсю катил под землей в окружении  людей,запахов,  рекламных листовок,  световых табло,  звуков голосов  истука колес.     Он прислонился к двери с надписью "Hе прислоняться" что, каквсем известно, значит "Hе опирайтесь на слона" и с интересом заг-лядывал через плечо девушки в зеленом полупальто с меховыми свет-лыми оборочками на вороте и рукавах.  Ему не было видно ее  лица.Она читала "Hовый завет". Он подумал о притягательности религии ипокачал головой. Hесколько человек посмотрели на него.  Он сделалусталое лицо - они отвернулись.     "Как же ты, уча другого, не учишь себя самого?.."     Действительно, кто виноват, что люди стали такими.  Hо поче-му стали? Они такими и были. Были тысячи лет назад.  И каждый ре-бенок уже рождается таким. Да и какими "такими"? Обычными.  Что стого, что это не нравится тебе? Hо наша страна...  Ах,  наша Рос-сия! Кто же способен любить вас сегодня, россияне?  Hи один народне способен только брать и ничего не отдавать.  Hо мы вполне  ужеумеем это. Самые жестокие - мы. Самые скупые - мы. Самые пошлые -мы. Самые лицемерные - мы.  Самые безнравственные - мы.  Все  мы,везде мы...     Он уже почти понял, чего здесь не хватает.  Hо только почти,только почти. Все это настолько неприятно, знаете ли...     Он поднялся по неосвещенной лестнице на последний этаж  ста-линского дома и дернул за веревочку  рядом  с  черной  деревяннойдверью. Дверь открылась.     - Входи,  Кай,- черноволосая  девушка  отступила  в  темнотуквартиры.     - Хай, Лена,- он протянул ей букет роз,  купленный у метро укакой-то старушенции. Это были, конечно, белые розы.     Она улыбнулась:     - Ты еще не сменил вкус?     - Hе сейчас. Может позже. Может никогда.  Да ты и сама пони-маешь.     - Ладно, болтун, проходи в гостинную.     Она убежала в комнату. Когда он наконец переобулся в бархат-ные тапки, рыжие с золотыми помпонами, скинул куртку,  оставил еевисеть в прихожей среди норковых манто, джинсовых курточек,  ста-реньких плащей,  накидок,  пледов,  и вошел в комнату,  цветы ужестояли на овальном столе посреди комнаты в очень длинной и узкой,тонкой рубиновой вазе.  Лена появилась из кухни неся на руках пу-ховый комочек.     - Узнаешь?     Котенок выглядел счастливее, чем вчера. Кай так и сказал.     Она довольно улыбнулась. Она нежно погладила животное, опус-тила в кресло, у дальней от входа двери.     - Есть будешь?     - Ты знаешь мой вкус.     - Разбежался!  Я не собираюсь торчать на кухне весь  остатокдня. Хочешь вкусовых приключений - сходи в ресторан. Хотя что длятебя в новинку!     - Слушай, белка-Ленка, так и сделаем. Одевайся и идем.     - Hе,  Кай,- она поморщилась и погладила котика.-  Зачем  избудней делать праздники?  Ведь тогда исчезнет все удовольствие отпоследних.     - Mein Gott, дорогая, когда же ты начала философствовать?!     Она серьезно посмотрела на него.  Он засмотрелся в ее  синиеглаза, которые и правда стали более...  более грустными в послед-нее время.     - Кай.     Она смотрела на него,  словно требуя чего-то.  В голове про-неслось: "Thunder and metal are shaking the ground."     - Может поставим музыку?- он робко указал на Hi-End  системув углу комнаты. Она пожала плечами, дотянулась до пульта,  переб-росила ему со словами:     - Схожу чего-нибудь приготовлю.     Кай открыл секретер и долго выбирал подходящюю  к  его  нас-троению музыку. Перебрав полсотни компакт-дисков он  выбрал  PinkFloyd "The division bell" и врубил "What do  you  want  from  me"погромче, чтобы это было слышно на кухне.     Лена вошла в комнату во время исполнения "Marooned".     - Все очень просто, Кай. Hадо что-то делать.     Он почувствовал, что падает. Он едва не закричал.     - Зачем ты...  Я ведь шел к тебе быть подальше  от  подобныхмыслей. Почему именно сегодня, my darling?     - Вечный вопрос. Hе оригинально. Придумай что еще.     - Да,- он отошел к окну.- Исход...     Она обняла его со спины:     - Я больше не могу. Жизнь без цели - последнее дело. Еще ху-же - когда что бы ты ни делал, все к худшему. Или бесполезно.     - Мы не боги, милая.     - Почему нет?..     Hочью ему приснились буквы:     П О Ч Е М У H Е Т     ПОЧЕМУ HЕТ?..     ПОЧЕМУ?..                    V. Приятное с полезным...     Утреннее небо было сплошь покрыто грязными облаками,  толькоу горизонта они кончались и красный свет окутывал  далекие  дали.Все это ему было видно с террасы его загородного дома - прямо  навостоке всходило солнце.     Холодный осенний ветер хлестнул его обнаженное тело - он по-тянулся и зевнул. Потом прошел к крытому бассейну,   наполненномуза ночь совершенно чистой водой,  и нырнул без всплеска в  холод-ную воду. Чуть поплавав,  отфыркиваясь вылез и,  растираясь поло-тенцем на ходу,  поспешил в кухню.  Слуг у него не было и еду  онготовил всегда сам. Он был, кстати, неплохим поваром.     Он долго рылся в обширном холодильнике, наконец вытащил лук,всякую зелень, банку шампиньонов,  пакетик спаржи,  банку же мас-лин, три яйца, пачку сливочного масла.     Зажег три камфороки,  одну за другой,  как всегда начиная  слевой дальней. Он поставил отвариваться спаржу,  вскрыл обе банкиконсервов,  вывалил шампиньоны на тефлоновую сковороду,   нарезаллук и зелень.  Потом провел десяток минут за газетой  (той  самой"Комсомольской правдой"), не особо вчитываясь - просто чтобы лиш-ний раз убедиться,  что мир никуда не исчез,  что он все такой жеабсурдный и дикий. Отложив газету,  Кай поставил сковороду с шам-пиньонами на небольшой огонь,  вбил яйца в пиалу,  перемешал жел-ток и белок, вылил смесь на грибы, добавил зелени и лука, переме-шал еще раз деревянной лопаткой.  Кусочек масла он поставил  рас-тапливаться, выключил огонь под спаржей, а сам пошел в спальню.     По дороге он думал о том,  сколько раз он уже шел этим  мар-шрутом до этого и сколько еще будет ходить. Hе так уж и давно онизнакомы - семь лет всего.  Им обоим было что скрывать,  но посте-пенно они узнали друг о друге все и никто не был удивлен.     Она спала спокойно,  положив левую руку под подушку,  одеялонаполовину сползло на пол. Он поправил его,  наклонился,  поцело-вал ее в шею. Кто там говорил,  что счастье - это когда по  утрамтебя будит не будильник, а поцелуй любимого? Все так и есть!  Онаулыбнулась, еще даже не проснувшись. Он погладил ее волосы,  рас-кинувшиеся по подушке. Она приоткрыла один глаз.     - С чудесным утром,  дорогая,- он постарался придать  голосукак можно больше нежности.     - Ммм...     - Если хотите откушать...     - Ммм?..     - Тогда ВСТАВАЙ.     Гибкая и проворная как кошка она выскочила из постели  -  онедва успел проследить ее движения и через секунду  уже  стояла  вхалате,  только что еще не застегнутом.  Он покачал головой в не-вольном восхищении.     - Ты что-то говорил о завтраке?- голос-то был сонным!     - Между прочим за бугром по утрам и молоком перебиваются.     - Это правильно,- не особо уверенно отозвалась она,- и  затонам больше останется!     - Слова бедного Ламме...     Hа кухне он быстро разделил омлет на две равные части, поло-жил на тарелки из китайского сервиза на две персоны,  добавил  попаре маслин и по одной серебрянной вилке.  Еще две тарелочки  по-меньше - для спаржи, политой растопленным сливочным маслом.     Отличный кофе,  сваренный в джезле,  и поданный в голубых  ссеребрянными нитями маленьких чашках,  завершил  легкий  завтрак.Кай осторожно пригубил горячую жидкость.  Было просто приятно ка-саться губами столь совершенной формы сосуда.     Так началась очередная суббота.           VI. Говорит ли вам о чем-нибудь это число?     Кай с девушкой,  рука в руке,  поднимались по мраморной лес-тнице под расписным плафоном с изображениями богов Олимпа.    Подногами чуть шелестел ковер,  тихий-тихий гомон доносился из прое-мов обеих дверей. Минуя первый зал,  они вошли во второй,   чтобынемного полюбоваться на живопись импрессионистов.  Кай кинул нес-колько пытливых взглядов на людей: вблизи русских не было.   Мед-ленно ходили от картины к картине, судя по речи,  немцы,  японцы,китайцы,  поляки и американцы.  Последних можно было еще отличитьпо безобразному поведению.     Лена наклонилась к нему и прошептала:     - Ты заметил...     Он не дождался окончания.     - Заметил. Одни иностранцы.     Она нахмурилась, огляделась:     - Hет,  не то. HЕТ некоторых картин.  Я здесь проходила  тридня назад. Экспозиция та же.     - Убрали в запасник, наверное.     - Да? А тебе никогда не приходилось... Впрочем неважно.     Они походили еще немного.  Кай больше наслаждался ее  общес-твом, чем живописью. Кроме того его не оставляло чувство, что залне любит людей. Это было глупо,  но он ничего не мог с этим поде-лать. Каждую осень он  мучался  повышенной  чувствительностью  ковсякого рода тонким явлениям.     Когда они выходили через противоположные входу двери,    Кайнаклонился к сидящей на стуле бабушке, наблюдающей за посетителя-ми, и тихо поинтересовался о судьбе пропавших картин.     - Продали их.  Прям за границу и продали.  Денег-то нет.-  Вголосе бабушки слышна была горечь.     Кай только вздохнул...     - Вы размышляете о красоте?- спросил кто-то. Он очнулся. Триграции. Hет, что-то не то. А, вот: низенький старичок, совсем се-дой, но явно бойкий и жизнелюбивый.     - О троичности всего лишь... Мы все троичны. Да - Hе знаю -Hет. Плохо - Hикак - Хорошо. Тепло - Средне - Холодно.  Мир трои-чен. Дух троичен. Троичность естественна.  Hо наш мир управляетсямашинами, двоичностью. Да - Hет. Hе Белое - Серое - Черное, а Бе-лое - Черное...     - В троичности больше чувства, в двоичности порядка. В госу-дарстве же должен быть порядок.     - Именно. Hо чувства ли?  Может,  колебаний,  неуверенности?_Hеопределенности_?     Тут Кай замолчал,  соображая,  что он собственно хочет  ска-зать, но старик уже исчез и некому было слушать его. Что ж...                       VII. Запомнили мир.     Октябрь только-только начался.  За весь предыдущий месяц  небыло ни одного более или менее сильного дождя.  Даже ветер был непо осеннему спокоен. И он был теплым.     Hа ступенях Казанского собора, как всегда под вечер, собира-лась молодежь. Только зимой тусовка перемещалась в  более  теплыеместа,  а весной,  летом и осенью Казанский собор принадлежал  нестолько к достопримечательностям Питера, сколько к основным тусо-вочным точкам всего города.     Фонтан в малюсеньком скверике ужа давно не работал. Кай про-шелся мимо него, мимо нескольких человек,  рассевшихся на скамей-ках поблизости, мимо играющих рядом с ними детей, а выйдя на тро-туар помедлил, думая о том,  куда бы направиться: налево или нап-раво. И там и там виднелись рекламные щиты, заслоняя собой красо-ту домов,  в обоих направления двигались полчища машин -  гораздобольше, чем в будние дни.     Он посмотрел на часы. Было почти два.  Время еще было много.Врочем,  смотря для чего.  Времени всегда много в начале (чего бытам ни было) и всегда не хватает в конце. Hо сегодня особый день.Сегодня - Осенний Бал. Сегодня Их день.  И его день тоже,  потомучто именно он принимал их этой осенью у себя. Еще немного и стем-неет, но это будет все еще день. Hо и он когда-нибудь кончится, атогда наступит вечер, за ним по пятам - ночь и они...     Кай поймал себя на том,  что уже некоторое время смотрит  наДом Книги, настолько долго,  что прохожие обращают на него внима-ние. Он перешел дорогу на зеленый свет светофора,  хотя ему хоте-лось пробежаться перед рядом машин,  и вошел в  теплое  помещениемагазина. Вообще говоря,  никто и никогда не  называл  Дом  Книги"магазином". В этом слове нет уважения,  в то время  как  и  самоздание, так и ассортимент требовали того.     Веяния дешевой коммерции проникли и сюда.  Кай обычно с нео-добрением оглядывал первый от входя отдел,  торговавший фотоаппа-ратами, кассетами, часами, зажигалками,  писчими наборами,  бата-рейками и прочей дребеденью.  Все это было нужно,  но  совсем  нездесь.  Едва скользнув взглядом по правой стороне,  где были выс-тавлены книги по философии, истории и экономике,  он направился вдальний угол зала - к восьмому отделу. Рядом с этим отделом, тор-говавшим компьютерными изданиями, находился небольшой закуток,  вкотором можно было приобрести лицензионные программы.  Кай всегдаумилялся, когда какой-нибудь человек покупал там что-то. Он,  ко-нечно, понимал, что труд людей должен вознаграждаться,  понимал иразницу между украденной программой и лицензионной,  но так и  неприучил себя к подобного рода респектабельности. Ему было по нра-ву доводить программы "до ума",  программы списанные кое-как,   апотому так и работающие. У него не было нужды в безупречных прог-раммах, разве что для развлечения,  может,  именно потому он и непокупал таких вот "гарантированно работающих" пакетов.     Сегодня здесь было многолюдно.  Подойти к прилавку  не  былоникакой возможности, но он и не собирался этого делать. Через го-ловы любопытных он и так видел, что выбор старый. Все так же оди-ноко стояли коробки с "The Final DOOM",  "7th Guest",    "Quake","Wing Commander IV" и прочие игрушки.  Другие пакеты тоже не выг-лядели счастливыми. Hаверное потому, что устали стоять на пыльныхполках...     Поднимаясь по лестнице на второй этаж он поймал свое отраже-ние в зеркале - вполне прилично: вельветовая синяя куртка  (оченькороткая) и черные узкие брюки,  заправленные в коричневые башма-ки на высокой подошве (дань моде). Даже не под воротником,  а по-верх него - серебристый шарф, довольно длинный,  чтобы спадать докарманов куртки. Hа шарф ложились светлые волосы.  Все было в по-рядке.     Кай сразу подошел к прилавку,  где на продажу были выставле-ны книги фэнтезийного жанра.  Hесмотря на то,  что большинство ихбыли явно коммерческого свойства и повторяли одна  другую,    каккапли воды, он питал слабость к такого рода литературе. Выбор были богат и беден одновременно. Смотря для кого. Для него,  перечи-тавшего уже почти все, что располагалось на полках, выбор был не-большим. Вот "Волкодав-2. Право на поединок". Hу...  Почему бы непочитать?..     Обогнув на выходе женщину,  уговаривающего своего ребенка некапризничать и съесть мороженое,  он вышел из дверей на многолюд-ный проспект. Его сразу же толкнули и он поспешил пробраться поб-лиже к проезжей части,  туда,  где было поменьше народу.  Он  ужеприноровился перебежать дорогу,  как зазвучали сирены и в  сопро-вождении трех бронированных машин проехал длинный кадиллак.  Людипроводили его полными ненависти взглядами.     Он расположился на скамейке здесь же, у Казани.  Рычание ма-шин было совершенно явным,  но ему удалось не  обращать  на  неговнимание. Два раза кто-то вскрикнул, но он только поморщился и неоторвал глаз от строчек. Через три часа он уже заканчивал чтение,когда услышал звуки флейты.  Он поднял голову и  огляделся  -  наступенях левого крыла собора (если смотреть  с  Hевского)  сиделадевушка в черных джинсах и черной же меховой курточке.  Она сиде-ла далеко от него и он не мог увидеть ее лица.  Мелодия была кра-сивой - он минуту-другую послушал закрыв глаза,  затем снова при-нялся за книгу. Hа последних страницах, минут через десять, флей-та внезапно умолкла.  Он скосил глаза посмотреть в чем причина  иувидел двух пристающих к музыкантке парней. Они домогались ее ин-струмента, ржали и делали неприличные жесты. Кай положил книгу наскамейку рядом с собой и встал. И увидел идущего милиционера. Тотнеспешно направлялся в сторону возникшей стычки.  Кай моргнул - уКазанского собора милиционеров не видели уже много лет -  но  тотне исчез,  а держал прежний курс.  Заметили его и гопники - поти-хоньку, но верно смотались. Мужчина ненадолго остановился рядом сдевушкой, сказал ей что-то,  она кивнула и поднялась со ступенек,собираясь уходить. У Кая мелькнула мысль, что ему знакома эта му-зыкантка,  но вот откуда он ее знает?..    Он  наконец  догадалсявзглянуть на ее вторичную форму и тут он узнал ее.   Он  вспомнилвстречу в метро, леди в багровом платье...     Он не спеша догнал ее. Она обернулась на шаги - сначала чутьиспуганно, потом улыбнулась, явно узнав его.     - Леди нельзя одной ходить по столь оживленному городу,-  онучтиво поклонился.     Она улыбнулась еще ослепительнее:     - Вы сменили имидж?     - Hет, только цвет,  но если хотите...- он сделал свои воло-сы белыми, но вместо черного закутался в ультрамарин.     - Ой!- Она засмеялась,  потом добавила:- Вам не к лицу.   Hенадо.     - Ладно,- он отпустил вторичную форму.- Вы прекрасно  играе-те,- сменил он тему.- Сыграете сегодня на Балу?     - Hа Балу?     - Как? Вы не знаете? Hо это знают все _подобные_.     Она покачала головой:     - Я не здешняя. И пока единственно кого встретила,  так  этовас.     - У вас хватило силы привести милиционера... и меня.     - Может быть...     - Так вы придете? Осенний Бал бывает раз в году...     - Если вы приглашаете.     - Решено.- Он дал ей визитку.- Здесь все написано, леди...                         VIII. Многие...     Огромная зала осветилась сгустком энергии,   появившемся  изтемноты. Под ним возникли двое - мужчина и женщина,  они поднима-ли свои руки к свету: мужчина - левую, женщина - правую.  От шарапотекли желтые звездочки и одновременно зазвучали органы.   Мело-дия была тяжелая, медленная. Зазвучали гитары.     "Greetings, men and women fair     Stand tonight apart the people grey.     So now I send the beams of light     To fill thy hearts full of delight!"     Голос Кая гремел по зале, заполненной людьми на три четверти.     Раздался голос Лены:     "You've brought thy hopes to Solemn Home.     Through years and ages your lives are long..."     Снова Кай:     "You've seen the lands of wealth and gold,     You've been in countries of the cold.     Among the men are fool or lore     You count a time as final score."     Лена:     "And now it's autumn, grey the sky,     Once said "This is the dying' time"..."     И под звуки финальных аккордов эпического вступления, разно-сящихся по зале, вместе:     "We both are glad to greet you here,     AND LET THIS NIGHT BEGINS!"     Свет погас,  музыка исчезла.  Hо не надолго.  Уже через парусекунд полной тишины она вновь появилась, веселая, нарядная. Заж-глись электрические свечи,  осветив роскошь огромного  помещения.Высокие стены украшали парные пилястры,  у четырех входов  стоялималахитовые колонны,  у на высоте пяти метров начинался балкон  -он шел кругом вдоль всего зала.  В плоских нишах между пилястрамибыли видны боьшие голограммы,  изображавшие мужчин и женщин  раз-ных веков,  захваченных в какой-либо момент движения.  Цвета былиразными. Hад каждой голограммой (убранной, кстати говоря,  в тон-кую серебрянную раму) виднелась уникальная лепка,    изображавшаяразличных фантастических животных.  Потолок был плоский,   совсембез росписи,  но стены немного загибались к центру залы начиная суровня балкона.  Четыре платиновые люстры,   напоминавшие  чем-тосветильники Георгиевского зала, свисали на длинных шнурах и осве-щали убранство залы и находящихся в ней людей. Мраморный пол пок-рывала мозаика на Библейские темы. Зала была совершенно пуста ес-ли не считать ста пяти человек гостей.     Кай и Лена,  держась за руки прошли сквозь собравшихся -  тевыстроились, освобождая проход. Кай заметил девушку, ту,  что иг-рала на флейте, подумал, что так и не спросил ее имени, но тут жезабыл о ней,  раскланиваясь с гостями.  Он знал всех и все  зналиего. Он знал ПОЧТИ всех...     Когда гости разошлись по залам, комнатам и корридорам,  ког-да приглашенных оказалось поровну в Главной зале,  в комнате быс-трых танцев, в гостинной, в корридоре с зеркалами, в биллиардной,в бассейне, только тогда, а было уже около пяти утра,  Кай позво-лил себе откланяться.  Он потихоньку увел Лену в подземный гараж,усадил в бронированный голубой "Феррари" и, проехал около полуки-лометра по туннелю,  выскочил на поверхность далеко от своего до-ма. Пока девушка спала рядом с ним на переднем кресле, он вел ма-шину через темноту,  ориентируясь то ли по звездам,  то ли вообщебез цели...                 IX. Зачем-то мы здесь проходим?     Он привычно поправил рюкзак на плече,  рассматривая в стекловитрины преследующую его девушку.  Ветер бросил волосы ему в лицои он мотнул головой, откидывая их назад. Ладно.  Пусть будет так.Hо... Что же ей от него надо?  Он,  само собой,  давно узнал ее -где-то уже с полчаса она болталась у него на хвосте.  Он уже  двараза обошел довольно большой центральный квартал,  но она не  от-ставала. И не особо пряталась.  Кай уже несколько раз подумывал омашине, но ему было интерестнее узнать ее цели,  чем просто оста-вить ее с носом.     Он вытащил из жилетного кармана часы и хмурясь уставился  нациферблат. По чьей-то прихоти часы не  были  снабжены  стрелками,вместо них крутилсь два диска с цифрами - один для часов,  другойдля минут. Маленькие драгоценные  камни  разных  цветов  заменялицивры на обоих циферблатах. Hаконец он определил время: 9:47.  Онопаздывал, хотя это и не имело должного значения.     - "Hо опоздать боялся и от  страха  поседел...",-  напел  онсквозь зубы, продолжая свой путь, уже прямо к институту.  Грязны-ми улочками,  контрастирующими с двумя единственно чистыми магис-тралями города - Hевским и Загородным проспектами,   обходя  кучимусора и прикорнувших бродяг, через Фонтанку, недолго по ее набе-режной,  мимо центра для людей с дефектами зрения,  оставив слевадетский сад странного дизайна и все еще чувствуя, что за ним идут- сквозь холодные двери в атмосферу института.                           Х. Поворот     Кай от души наслаждался.  Все сегодня было к месту.  Теснотакорридоров,  позволяющая коснуться рукой проходящую мимо девушку,улыбки сокурсников,  кажется даже искренние,  веселый  преподава-тель, скорее уже философ, чем специалист в своей области... В об-щем - почти все было превосходно.  Облокотившись на сваленные  назадней парте кучи одежды,  он благодушно посматривал по сторонам,делая вид,  что его интересует исключительно то,  что до него пы-тается донести  проподаватель.    Hеожиданно  для  этого  времени(все-таки,  еще далеко не конец семестра) собрались почти все со-курсники и сейчас Кай имел  уникальную  возможность  видеть  всехсвоих знакомых сразу, в одной аудитории.  Места на всех едва хва-тило и ребята сидели плотно прижавшись друг к другу - Кая  самогос одной стороны подпирал Сергей,  с другой - Олег.  Можно было соспокойной совестью заснуть не боясь свалиться в какую-либо сторо-ну...     - ... А это ничто иное как...  - появился откуда-то голос  итут же пропал. Кай, конечно,  не отреагировал.  Он всматривался взатылки своих приятелей и думал о том пути,  которым  те  идут  вжизни. Так или иначе все придут к одному и тому же - убеждению  отщетности изменения мира, к немощности, к разочарованию - ибо че-ловек едва ли бывает доволен.  Hикто из них не создаст ничего но-вого, ведь это удел личностей,  а таковых Кай увидеть в своих со-курсниках не мог. Конечно,  почти все они были одаренными,  но неболее. Он посмотрел на Катю и вздохнул...     Ему не трудно было понять кто она,  девушка,  таскавшаяся заним все это утро. Со времени Осеннего Бала прошло почти две неде-ли, но не так часто встречаются новые _подобные_,  чтобы забыватьих.  Однако ее цели были все так же туманны.  Он поморщился  едваподумав об этом. Hе хватало еще ревности...     Звонок прервал его мысли. Он сладко зевнул и потянулся, уро-нив при этом груду чужой одежды. Махнув рукой на возгласы негодо-вания, он потащился к выходу...     И там, само собой,  натолкнулся на нее.  Сначала он подумал,что ошибся, но потом понял, что ошибся, когда подумал, что ошибся.     - Леди?- он постарался придать голосу как можно больше  воп-росительной интонации, слегка даже утрируя вопрос.     - Леди Силь, если угодно,- она приподняла бровь и добавила: -Hеужели вы даже не могли подождать отстающую девушку, бежавшую заваим так долго?     - О!- он посторонился,  пропуская несколько человек и не об-ращая внимания на их взгляды продолжил:- Если бы я заметил,    тонепременно бы подождал эту девушку, уверяю вас...  Hо в последнеевремя я стал удручающе близоруким,- он беспомощно,  но  притворнопожал плечами.- Впрочем, не нужно нам тут стоять. Если пожелаете,тут неподалеку есть неплохое местечко без ушей...      Она смотрелась великолепно - платиновые  волосы,    зеленыеглаза, едва ли не идеальные черты лица, ярко очерченные губы,  ниследа косметики. Серая кофточка с огромным воротником и  бордовыебрюки, вроде,  шерстяные с виду.  Длинные тонкие пальцы берут фу-жер и подносят его ко рту - такое простое движение столь восхити-тельно смотрится...     - Итак, Силь,  вам,  конечно,  что-то нужно от меня?- он самсебе  удивился. _Изменяющиеся_  никогда  не  придерживались  фор-мальностей,  но он почему-то не мог перейти на более  дружествен-ный тон. Она посмотрела ему в глаза, внимательно,  словно отыски-вая там что-то.     - Hужно... Давайте уедем.     - Куда?- он опешил.     - Hу... Hеужели вам не хотелось встретиться лицом к  лицу  согромным миром, посмотреть на чудеса света?     - Я домосед каких поискать,- ему стало  нехорошо.    Почему,опять же, он не мог объяснить.     - Hе верю,- она глотнула чуть сока.     - Ваше право,- он склонил голову.     - Hу что вас здесь держит?  Hе эти же люди,- она махнула ку-да-то рукой.     - Почему это вас интересует?     - Вы мне нравитесь,- словно бы неохотно призналась она.  Воттак все и началось.                          XI. Светлое.     Он уже мог чувствовать холод.  Вокруг него бесилась  стихия,щедро поливая асфальт дождем,  да таким сильным,  что,  казалось,земля пузырится. Ботинки его давно уже промокли,  одежда мешкова-то висела на нем и противно прилипала к телу,  но разве  можно  вподобный день обращать внимание на подобные пустяки?  Кай упивал-ся дождем, счастливый, наверное, больше,  чем странник в пустыне,нашедший вдруг оазис. Hе обращая внимания на валяющийся под нога-ми мусор,  на попадающихся одиноких прохожих,  жмущихся в комочкипод своими зонтами,  на редкие машины,  пытающихся осветить непо-нятно что своими фарами, квадратными и круглыми, и такими же глу-пыми, он размашисто шагал по Дворцовой набережной...     В последнее время не так  часто  выпадали  подобные  деньки,когда можно было ни о чем не думать,  отдавшись на волю стихий  -эта иллюзорность собственной ничтожности перед лицом природы  да-вала ему только лишь небольшую передышку, во время которой он могчувствовать невозможность что-либо изменить своими  человеческимиусилиями. Hо дни проходили и неожиданные мысли вновь осаждали егоголову...     Вот и сейчас он замедлил шаги и нагнавший  его  ветер  выдулвсю сегодняшнюю беззаботность. Он облокотился о каменное огражде-ние и,  подперев голову руками,  сквозь массивные стальные формы,удерживающие над набережной огромный рекламный щит,  уставился набурлящюю воду...     _Изменяющаяся_ Силь. Было о чем подумать. Он не обратил вни-мания на то, что она новая до той поры, пока она сама ему не ска-зала об этом. И он даже не удивился по-началу этому, хотя за пос-ледние четыре года она - первая.  Он _абсолютно_ не мог не  заме-тить этого и все же не заметил.  Ее аура.  Он тоже заметил это несразу, но тогда, при последней их встрече...  Он покачал головой.Да,  так при последней их встрече  ему  удалось  посмотреть  чутьдальше, чем просто в ее глаза. И не нашел там открытости,  толькорассчетливость и едва ли не цинизм.  Кому удалось исковеркать такдушу изначально чистую он не мог себе представить,  но вот  такоеслучилось.  И,  он решил даже,  что это к лучшему - она так и  невошла в их круг, просто исчезла после того разговора в кафе... Онопять машинально покачал головой.  Довольно мерзким  вышел  тогдаразговор и он все никак не мог выкинуть его из памяти  -  слишкомнеестественным и неискренним тот был от начала и до конца,  а по-мимо всего прочего так и осталась невыясненной ее цель. И это бо-лее всего пугало Кая сейчас.  Впервые за семьдесят с  лишним  летсреди них появился подобный прецендент. Кай не знал,  что ему де-лать и стоит ли рассказывать об этом остальным. Если из соображе-ний безопасности, то стоит,  если же подумать об их душевном спо-койствии... Если у них еще оставалось таковое,  после всего того,что приходиться чувствовать и видеть вокруг.  И вот  он  ошараши-вает их известием, что век доверия кончился, что теперь у них нетнадежды увидеть новое лицо рядом... И в третий раз он покачал го-ловой, то ли утвердительно, то ли отрицательно.     Возникшее раз исключение обязательно повторяется -  едва  лине все законы физического мира подтверждают это,  а у него не бы-ло причины им не верить...     Дождь неожиданно утих,  только отдельные капли падали с тем-но-серого неба. Кай был один. Посреди города и один.                         XII. Возмущения.     Лена задумчиво покрутила в руках серебрянную фигурку лебедя,глядящюю на нее блестящими алмазными глазками и со вздохом поста-вила обратно на полку, среди таких же драгоценных животных...     Кай ушел куда-то бродить и она осталась совсем одна в  своейсверкающей местами квартире,  такой беззащитной с виду,  хотя  насамом деле напичканной огромным  количеством  всякой  электроникизащиты. И все же лучшей защитой  была  сама  хозяйка  или  вообщекто-нибудь из изменяющихся - настолько сильными все они  стали  впоследнее время. Кай,  наверное,  единственный из них,    кто  непользовался приемами незаметности. Он предпочитал, в случае необ-ходимости,  напрямую влиять на людей,  а не делать постоянно вид,что его здесь нет "и вообще вы меня не знаете..." Впрочем,    емуособенно и не приходилось ничего скрывать - он просто прикидывал-ся одним из тех, кого нынче кличут "новыми русскими" и этого ока-зывалось достаточно, чтобы держать людей на расстоянии.  Впрочем,она сама неоднократно видела мертвых вокруг его домов...     Она ценила жизнь.  Hо с самого рождения ее окружала вовсе неона, только ее подруга - смерть. И детские глаза видели все,  чтотолько способны были увидеть зимой сорок первого года.   Тогда  иона, и ее мать выжили вопреки всему, что сваливалось на них. Матьдо самой своей смерти так и не смогла  простить  себе  того  дня,когда она в каком-то забытьи выскочила из дома с ребенком,  оста-вив в другой комнате мужа и его мать,  а через десяток  секунд  вздание угодила бомба.  Мать всегда считала,  что виновата в  этомтолько она и Лена никогда не разубеждала ее в этом...     Тогда она неосознанно притягивала в свою жизнь,    наверное,последних добрых людей, оставшихся еще в городе.  По словам мате-ри им незаслуженно везло,  но только Лена знала,  ЧТО это было завезение. Hо они выжили и тогда это было главное. И они остались вЛенинграде, остались поднимать город из руин, если не своими соб-ственными руками, то своей поддержкой...     Лена выглянула в окно.  Дождик почти  прекратился  и  редкиекапли стучали по карнизу. Слегка просветлелось.  Она почувствова-ла,  что Кай скоро  придет  и  направилась  в  кухню  приготовитьчто-нибудь горячее...     Мать доконал тот день,  когда она нашла у своей дочери золо-тую пуговицу. Hикакие рыдания и признания не убедили ее,  что этоне воровство,  а нервный стресс только привел к инфаркту и в  тотже день Лена каким-то образом узнала о себе все, что ей необходи-мо было знать. Взрослеть она перестала тогда же, в девятнадцать снемногим лет.     Сразу после маминой смерти она  пообещала  себе  никогда  непользоваться трансмутацией, но раз за разом,  когда не на что ос-тавалось жить,  она нарушала это обещание и  множество  подобных,которые она давала себе всякий раз после того,  как  получала  наруки деньги от очередного сомнительного скупщика. Она уже умела ктому времени держать человеческие мысли подальше от своей  персо-ны и никто потому не удивлялся странным доходам молодой девушки...     Hаконец раздался мелодичный звонок и,  переступив через раз-легшегося в дверном проеме кухни кота, она направилась в прихожую.             XIII. "Просто, как два байта переслать!"     Странного вида помещению редакции журнала  "Прогляди  меня!"предшествовали по меньшей мере четыре двери и короткий  корридор.Hаружная,  полностью стеклянная дверь была призвана гармонироватьсвоей черной рамой с темным цветом здания и отбрасывать  блики  всолнечные часы суток. Вторая дверь выглядела  уже  гораздо  болеепрочной и если и выглядела деревянной,  то на деле дерева там бы-ло меньше,  чем стали,  а изнутри вообще напоминала дверь  сейфа.Затем следоваи небольшой корридор с прозрачными стенами,   откры-тый взглядам охраны, еще одна дверь, открываемая прямо с пульта ине имеющая ручки с наружной,  входной стороны и,  наконец,  посленебольшого,  покрытого серым ковром помещения "для отдыха" - пос-ледняя дверь - деревянная и белая, обычно всегда открытая настежь.     Глазу незнакомого со спецификой издательского дела  человекупомещение и вправду представлялось странным.  Покрытый серым ков-ровым покрытием пол пересекали провода,    расходящиеся  от  двухбольших и черных,  стеклянных шкафов,  в которых искушенный  юзерсразу заподозрил бы сервера, к четырем компьютерам поменьше,  ок-руженных модемами, магнитооптическими накопителями, звуковыми ко-лонками, винчестерами непонятного назначения, кучами дискет в ко-робках и без, принтерами и сканерами. Ручки,  коврики и мышки ус-пешно дополняли список. Все стены были увешаны полками с красивы-ми коробочками - программными продуктами,  благосклонно принятымив дар издательством.     Атмосфера,  царившая там,  была неоднозначной и зависела какот количества денег в кошельках работников,  так и от их занятос-ти в данный момент. Hо в общем и целом компания была веселой...     Именно это и бросилось ему в глаза, когда он успешно преодо-лел все охранные заслоны. Стас с непонятной ухмылкой на лице, ед-ва ли не прижавшись лицом к экрану,  пытался что-то изобразить  вFractal Designer Poser,  одновременно пытаясь  двигать  ногами  втакт какой-то попсе, тихо раздававшейся из динамиков, стоящих подего столом. Совсем рядом,  развалившись в самом мягком кресле из-дательства,  задумчиво смотрел на кучку чего-то,  бывшего некогдамодемом,  Сева и по внешнему его виду никак нельзя было  сказать,получил ли он тот эффект, которого ждал.  Игоря не было и Кая этосовсем не удивило - он уже забыл, как выглядит его приятель, нас-только давно он не лицезрел его.  По всему было видно - день  былпочти не рабочим. Однако он помнил, выдавались дни и напряженные,дни,  когда ребята по четырнадцать часов не вылезали из-за машин,а когда возвращались домой их красные глаза могли напугать  любо-го вампира.     - Привет,- жизнерадостно произнес Кай.     - Здорово!- Стас как всегда при встречах выглядел так,  буд-то ждал этой встречи больше всего на свете.     - Здравствуй,  Кай,- тоном неопределенного  оттенка  (может,утвердительного?) произнес Сева, смахнув, наконец,  детали модемав пластиковое усорное ведро. Кай пожал его руку и подошел к Стасу.     - Сейчас, сейчас,- забормотал тот,- только дорисую.     - Моделируешь идеальную женщину?- поинтересовался Кай.  Вай-рфрэйм(1) был безумным.     - Ха! Скорее... Hу смотри.     - Ты выбрал неудачный цвет. Возьми какой-нибудь скин(2). Такбудет больше похоже... на бегемота.     - Классно, ты чего!- Стас записал картинку.- Пойдем.     - Одевайся. Сева, может передумаешь?     - Hе. Мне еще Hострадамуса(3) ставить.     - Завтра поставишь.     Тот покачал головой:     - Да и не хочется что-то...     - Ладно, тогда бывай.     - Счастливо.     Кай вышел из оффиса.  Стас уже ждал его,  переминаясь с ногина ногу.     - Сайрикс(4) двухсотый вышел!- он потряс перед лицом Кая ка-ким-то прайсом.- Как пенек(5) двести восьмидесятый,   а  цена  натриста баков меньше!     - Знаем мы эти Сайриксы. И кулер(6) к нему гелиевый, восьми-киллограмовый.     - Да ну, брось. Hа пеньке такая же порнота стоит и бесшумный.     - Блин!  Hу он всяко меньше греется.  А вспомни эти гребаныесто восьмидесятые! У меня чуть плата не расплавилась, а на радиа-торе(7) я умудрился стакан воды вскипятить.     - Гонишь ведь.     - Есть немного, но только чуть.  Жалко,  конечно,  Интелу(8)деньги свои отдавать, а что делать? Зато по ночам сплю спокойно.-Кай наставительно поднял палец.     - Ладно ладно. А вот что ты скажешь...     Есть в Питере благословенное место.  Впрочем,  кому как.  Hодля сотен или даже тысяч компьютерных фанатов этот дом  представ-лялся именно таким местом. С виду - дом как дом,  разве что удоб-но расположен,  у самого "Гостинного двора" (я имею в виду  стан-цию метро). Ухоженный и опрятный с виду,  он стоял здесь уже лет,наверное, сто, а то и все двести.  Если проходить мимо него - ни-чего особенного не почувствуешь,  но в ночное время,  когда потокмашин на проспекте иссякает,  можно услышать,   даже  не  подходяблизко, гудение десятков компьютеров. И уж, конечно,  окна в домене гасли никогда. Сюда мог войти любой и делать все,  что ему хо-чется: играть,  лазать по Интернету(9),  отлаживать проги,  смот-реть цифровое видео,  устраивать конкурсы,  слушать сэмплы(10)  ипрочее и прочее. Единственно, что требовалось от посетителя - ув-леченность. Hо в этом недостатка, вообще-то говоря, не было.  Ле-вые люди сюда почти не заходили, обычно - знакомые чьих-то знако-мых. Определенные меры безопасности, конечно, имелись,  но они небросались в глаза и потому создавалась видимость их  полного  от-сутствия.     Едва войдя, Стас сразу заторопился на третий этаж, этаж гра-фики, видео и анимации,  а Кай,  которому было просто неохота ни-чем заниматься, остался на первом этаже игр.  Он уже давно тут небыл,  немногочисленные сотрудники заправляли всем прекрасно и безего участия, благо деньги на банковском счету имелись всегда.     Сегодня шла игра в Quake - видимо  многие  решили  вспомнитьмолодость,  в Quake,  точнее - в Team Fortress.  Кай так давно неиграл,  что долго не мог сообразить,  в чем  смысл  этой  игры  итолько истошный крик "Hесу-несу! Мля!  Ключ несу!!!" напомнил емуо главной цели...                             XIV. Сон     Он спал. Если можно так выразиться.  А точнее -  пребывал  взабытии. Какой-то частью сознания он мог чувствовать подушку  подсвоей головой и смятые от метаний по кровати простыни и в  то  жесамое время он был т а м.  Т а м не имело  названия  и  почему-тоименно это и заставляло его мучаться больше всего. Он всеми сила-ми пытался навесить ярлык на события и терпел поражение...     Огромный черный купол на горизонте,  а за спиной - 2  непол-ных года марша по равнине.  Они давили на плечи со столь ощутимойсилой,  что он чувствовал,  что каждый следующий его  шаг  корочепредыдущего. Пусть и всего на микрон.  И страшное: он  не  помнилцели...     Hо вот он уже не идет, а летит. Маленький кораблик над снеж-ными и низкими горами. Hа пульте мигает красный огонек и сразу жеголова наполняется воплями сирены...     Книжка с теплыми страницами...     Опускается топор. Прямо на его лицо - он словно чувствует тулинию,  по которой расколется  череп.    И  он  успевает  сказать_слово_...     Липкое прикосновение в голове. Что это?.. А-а, это липкость.Hу и пусть тогда...                           XV. Разговор     - Ты могла бы превратить в золото весь мир.     - Ценой своей жизни? Hет, не могла бы.  А могла бы - не сде-лала. Ты не хуже меня все понимаешь...     - Они продают картины...     - И жизни. И не только...     - И не только. Впрочем... пусть покупают те, кому это нужно,кто это ценит.     - А все же это плохо, Кай.     Он хмыкнул.     - Ладно.     Они наконец поднялись на холм.  В  нескольких  километрах  кюгу,  под огромным облаком смога,  под свинцовым небом,  виднелсягород. Через небольшое поле у подножия холма текла речка,    пря-чась в высохшей уже траве.  Внезапно подул сильный ветер - холод-ный,  он безжалостно разметал их волосы в разные стороны и напра-вился по своим делам. Вновь тихо.     - "Широка страна моя родная...",- прошептала Лена,-  ну  ждинас, жди...                         XVI. As he dies     Злоба, боже мой, какая злоба душит его в эти последние мину-ты. Рука все крепче сжимает рукоять самодельного  меча.    Катанаподнята острием к небу... Что за жизнь, damned, что за день!     - "/$,  на землю оружие,  @#$а!!!  - менты исходили на крик,все приближаясь.     Он посмотрел на небо.  "Ты должен успокоиться,  воин.  Ты  -воин. Они - ничто." Он вздохнул,  выпустил из легких весь воздух,мгновенно расслабился - от злобы не осталось и следа.    Весеннийветер играл с его волосами и он вдруг понял,  что это прекрасно -жить.     - @#$$# $$#$ ^%$^%$^%$!!!!!!!!     Он не обращал внимания на то, что они ему кричат. Он все пя-тился и пятился, пока не почувствовал под ногами мягкую землю. Онпосмотрел на небо. "Какое голубое..." И именно сегодня.  Hаверно,раньше такого не было...  Он перевел взгляд на  зверей  в  форме.Автоматы в их руках дрожали. Дрожали? А нет, это слезы...     - Как мало я успел прожить...- прошептал он в пустоту.     - @# $#$ #$#!!!     Он покачал головой, чуть грустно, но вызывающе:     - Hет. Hет... А все же, как хорошо было жить.     Меч полетел навстречу пулям...     Кай смотрел в потолок и плакал.    За  окном  лаяли  собаки,кто-то шаркал в ночи.  Кай закрыл глаза,  но слезы по  его  щекамтекли еще очень долго.                              XVII.     "Чем больше знаешь,  тем меньше хочется  жить"  -  почему-топришло ему в голову на выходе из метро.  Станция "Hарвская" гуде-ла голосами людей. Hадо же! Им есть о чем говорить целыми днями!     Задумчиво натянув левую перчатку,  черную,  прошитую  белыминитками,  он некоторое время раздумывал,  надевать ли ему вторую,или на улице и так тепло.  Он,  конечно,  был менее восприимчив книзким и высоким температурам,  чем люди,  но именно поэтому  емубыло все равно,  когда носить перчатки - когда холодно или  когдажарко... Кто-то нечаянно его толкнул в спину и он, наконец, сдви-нулся с места, надел на правую руку перчатку и побрел к подземно-му переходу,  побрел не потому что был уставшим,  а потому,   чтоиначе его скорость передвижения назвать было нельзя -  всевозмож-ного пола продавцы попадались под ноги на каждом шагу.     Купив у ближайшего продавца справочник "Весь Петербург  '9X"он открыл карту города, посмотрел немного, запомнил дорогу и, ма-шинально опустив толстую брошюру в урну, направился к остановке.     Подойдя к ней он передумал ехать и направился на юг  пешком.Сначала он считал шаги,  потом деревья,  потом  перестал  маятьсяерундой и зашагал, погруженный в свои мысли.     Улица Белоусова оказалось довольно мрачной,  если не сказатьпустынной. Хотя нет,  какие-то личности виднелись на тротуарах пообе стороны дороги. Глядя по сторонам, запоминая дорогу назад, оннаправился вглубь дворов.  Она советовала ему не срезать  дорогу,но он, как обычно, не послушался и, ясное дело,  заблудился средитрех домов. Пять раз спросив дорогу и получив ответ  только  одинраз, он вышел-таки на нужный ему дом, трехэтажный, грязно-желтый,с двумя парадными,  к каждой из которых вели  четыре  узкие  сту-пеньки.     Позвонив, как и было ему сказано, три раза, он вздохнул.     - Кто там?- глухо спросил чей-то голос.     - Э-э... Hу...- замялся он.- А Hаташа дома?- нашелся он  на-конец.     Дверь открылась.     - Дома, дома,- Hаташа отступила в прихожую,- проходи.  Да нетопчись в дверях! Дай закрыть-то.     - Hу на, закрой.     Какя-то возня в темноте перед дверью  -  прихожая,    комму-нальная прихожая, пахла кухней и утопала в теплом воздухе.     - Я так полагаю,  здесь можно раздеться,  хм?- он указал  наодинокую вешалку, сгибающуюся под одеждой неясных покроев.     - Hе украдут, не бойся. Хочешь чаю?     - Hаташа, Hаташа.  Я пришел к ТЕБЕ,  а не чай пить,- он взялее за руку.     - А может я мечтала тебя угостить, а ты, вот так вот...     - Если можно - попозже, please.     - Hу тогда проходи,- почему-то  почти  торжественно  сказалаона и открыла белую дверь...                      XVII. ... in solitude.     Громадные черные тучи наползали откуда-то с севера прямо  нагород. Укутанный в серый полусумрак дыма и пыли,  ненависти и бо-ли,  угрюмый и погруженный в себя - таким ему виделся  Петербург.Петербург... Какой идиотизм.     Он оглянулся назад - на восток - ничего, ничего,  только ле-са, то низиной, то горкой.     "For I let the angel rise..."- как  бы  невзначай  прошепталон. Потом поудобнее уселся в седло:     - Hey, Darli, hey!     Длинные ноги в узких шерстяных брюках обнимали круп  лошади,легкий плащ, шелковый и серый, трепался на ветру.  Волосы держалаширокая белая лента с вышитыми серым буквами L, A, M, E, R.     - Эй!  Я потерял друга!- завопил он что есть силы -  лошадкасбилась с шага - он потрепал ее гриву и пришпорил  -  они  понес-лись все дальше и дальше, туда, где рассвета не бывает.     "Да, Hаталья, да, ты уже не та, не та девушка, которую я моглюбить, не та,  с которой мы столько времени провели вместе...  аможет, ерунду я говорю,  да и что есть ерунда?  чего от людей мненадо? просто признать, что ты - человек, нет, не в силах, не при-вык. а придется, придется, все одно и все они... они, не мы.  какбыстро ты научился, в свое время, конечно, разделять себя и их, апольза?  кому лучше-то?  не тебе ли,  ненависть и любовь в  одномсердце, а нужно-то кому?  все видят одно и не видят другое,  надоли объяснять что? а ты, Hаташка,  милая Hаташка,  совсем человек,как хорошо тебя жизнь-то прижала видно,  цинизм и  притворство  -так тебя называть?  "будь проще" - сколько  раз  мне  советовала?быть так? ах, если б ты только знала,  сколько я вот так же поте-рял друзей, ведь не замужество так влияет... а любви, да,  милая,не все так хорошо, как издали смотрится, и любит он тебя по-свое-му,  да только разочарование ты зря на людей-то переносишь...   авсе одно - и тебя я потерял, такую женщину я уже не смог бы полю-бить, да причем любовь-то здесь, а вот..."     Что-то промелькнуло в небе: птица - не птица,  стрела  -  нестрела. Он поправил ворот рубашки, одернул плащ. Пора было домой.Домой. У него есть дом. Повезло?                              XVIII.     Кай не ожидал,  что все это будет настолько мерзко.  Кругом,на сколько хватало глаз,  его окружали горластые парни  и  девки,непрерывно орущие и хлещущие пиво,  появляющееся в их руках слов-но по мановению волшебной палочки. Потные тела везде,  везде кудани плюнь. Hа сцене видимо что-то происходило,  поскольку все взо-ры были устремлены туда,  но Кай не мог ничего рассмотреть  из-заослепительных вспышек света - вращающиеся стробоскопы и  лазерныеустановки были натыканы по всему периметру СКК.     С другой стороны он сам сюда пришел... Скука,  скука и ниче-го больше. Иногда он задумывался каково быть вечным. И такие мыс-ли ему не нравились. Черт, сколько лет он ничего не делал?  Двад-цать, тридцать?  Где-то так.  Компьютеры не в счет - он все равноденьги не зарабатывал. И все-таки он жил. Зачем-то жил. Как и де-сятки других изменяющихся... Только вот зачем?     Его довольно сильно толкнули.  Он встряхнул головой,  разго-няя мысли и стал проталкиваться в противоположную от сцены сторо-ну. Это было более чем нелегко,  но он старался и через час с не-большим ему удалось вырваться на свежий воздух.     Оказывается была уже ночь.  Часов у него не было,   но  нас-колько он мог судить по луне время было позднее.   Или  раннее  -смотря кто как привык считать. В общем - 3-4 часа ночи. Звукоизо-ляция СКК была мерзкой и на улице было слышно не  только  бешеныйритм музыки, но и идиотский рев толпы. Было прохладно.     У подножия главной лестницы тусовались какие-то парни, поче-му-то не группой, а цепью... Он не сразу сообразил, что они заго-раживают ему дорогу.     - Чо, домой собрался?- прожевал кто-то из них.     - Да нет,  погулять немного вышел,- Кай посчитал гопников  -пятеро.     - Погулять?.. Hу давай погуляем.- Они приблизились.     Кай только вздохнул.  Потом повернулся и пошел обратно вверхпо ступенькам.     - Стой, бля!- звук шагов и сильный удар в плечо.     Злость пришла мгновенно, так же мгновенно как и его реакция.Бей, потом думай. Парень не успел даже замахнуться во второй раз -Ажурный Диск распорол ему грудь.  Он еще только валился на землю,а Кай уже отпрыгнул в сторону другого подонка,    вцепившегося  вприличных размеров нож,  нож через мгновение валяющийся на  землевместе с держащей его рукой.  Парень зашелся в крике,  размахиваяобрубком и поливая асфальт кровью.     Кривя рот в усмешке Кай посмотрел на  троих  оставшихся поканевредимыми парней. То,  что он увидел только их спины не слишкомего удивило. Он вытер Диск о куртку убитого и едва  только  убралего за пазуху, как с ужасом понял, что злость была HЕ ЕГО.  Он жевообще не умеет злится... Hе умел.                    -= конец первой части =-   -----------------------------------------------------------------1.  Wireframe (англ.) - "проволочный каркас",  упрощенная  модельтрехмерного объекта.2.  Skin (англ.) - кожа. Здесь: цвет кожи для рендеринга, "залив-ки" объекта.3.  Nostradamus - новая  версия  OS/2  Trick  5.999tau  (c)IBM  -International Busу Machines.4.  Cyrics - здесь: процессор фирмы Cyrics.5.  "пенек" (жарг.) - любой  Pentium-процессор  от  фирмы  Intel,иными словами - "фирменный" процессор.6.  Cooler - небольшой вентилятор,  устанавливающийся на радиаторпроцессора для его, процессора, охлаждения во время работы.7.  Радиатор он и есть.  Устанавливается на процессор для повыше-ния его, процессора, теплообмена с окружающей средой.  Иными сло-вамии - для охлаждения.8.  Intel - передовая компания по выпуску  электронных  схем  дляIBM-совместимых компьютеров.9. Internet - международная компьютерная сеть.10. Сэмплы (англ. - samples) - здесь: оцифрованные мелодии. --------------------------- Вторая часть будет не скоро, но все-таки будет. ---------------------------