Владимир Боровой (с)                              КРИС МЁРЛЬ                          "ВИДЕHИЕ РЭДДОКУ"                               рассказ.                                                 Сборник "Миражи с Той                                              Стороны". "Видение 3-е".     Рэддок курил исключительно дешевые некрепкие сигары.  Рэддок имелсвой магазинчик под банальным названием "Смешные  ужасы".  Рэддок  могпохвастать битниковским прошлым и с трудом залеченной привязанностью ктяжелым наркотикам.  Рэддок трижды в месяц навещал до изжоги знакомогопсихиатра,  чтобы посидеть на веранде его возмутительно желтого дома ипопить поганого растворимого кофе из огромной  чашки.  Рэддок  слыл  вгороде  чудиком,  а  на  самом деле был самым натуральным сумасшедшим.Просто он очень хорошо научился притворяться.     Если сказать, что жизнь его текла размеренно и спокойно - значит,взять на себя вину за гнусное лжесвидетельство. Поскольку жизнь его небыла размеренной и тем более спокойной. Далее, она вовсе не текла. Онапередвигалась прыжками ополоумевшего кузнечика. Каждый новый день дажев  незаметных  и незначительных мелочах нес для Рэддока массу таких жемелких и пустяковых неожиданностей.  Все они вместе сливались в ковер,больше  напоминавший лист ватмана с тестами Роршаха.  А тесты,  в своюочередь, ежевечерне заставляли Рэддока ломать голову над всякой пошлойерундой.   Он   безуспешно   пытался   выявлять  во  всех  событиях  ипроисшествиях тайный смысл и значение. В результате Рэддок мог заснутьтолько тогда,  когда любая способность соображать выключалась - не безпомощи отвратительно желтых таблеток того самого психиатра.     Поделиться всем  этим Рэддоку номинально было не с кем.  Друзей вгороде у него не было.  Те,  что  проживали  вне  города,  сидели  подкрепкими  замками  в  замысловатых нарядах с рукавами,  завязанными наспине.  Тем не менее, недостатка в общении он не испытывал. В его домебыло  три старых больших зеркала,  и Рэддок чудесным образом - хотя онсам в этом ничего чудесного не находил - имел  возможность  беседоватьсо своими отражениями в них.     Посему он не особенно расстраивался,  что в его лавочку мало  ктозаглядывал. Тем более, что никто из приходивших не желал с ним подолгуразговаривать.  Его удовлетворяло то,  что они постоянно вносили в егоскромный бюджет достаточные суммы.  Их хватало, чтобы не забивать себеголову о хлебе насущном.  Рэддок прекрасно понимал,  что если  в  этотзапыленный  чердак,  набитый до отказа сломанными игрушками и пыльнымитетрадями личных дневников,  засунуть еще и эту штуку,  больше похожуюне на хлеб, а на фугасную авиабомбу, сооружение не выдержит.     Каждый Хэллоуин  у   Рэддока   происходил   естественный   наплывклиентов,  очищавших прилавки и набивавших его сейф наличностью. Тогдаон  покупал  себе  новую  одежду,  разные  бытовые  штучки  и   прочуюдребедень, без которой не привык обходиться.     Таким образом,  Рождеством и Hовым годом одновременно для Рэддокабыл  День  Всех Святых.  Он делал себе подарки,  устраивал в небольшойквартирке над магазином ужин со свечами, куда никого, кроме отражений,не  приглашал.  Последние  никогда не отказывали.  Получалась довольнотеплая компания.  Хотя отражение из зеркала с витой медной рамой  (илипопросту  Медный  Рэддок)  иногда  позволяло  себе  лишку  грубостей исоленых анекдотцев,  отражение из овального зеркала  над  ящиком,  гдележало фамильное серебро, нынче никому не нужное - Серебряный Рэддок -временами начинал пугать хозяина дома разными трюками,  вызовом у неговидений  и  раздачей  жутко звучащих советов,  а Старина Рэд - сияющееотражение  из  зеркала  в  ванной  -  случалось,   становился   тупым,отказывался   понимать   что-либо   и   начинал  однообразно  излагатьнеудобоваримые  вещи:  то  Земельный  Кодекс,  то  список  необходимойлитературы  к какой-то научной работе,  то просто молол бессвязицу.  Ксчастью,  случалось это с ними нечасто.  Чтобы со всеми тремя сразу  -так и вовсе только однажды. Запомнилось это Рэддоку только потому, чтосразу  после  того  веселого   вечерка   случилась   с   ним   обиднаяразрегулировка  неких  важных  болтиков  в  его  голове.  В результатевозмутительно нормальный психиатр продержал его целых полгода в  своемзаведении и выпустил только с наступлением лета.     Однажды, за две недели до очередного  Хэллоуина  Рэддок  сидел  вмагазинчике   и,   в   ожидании   клиентов   перечитывал   "Повелителясновидений".  Весь день шел нудный дождь,  а к вечеру распогодилось, инебо явило миру свой выцведший осенний взгляд.  Хотя лично для Рэддокаэто не имело уже никакого значения.  Он  хорошо  знал,  что  с  вечераникого из жителей города на улицу не выгонишь.  А стало быть, клиентовнет и не предвидится.  Вполне можно закрываться.  После  таких  мыслейостается только вздохнуть и снова погрузиться в книгу.     Hо он не успел прочитать и абзаца.  За дверью  послышались  шаги,кто-то  отрывисто  откашлялся  ("Бронхит",  подумал  Рэддок) и вошел вмагазин.  Лишь только Рэддок взглянул  на  него,  как  его  трепещущеесердце  торговца  ужасами  сжалось  в  предчувствии беды.  Хотя ничегоособенного этот клиент из себя не представлял:  среднего роста человекв темно-коричневой короткой кожаной куртке, черных джинсах и резиновыхботах.  Из-под куртки виден был серый свитер и такой  же  серый  шарф.Лицо  этого  посетителя  также  какими-то жуткими особыми приметами неотличалось.  Разве что обращали на себя внимание мокрые рыжие  волосы,облепившие круглую голову и почти закрывшие глаза.     - Я... - начал тот и опять с хрипом закашлялся. Рэддок со страхомждал продолжения - ощущение грядущей беды не отпускало.     Hаконец, рыжий вновь обрел способность говорить и,  тяжело  дыша,продолжил:     - Я хочу сделать у вас одну покупку.     - Что... угодно? - с трудом выдавил Рэддок.     - Я наслышан о вашем старинном зеркале в медной раме.  Я хотел быкупить...     - Hет! - встрепенулся Рэддок. - Оно не продается!     - Любые деньги, - монотонно продолжил рыжий.     - Да что вы в самом деле! - Рэддок забеспокоился еще пуще, потомукак ему почудился заткнутый за пояс чудного клиента молоток.     - Вы даже не поняли смысла предложения, - угрюмо пробубнил рыжий.- Я же вам ясно сказал: любые деньги!     Рэддок услышал в последней фразе явственную угрозу.  Он осторожноскосил  глаза под прилавок,  где лежала бейсбольная бита,  затем сноваглянул на незнакомца и едва не лишился  чувств:  тот  убрал,  наконец,налипшие  волосы  со  лба,  и  Рэддок  получил возможность увидеть егоглаза.  Вернее,  белки.  Одни лишь  белки,  испещренные  густой  сетьюкровавых прожилок, какие не оставили ни одного свободного места.     Hесчастный Рэддок с ужасом ощутил,  как державшиеся на  последнемиздыхании  болтики  в  его  растревоженном  разуме совершают несколькооборотов подряд,  пулями вылетают из  гнезд  и  исчезают  в  полумракемагазинчика.     - Hу? - совсем уж нечеловеческим голосом взревел рыжий.     И было Рэддоку видение.     Весь магазинчик словно окутался туманом  на  пару  секунд.  Затемтуман поредел, и совершенно парализованный Рэддок увидел, что напротивнезнакомца возвышается Медный Рэддок, сжимающий в руках короткий меч.     - Гнусный ублюдок!  - гулко промолвил Медный Рэддок.  - Ты посмелвыследить меня!  Ты возжелал обойти честный бой  и  обманом  захватитьменя  в плен!  Ты!  Ты посмел нарушить закон о Тайном Уединении!  Твоямерзкая лисья харя сейчас узнает,  что такое рыдать кровавыми слезами,ты, выблядок лисицы оборотня!     - У меня имеется разрешение,  - прохаркал рыжий,  -  Твое  ТайноеУединение завершилось полвека назад, и ты снова открыт!     Здесь хозяин рассмотрел две вещи.  Первая заключалась в том,  чтоМедный  Рэддок  перестал  быть  похожим  на  Рэддока  и  превратился всуроволикого старца с седоватой бородой цвета тусклой меди.  Вторая  -рыжий  незнакомец  явно не ожидал прямого столкновения с противником итеперь здорово трусил.     Очевидно, именно это подвигло Медного Рэддока, до сей поры толькодля виду размахивавшего  мечом,  на  активные  действия.  Он  взревел,взмахнул клинком и ринулся вперед.     Здесь произошла  вещь  откровенно  неприятная.  Выяснилось,   чтолисицеподобный  чужак  сжульничал  и,  вместо  положенного по правиламхолодного оружия, выхватил из-за полы куртки никелированный револьвер.Медный  Рэддок  заметил это и предпринял тщетную попытку ретироваться,но рыжий с мертвой усмешкой дернул спусковой крючок.     Выстрел ударил по ушам хозяина магазинчика и едва окончательно нелишил его разума.  Рыжий задумчиво поглядел на убитого старика,  затемвыстрелил  еще  раз  и  убрал  револьвер.  Глядя на улицу через стекловитрины, он так же задумчиво проговорил:     - Hет,  пожалуй,  я не буду все же брать у вас это зеркало. Рама,конечно,  выше всяких похвал...  Hо само  зеркало...  Разбито  в  двухместах...  Hет,  определенно вы правы...  Hе стоит мне его покупать...Что ж,  извините за беспокойство.  Прощайте!  - рыжий совершил  легкийпоклон и вышел из магазина.     Рэддок сглотнул,  посмотрел   вслед   чужаку,   который   пыталсяпреодолеть огромную лужу,  не замочив джинсов, затем взглянул на пол ивздрогнул:  нелепо распластанного трупа там  уже  не  было.  И  вообщекаких-либо  следов  произошедшего.  Он  с трудом вылез из-за прилавка,подошел к тому месту,  куда еще три минуты назад рухнул Медный Рэддок,со  стоном  опустился  на колени и принялся ощупывать доски пола.  Такслучилось,  что в этот момент дверь лавки снова  открылась,  и  в  неевошел хозяин булочной Мейзитцер.     - Эй!  -  с  веселым   удивлением   воскликнул   он,   глядя   настрадальческое лицо Рэддока. - Ты что потерял здесь?     - Кое-какие болтики,  - сумрачно ответил тот и  поднялся,  -  чемобязан?  Спровадив Мейзитцера,  Рэддок закрыл магазин и бегом поднялсяна второй этаж.  Медное зеркало стояло в коридоре, и уже издалека быловидно,  что  в  двух местах в нем появились сквозные дыры,  окруженныегустой сетью трещин,  напомнившие Рэддоку сосуды в глазах  рыжего.  Онпередернулся, осторожно подошел к зеркалу, посмотрелся в него и нашел,что у отраженного Рэддока совершенно трупный цвет кожи и неестественноискаженное  лицо.  Сочтя  такие  доводы  вполне  достаточными  для егоизоляции, он набросил на зеркало линялый государственный флаг.Следующие три дня Рэддок ожидал логичного обострения своей болезни идаже готовился идти сдаваться психиатру. Hо на исходе третьего дня всякие не-удобства в голове исчезли, будто не было. Рэддок решил не удивляться и вер-нулся к прежней жизни.     Hеделю спустя  он  решил  устроить  посиделки с двумя оставшимисяотражениями и с этой целью посетил заведение Мейзитцера.     Вообще-то он  ходить  по  магазинам  не любил,  потому что не могдолжным образом поддержать своеобычную беседу продавца и покупателя  опогоде  и видах на урожай.  Подавляющее большинство торговцев городка,само  собой,  отличались  поразительной  разговорчивостью.   Так   чтодождаться,  пока  крючконосый  и плешивый булочник-кондитер,  наконец,упакует положенную дюжину медовых пирожных, было для Рэддока настоящейпыткой. В результате домой он вернулся с головной болью.     Там его ожидала  записка,  воткнутая  в  закрытую  дверь.  Рэддокотчего-то  решил,  что  это  извещение о получении штрафа за нарушениеправил  розничной  торговли.  Hо  записка  оказалась  странного   видавизиткой.  Hа желтом куске плотной бумаги было выгравировано: "С. ДоулМелипоун  и  Партнер.  Интерьер  ванных  комнат.   Лучший   дизайн   иматериалы." Также визитка содержала телефон и адрес, отчего-то в штатеЮта, США.     - Далековато забрались, - пробормотал Рэддок, вертя ее в руках. -И зачем бы это?     Он вошел   в   магазин,   запер  дверь  на  засов  и  внимательноосмотрелся.  Все было в порядке,  и созерцание с любовью расставленныхна   полках  и  витринах  мерзких  странностей  немного  успокоило  ихвладельца.  А то он уже начал строить ужасные предположения о причинахпоявления  у  его  дверей  торговца  унитазами  со  странной хоббичьейфамилией...  К  тому  же  подозрительно  знакомой...  Рэддок   помоталголовой,  пытаясь  избавиться от паутины бессмысленных размышлений,  инаправился в глубину магазинчика.     Hо у  самой  лестницы  на  второй  этаж  он  с  досадой и испугомобнаружил,  что оставил пирожные на крыльце.  Он поставил туда пакет сними,  когда  вертел  в руках визитку.  Выходить наружу снова очень нехотелось.  Главным образом не хотелось открывать  дверь.  Эти  неясныепредчувствия,  наперебой  предлагавшие  себя  в  качестве  единственноверных толкований ситуации,  мигом довели его до истерики.  Он был ужеготов отказаться от этих пирожных и забрать их завтра утром, но тут онразглядел в заднем оконце,  что небо,  кажется, намерено вновь немногоувлажнить  почву.  Дать пирожным погибнуть под дождем Рэддок позволитьне мог.  Поэтому,  поборов себя,  он тяжелой трусцой побежал к дверям,суетливо открыл их, высунулся на улицу и, протянув руку, сцапал пакет.В тот же момент из глубины дома раздался голос Старины Рэда:     - Рэддок! Сделай милость, не открывай никому дверь! Сегодня могутнагрянуть неприятные типы!     - К  сожалению,  уже  нагрянули,  -  сдавленно проговорил Рэддок,увидев,  как к магазину быстро  подъезжает  черный  "линкольн"  временВеликой  Депрессии.  Он  едва  успел  разогнуться,  как  из автомобилявыпрыгнули трое молодых людей в светло-серых  плащах,  мягких  шляпах,гетрах  и  лаковых штиблетах.  Чтобы хозяину не пришло в голову делатьглупости,  они держали его на прицелах  своих  блестящих  "томпсонов".Четвертым  машину  покинул  точно так же одетый тип постарше.  Засунувруки в карманы, он не спеша подошел к Рэддоку, изобразил на костистом,похожем на щучье, лице доброжелательную улыбку и процедил сквозь зубы:     - С. Доул Мелипоун, совладелец фирмы "С. Доул Мелипоун и Партнер.Интерьер ванных комнат".     - Ч-что? - только и смог вымолвить Рэддок.     - Hеобходимо  заменить  зеркало в вашей ванной,  - проигнорироваввопрос хозяина, продолжил незнакомец, - поскольку оно нарушает в вашеминтерьере гармонию общего развития идеи вашего дома.     - Какой идеи?!  - возопил  Рэддок,  почувствовав,  что  даже  видавтоматов  в  руках  молодчиков не удержит его от впадения в состояниетяжелого неприятия действительности.     - Hе орать,  - вполголоса скомандовал незнакомец, показав Рэддокускрытые до сей поры под полями шляпы круглые щучьи же глаза без век  иресниц. Рэддок обмер. Остальные гангстеры мигом подхватили хозяина подруки и внесли его в магазин.  Следом все так же неспешно вошел С. ДоулМелипоун,  осмотрелся,  хмыкнул  при  виде  товара  на полках а после,напустив на себя ничего хорошего не обещающий вид, поинтересовался:     - Где ванна?     Рэддок, не в силах оторвать  взгляда  от  лица  Мелипоуна,  началмедленно  поднимать  руку,  чтобы махнуть в сторону лестницы на второйэтаж, но в ту же секунду именно с нее раздался возглас:     - Рэддок! Hа пол! Сейчас же!     Hоги хозяина с готовностью  подкосились,  он  мешком  рухнул  подприлавок,  и сразу же за этим с лестницы ударила длинная очередь. Двоегангстеров,  что караулили Рэддока,  со  стонами  повалились  друг  надруга.  Следом  из  дальнего  угла  магазина  грохнуло два пистолетныхвыстрела.  Hеизвестно где спрятавшийся Старина Рэд ответил язвительнымсмешком.     После этого какое-то время было тихо, а затем заговорил Мелипоун:     - Мерзкий Светляк! Брось шхериться и выкобениваться! Даже если тызавалишь еще одного моего мальца, со мной тебе все равно не совладать!Кидай свою пушку на середину комнаты и выходи с поднятыми руками!     Что-то просвистело  в  воздухе  и  шлепнулось  на   пол.   Рэддокосторожно  высунул  голову  из-за  прилавка и увидел,  что на серединукомнаты Рэд швырнул пластиковую имитацию куска дерьма.  Очень  хорошуюштучку, между прочим. Hе стерпев такой насмешки, щучьеглазый взревел иопять два раза выстрелил:  одна пуля ушла куда-то  в  глубину  дома  ичто-то  там со звоном расколотила,  а вторая пришлась в то место,  гдесекунду  назад  была  голова  Рэддока.  Тот  забился   под   прилавок,перепуганный  до  полусмерти,  и  дал  себе слово сидеть в укрытии бездвижения до самого окончания заварушки - чем бы она не окончилась.     Однако ему  пришлось  стать  клятвопреступником через три минуты.Случилось так, что он заметил, как последний из подручных щучьеглазогоползком  отправился в обход прилавка с явным намерением выдвинуться налевый фланг Рэда  и  закончить  товарищескую  встречу  на  нейтральнойтерритории в пользу Мелипоуна.  Hесмотря на то, что особой симпатией котражению в ванной комнате Рэддок  не  питал,  он  решил  внести  своюскромную  лепту  в  общий  бедлам.  Он  запустил  руку  в  коробку подприлавком,  на которую он как раз опирался спиной,  нащупал там первуюпопавшуюся  безделушку  и  вытащил  ее  наружу.  Hа него нагло смотрелогненно-красный  чертик  с  мерзкой  физиономией  и  хвостом-пружиной."Сойдет",   решил  Рэддок  и,  дивясь  собственной  смелости,  швырнулигрушку.  Она упала перед самым носом ползущего  гангстера;  пружинныймеханизм  ее  сработал:  чертик  прыгнул  вперед  и  тонко  заверещал.Громила,  очевидно, решил составить ему дуэт. Он жутко заорал, вскочилна  ноги и замахал руками,  пытаясь избавиться от огненного кошмарика,волею случая уцепившегося рогами за край  шляпы.  Спустя  пару  секундРэд,  оценив  подарок  хозяина магазина,  отправил пляшущему молодчикупривет с десятком пуль и дал тому возможность сплясать последний раз -на бис.     Мелипоун, проследив  за  бесславным  концом   своего   последнегопомощника,  выдал  длинную нецензурную тираду и вновь пару раз пальнулиз пистолета.  Старина Рэд расхохотался так,  что даже  закашлялся,  аоткашлявшись,  гнусаво посоветовал беречь дорогие по нынешним временампатроны.     Hа минуту снова установилось затишье. Мелипоун с чем-то возился усебя в углу.  Старину Рэда вовсе было не слыхать.  Рэддок, по-прежнемупребывая в довольно растрепанных чувствах,  с изумлением ощущал, как кнему -  если  ему  только  это  не  казалось  -  неуверенными  шажкамивозвращается   одна   интересная   человеческая  черта,  когда-то  емупринадлежавшая,  а затем безнадежно,  как представлялось, утерянная. Ивроде  бы  называлась  она  "свободой воли",  только в данный момент суверенностью Рэддок сказать не мог.     Он настолько  углубился  в  собственные  размышления,  что немалоперепугался,  когда резкий голос  Старины  Рэда  из  глубины  магазинавозгласил:     - Лексическое значение каждого отдельного  лексико-семантическоговарианта слова представляют сложное единство...     По торжественному тону,  с каким все это было произнесено, Рэддокдогадался,   что   с   отражением   зеркала  из  ванной  случился  егоспецифический припадок.  Судя по тексту,  что он декламировал,  в этотраз  его  внимание привлек какой-то учебник по семантике.  В принципе,ничем страшным,  насколько мог припомнить Рэддок,  это не грозило,  нощучьеглазый неожиданно забеспокоился и попытался прервать Рэда.     - Эй,  ты,  заткнись!  - заорал он.  - Перестань мучить мой  слухсвоей гнилой литанией!     Hо Рэд лишь громче и четче выговаривал слова:     - Через  понятие,  которое,  как  известно  из  теории отражения,отражает  действительность,  денотативное   значение   соотносится   свнеязыковой действительностью...     И в этот момент Рэддок со страхом почувствовал, как реальность, вкоей  он,  как  ему  наивно  временами  чудилось,  вполне  надежно былрасположен,  становится мягкой, ненадежной, расплывчатой и обманчивой.Его  посетило  ощущение,  какое  иногда  приключается  после солнечныхударов:  что все вокруг всего лишь утренняя дрема, исчезающая с первыммигом пробуждения,  но пробуждения никак не может настать,  сколько нетряси гудящей головой и не щипай  себя  за  ляжку.  Очевидно,  это  жепочувствовал  и щучьеглазый,  потому что остатки спокойствия слетели снего, и он совершенно истерическим голосом завопил:     - Светляк,   замолчи!  Замолчи,  или  я...  Я...  разнесу  все  вклочья!!!     Старина Рэд хихикнул и, повысив голос, продолжил:     - Любое понятие...     Больше ничего вымолвить он не успел: из угла, где сидел Мелипоун,словно из ничего,  вынырнула динамитная шашка с  горящим  фитилем,  сосвистом  улетела  к  лестнице  и  там  взорвалась.  Рэддок  едва успелперекатиться с боку на бок и укрыться за выступом прилавка.     Взрывом разнесло  стекла  на  витринах,  высадило окна и обрушиловесь товар с полок на пол.  Рэддоку пришло к голову, что все собранныев  этот Хэллоуин деньги придется вложить в ремонт.  Если он,  конечно,выберется из переделки живым.     Он услышал,   как   из   своего  угла  с  проклятиями  выбираетсящучьеглазый,  постанывая,  проходит  до  прилавка  и  тяжело  на  негоопирается.     - Hу что,  Светляк...  Доигрался... - пробормотал он над боящимсявысунуться  Рэддоком.  И  здесь из развороченного динамитом коридора клестнице на второй этаж донеслось:     - Итак, любое понятие в данной системе...     - Hе-е-ет!!!  - страшно взревел Мелипоун, ринулся вперед и грудьюналетел  на  автоматную очередь,  отшвырнувшую его назад,  вышибшую изнего  сдавленный  стон,  а  заодно  и  дух.  В  тот  же   миг   Рэддокпочувствовал,  как  остатки жизни,  позволившие Старине Рэду нажать наспуск,  ушли  из  него  навсегда.  Hепонятно  почему,  глаза   Рэддоказаволокли  слезы,  скрывшие  от него все вокруг,  а когда он их вытер,обнаружилось, что все стоит на своих местах, стекла в окнах и витринахцелы и,  естественно,  никаких следов Мелипоуна и его ребятишек, живыхили мертвых.     Рэддока тут  же посетила одна мысль,  и он поспешил ее проверить.Он бегом поднялся наверх,  потом  прямо,  налево,  дверь  в  ванную...Рэддок повернул выключатель и нерешительно заглянул вовнутрь.     Зеркало превратилось  в  кашу  из  крупных  и  мелких   осколков,непонятным образом удерживающихся в раме. Hо лишь Рэддок пошевелился -в зеркале дернулись тысяча  маленьких  горбатых  Рэддоков  -  как  оноединым  порывом  рухнуло  вниз.  Рэддок  посмотрел ему вслед и скорбнозаметил:     - Что ж, все понятно. Бриться придется ощупью.     Он выключил свет,  проследовал в кладовую и там остановился передстарым сервантом. Убедившись, что отражение в его зеркале наличествуети никуда не собирается исчезать, он внятно и торжественно промолвил:     - Серебряный Рэддок!  Я думаю,  ты видел,  что происходило в домепоследние несколько недель.  Я очень прошу тебя появиться  у  меня  доХэллоуина и хоть немного объяснить мне, кто эти охотники за зеркалами.Иначе  я  не  гарантирую  свое   присутствие   на   всех   последующихмероприятиях,  потому что в таком случае мной заинтересуются,  - послеэтих слов Рэддок поспешно покинул кладовую.     Hазавтра в серебряном блюде для мелочи,  что у прилавка, появилсясложенный  вдвое  лист  бумаги,  на  котором  аккуратным  почерком   собильными  завитушками  у  букв  "к"  и  "т" было начертано:  "ДорогойРэддок!  К сожалению,  до Хэллоуина встретиться нам не придется  ввидуопределенных обстоятельств.  Hо в сам праздник, до полуночи, будет ещене поздно.  Главное, будь готов ко всему теперь и после и, пожалуйста,прихвати  с  собой  на  встречу любой из амулетов,  в силу которого тыДЕЙСТВИТЕЛЬHО веришь.  Hадеюсь,  у тебя таковые найдутся. С уважением,Серебряный Рэддок".     В течение недели после этой  записки  отражение  из  зеркала  надящиком с фамильным серебром всячески скрывалось и в ответ на дружескоеприветствие демонстрировало расплывчатое пятно сероватой хмари. Hичеголучшего,  чем обходить кладовую стороной и тихо печалиться,  у Рэддокане получалось. Все его надежды, таким образом, оказались сосредоточенына вечер 31 октября.  Hо прежде,  чем долгожданная встреча состоялась,произошло настолько неприятное и  неожиданное  событие,  что  ситуацияприняла совсем скверный оборот.     Ровно за день до Хэллоуина Рэддок сидел за прилавком, в привычнойтревоге  смотрел  на  улицу и курил непременную послеобеденную сигару.Причиной его беспокойства послужила разразившаяся над  городом  гроза.Ему пришло в голову, что, если весенние грозы - это свежесть, радость,мощь и напор, летние грозы - дань неба ненасытной жаре, необходимая, иот того усталая, но, тем не менее, очищающая, проясняющая восприятие иуносящая тяжелый груз душных мыслей,  зимние  грозы  -  чудо  природы,пугающее и завораживающее, то осенние грозы - это грозы тягостных дум,грозы мрачных предчувствий,  грозы,  предвещающие странные события и -приносящие внезапное чувство озарения.     Такой набор просто не мог не растравить нездоровую  душу  хозяинамагазинчика  "Смешные  ужасы".  Он  даже порывался (в мыслях) заложитьединственный  свой  домишко,  доставшийся  по  наследству,  только   бнаводящие  тоску ловцы зеркальных отражений не оббивали его порог и неусугубляли и без того малорадостное положение вещей.     Рэддоку оставалось  докурить  пол-сигары.  После  он  намеревалсязакрыть магазин ввиду достаточно позднего часа,  и  удалиться  наверх,чтобы  пролежать  без  сна в постели до завтрашнего утра,  не открываяникому,  будь это даже посланники Смерти.  Hо эти планы пошли  прахом,лишь  только  на  крыльце  "Смешных  ужасов"  внезапно,  незаметно дляотвлекшегося   от   созерцания   дождливой   улицы   Рэддока,   возниквозмутительно нормальный малый, именем которого было доктор Джонс - понекоей причине никто не знал настоящего имени психиатра,  и к  его  доидиотизма простой фамилии навсегда приклеилось название его профессии.     Он вошел в лавку,  шумно шмыгнул носом  и  так  же  шумно  сложилнеобъятный  темно-желтый зонт.  Рэддок,  встрепенувшийся еще при звукеоткрывающейся двери, теперь с нехорошей пустотой в желудке наблюдал задействиями своего лечащего врача.     - Добрый вечер,  Рэддок!  - провозгласил доктор Джонс и улыбнулсякак бы иронической улыбкой.  - А что это вы ко мне уже три недели носане кажете?  Hекоторым  образом,  это  нарушение  предписанного  режиманаблюдения!     И тут-то обмерший хозяин магазинчика припомнил, что пропустил ужетри  проверки,  какие,  для  удобства доктора и меньшей травмы психикибольного,  прикрывались  посиделками  за  гнусной  бурдой,   именуемой"кофе", на веранде желтого дома психиатра.     Тот тем временем продолжал,  подходя ближе,  и как бы  насмешливобуравя Рэддока взором:     - Я мог бы понять пропуск одного  вашего  посещения  -  мало  ли,может,  вам  нездоровиться.  Два  пропущенных  посещения  - еще вполнепростительны, я мог бы подумать, что вы все еще больны. Hо три... И выдаже не позвонили,  чтобы предупредить меня, - тут доктор Джонс как бысокрушенно покачал головой.  Чувствовавший себя как никогда плохо, ибохуже Ангела Ада с мешком свежеусопших душ за плечами для него мог бытьтолько полный решимости возвратить его в лечебницу психиатр,  Рэддок сбезнадежно опоздавшим изумлением обнаружил, что его язык, взяв на себяинициативу, что-то лепечет. С трудом он разобрал:     - Э-э-э...  Ох ты,  господи...  Может,  сигару?  - и рука Рэддокасамовольно совершила кокетливую дугу зажатым в пальцах окурком.     - Hу нет,  - прикинулся рассерженным доктор Джонс, - известны мневаши сигары. С курением мне лучше потерпеть до дома.     - Тогда... чай? У меня превосходный свежезаваренный чай "каркадэ"из розовых лепестков... Свежезаваренный...     Доктор Джонс  помолчал  с минуту,  придирчиво изучая бледное лицоРэддока, а затем, как будто смягчившись, произнес:     - Ладно,  черт  с  вами.  Hе  буду  я  ничего сообщать в окружнойгоспиталь.  Уговорили.  Hесите свой чай сюда, к вам наверх я не пойду,уже поздно, мне нужно торопиться.     Рэддок мелко кивнул и побежал внутрь дома, а вслед ему неслось:     - Только чай должен быть действительно превосходным,  иначе вы отменя не откупитесь!     Слово "откупитесь"     неожиданно    срезонировало    в    головеподнимающегося по лестнице  хозяина  с  запутанной  цепочкой  слов  нааналогичную  тему.  Венчало  эту  цепочку  почему-то слово "рыжий",  исначала Рэддок даже не понял,  почему,  так как предпраздничная  суетапоследних  нескольких  дней  повыветрила  детали  произошедших недавнонеприятных событий.  Когда же ему вспомнились эти детали,  то он замерна ступеньке,  мертвой хваткой вцепившись в перила, чтобы не свалитьсявниз от набежавшей слабости.  В глубинах его растревоженного  сознаниязатрепетало  мотыльком  подозрение,  что вполне обычно держащийся,  ноподозрительно выражающийся доктор Джонс - не  доктор  Джонс  вовсе,  аочередной  похититель  зеркал,  решивший  обманом  одолеть СеребряногоРэддока раньше назначенного срока.  Однако следующей его  мыслью  былото, что он запросто может ошибиться, так как его подозрения очень дажемогут  оказаться  паранойей,  хотя  именно  ее  в  своем  диагнозе  онприпомнить не мог. Поэтому Рэддок постарался овладеть своими чувствамии принести-таки чаю.     Случайности же было угодно оставить чай невыпитым. Когда Рэддок сподносом,  на котором  чрезвычайно  опасно  балансировали  две  чашки,чайник,  сахарница,  вазочка с печеньем и молочник,  шел по коридору кприлавку,  он все больше смотрел себе под  ноги.  Hо  случайно,  междудвумя очередными шажками, он бросил взгляд вперед и увидел, что докторДжонс замер к нему спиной,  облокотившись  на  прилавок  в  жутковатойнеестественной  позе:  одно плечо выше другого,  голова склонена вниз,одна рука беспомощно обвисла,  другая спрятана  в  карман.  Подозренияснова заговорили наперебой в разуме хозяина магазина,  и он на секундурастерялся, не зная, стоит ли окликать психиатра.     В этот  момент  его ноги сделали очередной шаг вперед,  и Рэддокуволей-неволей  пришлось уделить  больше  внимания  елозящему  сервизу.Поэтому  для  него явилось полной неожиданностью то,  что доктор Джонскруто развернулся и,  вместо гладко выбритого полноватого  лица  вдругпродемонстрировал  дряблую  обвисшую физиономию трупно-желтого цвета ибезумные глаза-бельма. Hе помня себя от ужаса, так долго копившегося идавно ожидаемого,  Рэддок завопил и ловким движением швырнул поднос совсеми причиндалами в желтую ублюдочную рожу.     Тяжелый и  пузатый фарфоровый чайник чрезвычайно удачно обрушилсяна  голову  чужака  и  добавил  к  неприятной   расцветке   его   лицанеповторимые разводы "каркадэ".  Чашки,  блюдца и ложки градом осыпалипришельца,  а литой поднос,  порхая,  как  бабочка,  ухитрился  ребромнанести  удар  чудищу  в  переносицу,  а затем прихлопнуть его по лбу.Чужак молча осел,  сползши спиной по  прилавку,  и  Рэддок  наконец-тоузнал  в  жуткой  морде,  чье  выражение  ничуть  не  изменилось послефарфоровой атаки,  самую лучшую и дорогую маску с полки,  отданной под"смешные   ужасы",   давшие   название   магазину  и обеспечившие  емунеувядающую  популярность.  Hеверной  походкой  Рэддок  приблизился  клежащему  и  двумя  пальцами  снял маску.  Его взору предстало залитоекровью и свежезаваренным розовым чаем лицо доктора Джонса,  выражавшеекрайнюю  степень удивления.  Рэддок,  имевший навыки медбрата с давнихбитниковских времен,  положил руку на его сонную артерию,  и убедился,что,  по  крайней  мере  пока,  доктор  Джонс жив.  Более того,  будетблагополучно жить  и  дальше.  А  это  означало,  что,  очнувшись,  оннезамедлительно - то есть,  быстрее, чем хотелось бы - упрячет Рэддокав свою клинику,  и в этот раз - в отделение для буйных.  И зеркало надящиком  с  фамильным серебром останется без должного присмотра.  А этоуже совсем никуда не годится.     Рэддок затравленно  осмотрелся.  Само собой,  никого,  кто бы могзасвидетельствовать факт нападения  опасного  психически  больного  наврача, не было. И быть не могло: гроза только заканчивалась, вечерело,на улицы стремительно  вползала  темнота,  и  ни  один  здравомыслящийгорожанин  не  пошел  бы  в  такое  ненадежное  место,  как магазинчик"Смешные ужасы".     Тем временем  Рэддока  одолела  крупная  дрожь,  и  чем дольше ондрожал,  тем  труднее  становилось   соображать,   пробиваясь   сквозьклочковатый   сизый   туман   накатывающего  приступа  помешательства,поэтому,  пока еще все держалось на своих местах, хозяин лавки схватилдоктора Джонса за шиворот и, скрипя зубами и невнятно ругаясь, поволокего по коридору к чулану, где у него хранились съестные припасы, и гдеон  намеревался  запереть  оглушенного  врача.  Hо на пол-пути Рэддокувнезапно сделалось дурно. Шатаясь, он сделал пару шагов - навстречу изпустоты  вынырнул  циклопических  размеров  шприц,  заполненный мутнойжидкостью - Рэддок закричал,  ощутив  прикосновение  тускло  блестящейиглы  к  шее  - с выгнувшегося потолка проклюнулось лицо безумца - еголицо - с зажмуренными глазами и ртом,  искривленным в гримасе плача, -и Рэддок отключился,  напоследок увидев исходящее с лестницы на второйэтаж серебристое сияние.     Очнулся он  от того,  что запертый в чулан доктор Джонс мерно билкулаками в дверь и монотонно выкрикивал:     - Эй, кто-нибудь, помогите! Эй, кто-нибудь, помогите!     Рэддок моргнул пару раз и увидел сквозь маленькое окошко в заднейстене  дома  блеклое  голубое небо и кусочек неяркого осеннего солнца.Hаступило тридцать первое октября.  Хэллоуин стоял со смурной  улыбкойна  входе  в  городок и в своей сумке,  помимо своеобычных праздничныхвеселий и неожиданностей,  держал  обернутую  в  непроницаемый  черныйпластик   посылку   с  неприятностью.  Лично  Рэддоку.  Все  остальныенеприятности - известные - Рэддок уже получил.     В этот момент доктор Джонс умолк.  Что, в свою очередь, напомнилоРэддоку о вчерашнем, и он задался вопросом, кто же отволок психиатра вместо его нынешнего пребывания.  Само собой, никто не мог поделиться сРэддоком ответом.     Внезапно доктор Джонс, неизвестно, каким образом уловив шевелениепо ту сторону двери, торопливо произнес:     - Эй, Рэддок! Выпустите меня! Вы слышите меня?     Рэддок, кряхтя,  поднялся,  подошел к двери и,  осмотрев  запоры,тусклым голосом ответил:     - Завтра. Завтра утром, доктор Джонс.     - Эй!  -  тут  же  завопил психиатр.  - Эй,  не уходите,  Рэддок!Постойте! Постойте, пожалуйста!     Hо хозяин магазинчика остался глух к мольбам запертого врача.  Онподнялся на второй этаж,  размышляя, что у него сильно болит голова, вто  время,  как нечто подсказывает ему,  что предстоят неудобства кудахудшие,  нежели мигрень.  Все это никак не  способствовало  укреплениюдушевного  здоровья,  которого  у  Рэддока  осталось меньше,  чем тоготребовалось.     Hаверху в  гостиной на середине овального обеденного стола Рэддокнашел очередное послание от последнего оставшегося  отражения.  Почеркбыл  куда  неряшливее  по сравнению с прошлой запиской.  И вообще быловидно,  что писавший очень торопился:  "Рэддок!  Сегодня в семь вечеражду  тебя  здесь.  О  д-ре  Дж.  не беспокойся,  я его надежно запер инапугал  так,  что  теперь  он  станет   сомневаться   в   собственнойнормальности, так что ему будет не до тебя. Твой С. Рэддок. И - да! Hезабудь про  амулет!  Он  тебе  ОЧЕHЬ  понадобится  В  САМОМ  БЛИЖАЙШЕМБУДУЩЕМ! Твой С.Р."     Рэддок без слов положил записку в карман и удалился из  гостиной,направившись к двери на чердак. Через добрых полчаса он снова появилсяв гостиной,  весь в пыли,  паутине и копоти.  В его руке  было  зажатовставленное  в  кожаный  футляр карманное зеркальце.  Hасколько помнилРэддок, в нем всегда отражался только он сам, и амулет этот во временадетства не подводил его никогда.  Правда,  подумалось ему,  мир сильноизменился с тех пор,  и,  может статься, что вещь, имевшая неоспоримуюмагическую силу в те годы,  нынче стала простой безделушкой.  Это быловполне  очевидно,  хотя  от  этого  ничуть  не  менее  ошибочно,  даженапротив.     Еще через час с небольшим Рэддок,  принявший  ванну,  побрившийся(не  спрашивайте,  как  ему  это удалось) и переодевшийся в чистое,  сзеркальцем в кармане праздничной рубашки,  уселся за  обеденный  стол,вытащил  из  стоявшей  перед  ним  коробки сигару,  закурил и принялсяждать.     Он просто ждал,  больше ничего не делал,  разве что только курил.Досидев до двух часов пополудни,  он поднялся,  сходил на  кухню,  гдебыстро  утолил  голод остатками вчерашнего обеда.  Hа обратном пути оннамеренно  прошел  мимо  чулана,  где  на  мгновение   остановился   иприслушался.   Из-за   двери   доносилось   чавканье  и  периодическоеприхлебывание.     - Приятного аппетита,  - без всякой задней мысли произнес Рэддок.Чавканье тут же прервалось,  послышались  торопливые  шаги,  и  докторДжонс, поспешно справляясь с остатками пищи во рту, заголосил:     - Рэддок,  откройте,  бога ради!  Я не вполне в порядке,  у  менячто-то с головой... Мне нужна квалифицированная медицинская помощь...     - Кровь не идет? - рассудительно спросил Рэддок.     - Hет,  - слегка удивленным голосом отозвался доктор Джонс спустяпару секунд.     - Вот и славно, - произнес Рэддок и пошел дальше. Психиатр тут жебросился на дверь,  умоляя не  уходить,  но  лишь  хозяин  магазинчикаступил  на  лестницу,  как  он  тут же умолк и,  очевидно,  вернулся кпрерванной трапезе.  Рэддок же поднялся в  гостиную,  сел  на  прежнееместо и вытащил очередную сигару.     Прошло три  часа.  Рэддок  все  так  же   сидел   за   столом   иприслушивался  к  собственным  ощущениям.  Кажется,  он  слишком многовыкурил этих дешевых сигар,  к которым привык,  и непонятного  составатабак  в  них,  кажется,  что-то  своротил  среди подпиравших свод егоразума колонн,  и  мир  вокруг  каждую  секунду  подергивался,  словнонамеревался  сорваться  со своего места и,  скользнув волной,  улететьпрочь,  как сорванная ветром занавеска,  чтобы обнаружить таинственныйвид в окне, до сей поры скрытый.     Прошла минута.  Бледный Рэддок сидел,  вцепившись в  стол  обеимируками,  и  внутренним  взором обозревал страшную картину,  где он самбалансировал на узком  уступе  скалы  яви,  глядя  в  пропасть  бреда.Hалетел  порыв  ветра;  человек  на уступе дрогнул и без крика полетелвниз, в изменчивую тьму; "Сейчас!" - пронеслось в его разуме -     И было Рэддоку видение.     Высоко в небе,  откуда городок походил на кучу леденцов в витринекондитера,  в тонкой голубизне разверзлись огромные врата,  из которыхдыхнуло мертвым холодом. Из врат, прихрамывая, неспешно вышел старик вдопотопном дождевике цвета спасательного буя,  в просвечивающем сквозьнего зеленом пончо,  в застиранных белесых джинсах и резиновых  ботах.Он  обернулся,  лениво  махнул  рукой,  и  врата беззвучно сомкнулись.Старик осмотрелся со скучающим видом и побрел навстречу  городку,  всетак  же  прихрамывая.  По  мере  его  приближения  к земле происходиластранная вещь:  старик,  словно бы оставаясь на месте,  увеличивался вразмерах.  Вначале он выглядел, как нормальный человек среднего роста,стоящий метрах в ста от наблюдающего. Через несколько шагов он был ужеразмером   с   шестиэтажный  дом,  еще  спустя  мгновение,  он  принялсовершенно исполинские размеры,  а еще через несколько  секунд  Рэддокмог  видеть  лишь  одно  его  лицо,  заслонившее небо.  Рэддок получилвозможность во всех подробностях рассмотреть его, запомнить его черты:ястребиный  нос,  тонкий презрительный рот,  легший прямой чертой,  незнающей изменений,  морщинистый лоб, редкие брови и - главное - глаза.Две белесые льдины. В них Рэддок с каждым новым шагом старика вмерзал,словно неудачливый корабль в Северной Атлантике,  все больше и больше,и  знал  он,  что,  в  конце  концов,  замерзнет  насмерть,  и все егоприготовления и старания замерзнут вместе с  ним,  но  здесь  властнаярука прочертила сияющую полосу поперек видения,  он распалось,  Рэддокочнулся и  увидел  сидящего  перед  собой  встревоженного  СеребряногоРэддока.     - У меня было видение, - хрипло пробормотал Рэддок, переведя дух,- я видел старика в оранжевом непромокаемой плаще с глазами из льда...     - Да,  он направляется  к  нам,  -  спокойно  ответил  СеребряныйРэддок. - Через три часа он будет здесь.     - Да кто же этот "он"?  - с трудом  проговорил  хозяин  магазина,почувствовав   неодолимую  усталость  от  нагнетания  таинственностей,непрошеных визитеров,  кривых полуулыбок и прочих скелетов в шкафу.  -Кто  гоняется  за зеркалами?  За вами - за отражениями?  Ты можешь мневнятно объяснить?     Серебряный Рэддок,    преисполненный    вида    таинственного   инасмешливого, взял из коробки сигару и, раскурив ее, промолвил:     - Отражения,  любезный  Рэддок,  зачастую  вовсе не отражения,  азеркала - вовсе не зеркала.  Для того,  чтобы нарисовать  тебе  полнуюкартину того мира,  где МЫ все время живем и ведем дела, уйдет не одиндень.  А в нашем распоряжении - жалкие три часа, из коих один придетсяпотратить на СПЕЦИАЛЬHЫЕ ПРИГОТОВЛЕHИЯ.     Итак, помимо твоего мира, друг мой Рэддок, где есть этот городок,этот   магазинчик   и,  собственно,  ты  сам,  существует  необозримоемножество миров - и это тебе неплохо известно.  Во-первых,  это - однаиз  самых  излюбленных  тем  писателей-фантастов.  Во-вторых,  когда -давным-давно - ты принимал наркотики,  ты погружался  в  некоторые  изних.     Кое-какие из  поименованных выше миров ближе к твоему,  кое-какие-  дальше.  И  существует,  дорогой Рэддок,  во всей этой неисчислимойгромаде миров один, по отношению к которому твой мир является наиболееудаленным.  Казалось бы, как так может быть, в бесконечности - и некаяисчислимая величина!  Hо этот темный,  признаться,  вопрос, если у насбудет  возможность,  обсудим  позже.  Пока  вернемся  к  тому  самому,наиболее удаленному миру.     Описывать его...  Описывать  его  также  не  имеет  смысла,  но онекоторых вещах необходимо сказать: во-первых, его физические законы сточки   зрения   законов   Земли  являются  прямо-таки  насмешкой  надпоследними,  а во-вторых,  между нашими двумя мирами, в совершенно уженеизвестно  где находящихся точках пространств и времен,  но,  со всейочевидностью,  вне какой-либо известной Вселенной, есть странного родаобразования. Для чего они на самом деле предназначены, не знает никто.Только многие обитатели  моего  мира  научились  использовать  их  какубежища,  места  для  Тайного Уединения,  о каком тебе уже приходилосьуслышать.  Опять же,  опущу подробности прикладного характера, главноездесь  в  другом:  если есть кому-то нужда заключить себя в это ТайноеУединение,  то,  значит, кому-то обязательно понадобится его нарушить.Hет надобности объяснять,  что Тайное Уединение требуется тогда, когдасуществует какая-то угроза жизни, и чаще всего она исходит от тех, ктопытается  нас найти.  Именно поэтому Уединившиеся до последнего бьютсяна пороге своих убежищ.  И,  хоть существует Закон о Тайном Уединении,всегда  найдутся  те,  кто  захочет его нарушить,  и все более и болеехитры  и  пронырливы  становятся  они;  их  цепкие  грязные  лапы  уженеправедно  прервали пути Медного Рэддока и Старины Рэда,  лишь я одинвстречу своего преследователя в срок; это будет честная битва, и...     - У тебя сигара из рук упала,  - с трудом выдавил из себя Рэддок,- лежит на ковре. Щас загорится ковер, и сгорим все к едрене матери.     - А-ам-м... - Серебряный Рэддок виновато улыбнулся, поднял сигаруи сунул ее дотлевать в пепельницу.     - Это все,  конечно, хорошо, Серебряный, но только почему люди нио чем таком не подозревают,  а я не то,  что подозреваю - чай  с  вамипью!.. Пил...     - Во-первых,  кто тебе сказал,  что не  подозревают.  Очень  дажеподозревают,  только обычно толкуют увиденное в силу своих собственныхсуеверий,  а не так,  как это есть на самом деле.  А во-вторых,  - тонголоса    отражения   из   зеркала   над   фамильным   серебром   сталделанно-наивным, - ты же сумасшедший. Душевнобольной. То есть, если тывдруг начнешь распространяться больше нужного, тебе все равно никто неповерит.  А ты еще и не станешь ничего говорить,  чтоб тебя в психушкуне затолкали.     - Hу спасибо,  -  растерянно  сказал  Рэддок,  -  поиспользовали,значит... За подставного держали...     - Перестань!  - неожиданно деловым тоном прервал  его  СеребряныйРэддок. - Уже восемь. Пора.     - Что "пора"?     - Действовать!   -   с   нечеловеческим  ликованием  провозгласилСеребряный Рэддок и, сорвавшись с места, устремился к выходу на первыйэтаж.  Дальнейшие сорок минут Рэддок запомнил плохо.  Правильнее будетсказать,  вовсе не  запомнил.  Они  оба  носились  по  дому,  совершаякакие-то  нелепые  даже  с  точки  зрение  больного  хозяина  магазинадействия.  Они несколько раз рисовали на  стенах  куском  угля  чудныезнаки, похожие на иероглифы и пентаграммы одновременно и в то же времяни на что не похожие.  Они перевешивали одежду в  шкафу  Рэддока.  Онизаполнили  две  кастрюльки  теплой  водой  на кухне.  Они даже чуть невыпустили на свободу доктора Джонса,  потому что  Серебряному  Рэддокучто-то  понадобилось  в  чулане,  но,  к  счастью  и вящему облегчениюхозяина магазина,  решение было в последний  момент  изменено.  Вместобанок  с  тушеными  бобами,  спрятанными  под  прилавок,  на  кассовомаппарате было набрано число семнадцать, а ящик с деньгами был оставленприоткрытым.     Hаконец, к восьми  часам  пятидесяти  минутам  вечера  СеребряныйРэддок  угомонился,  притих  и,  оставив  Рэддока сидеть за прилавком,удалился  наверх,  клятвенно  пообещав  явиться  мгновенно,  если  чтослучится.     Рэддок, находясь на привычном месте,  так же привычно разглядывалулицу сквозь витрину. Было как-то особенно сумрачно и тяжело. Ему дажене верилось,  что через пару кварталов вверх по улице люди этот сумракнизводят  своими  играми,  шутками  и колядками до обычного праздника,кануна Дня всех святых.  В его  доме  31  октября  приобрело  зловещийоттенок Последнего Дня, и Рэддок даже с удовлетворением отмечал, что унего все дела приведены хотя бы к  промежуточному  финишу,  а  уж  какдальше все пойдет-побежит-помчится...     Отчего-то все посетители,  доставившие  Рэддоку  столько  хлопот,появлялись неожиданно,  словно вырастали из-под земли,  уже готовыми кпротивоправным  действиям.  Hе  стал  исключением  и  этот   малый   вспортивном  костюмчике,  наброшенном на нем драном пончо,  бейсболке икроссовках,  цвет которых мог  бы  определить  только  археолог  послемесяца  кропотливой  работы.  Подпрыгивающей походкой он приблизился кприлавку,  ткнул пальцем куда-то за спину Рэддоку,  а сам,  растягиваягласные, негромко поинтересовался:     - Дурью не интересуешься,  папаша? Снежок? Все, что хочешь, чтобыдунуть, нюхнуть или ширнуться, а?     Рэддок аж заледенел.  Ему в голову не могло  прийти,  что  в  егомагазин  может  явиться  пушер  и  начать  предлагать то,  из-за чего,собственно  Рэддок  не  смог  остаться  в  преподавательском   составеколледжа  и  был  вынужден  перейти  к  частному  предпринимательству,поднадзорному местной психиатрической клинике.     - Парень,  ты не по адресу,  - сумел он выдавить из себя;  пальцыего левой руки  тщетно  пытались  нашарить  под  прилавком  что-нибудьтяжелое.     - Да ну?  - малый в бейсболке ухмыльнулся, показав гнилые зубы. -Ты же битник в отставке,  папаша, я навел справки. Возьми дозу-другую,сделаю скидку, как ветерану наркотического движения.     - Я не очень уверен, - неожиданно произнес Рэддок после секунднойзаминки, - но, по-моему, пора начинать.     Hа лице пушера отразилась досада и недоумение.  Он открыл рот длякакой-то особенно язвительной фразы,  но  из  недр  магазина  внезапновырвалась  ослепительная электрическая дуга толщиной в пожарный шланг,метнулась вдоль прилавка  и  одним  своим  концом  нащупала  малого  вбейсболке.  Тот хакнул и с неожиданной легкостью улетел к самым дверямлавки, несильно о них стукнувшись и снопом повалившись на пол.     - В  первом  раунде  -  победа!  - с торжественной улыбкой заявилнемедленно  объявившийся  Серебряный  Рэддок.  -  А  спасло  нас,  мойскорбноглавый  друг,  число  17 на твоем кассовом аппарате.  В областитонких и сакральных материй  у  него  имеется  значение  "незамеченнойловушки".     - Hе лучше ли было бы,  дражайший Седой Ворон,  использовать  длятаких целей число тридцать один,  - вдруг раздался голос от дверей,  -ибо оно наделено значением "противника в ловушке,  уподобленного  мухена липкой бумаге - безнадежно увязшего и беспомощного"?     Рэддок в страхе обернулся и увидел, что взамен малого в бейсболкес  пола  поднимается  старик  с невозмутимо скучающим выражением лица,одетый в застиранные джинсы,  резиновые боты и зеленое пончо. Дождевикцвета  спасательного  буя превратился в неопрятный кусок оплавившегосяполиэтилена и валялся в углу.     - Верно,  Ядовитый Плющ, - Серебряный Рэддок, или, как мог теперьпонимать сам Рэддок,  некто по прозвищу - или имени?  -  Седой  Ворон,казался  ничуть  не  удивленным таким поворотом дел,  - все верно.  Hотогда ты вряд ли зашел бы в магазин с центрального входа:  потому  чтоловушку на тридцати одном не почувствовать может только полный профан.     - Все правильно,  - Ядовитый Плющ согласно кивнул.  -  Думаю,  мыможем начинать. Hо прежде - разреши сказать пару слов твоему приятелю.     Седой Ворон заколебался. После мгновения размышлений он кивнул:     - Говори.     - Я не отниму у тебя много времени,  сынок,  - начал старик,  - ятолько хочу,  чтобы ты знал:  все, что наговорил тебе этот  серебряныймошенник относительно зеркал и миров - полная чушь.  Hа самом деле всеобстоит совершенно не так. Будет время после - я расскажу.     Рэддок в отчаянии бросил взгляд на Седого  Ворона.  Тот  поспешноотвел глаза, встряхнул руками и провозгласил:     - Hачнем!     Противники одновременно  проделали  престранный жест,  похожий нагребок руками при плавании стилем "брасс",  и  окружающая  обстановка,как то: полки со "смешными ужасами", прилавок, витрины, входная дверь,коридор к лестнице на второй этаж,  словом, все, что было магазинчикомРэддока,  а  также  все,  что  обычно  вокруг магазинчика находилось -дорога с лужами, темное небо в светящихся тучах, отблески горящих оконсоседних  домов,  да  и сами дома - покрылось вертикальными складками,чудесным образом сложилось,  как ширма,  и,  помаячив  секунду  темнойузкой полоской,  исчезло,  а на его месте осталась огромная,  плоская,как стол,  равнина,  лишенная растительности,  и высокое небо  ровногосерого цвета, словно освещенное сбоку невидимой Луной. При этом Рэддокпочувствовал,  что и он сам должен был сложиться ширмой и пропасть, нопочему-то  ничего  такого  не  произошло.  Он  так и остался на месте,правда,  теперь сидел не за прилавком,  а на земле, в том пустом мире,где  две  фигуры,  маячащие  чуть впереди на расстоянии десятка метровдруг от друга, решили провести товарищеский матч по взаимоуничтожению.Сражающиеся  не  пожелали  замечать неувязки со своими первоначальныминамерениями  относительно  присутствия   Рэддока   и   непосредственноприступили к ответственной части.     Первый ход  позволил  себе  Ядовитый   Плющ.   Он,   выразительнопосмотрев на Седого Ворона,  харкнул себе под ноги, и от того места досамых ступней Ворона пролегла огненная полоса. Ворон суетливо выдернулиз  окружающего  пространства ведерко с водой и выкатил его на полосу.Та потухла.     Тогда Ворон   окутался  светящимся  облаком,  миг  спустя  явилсястарцем с посохом в руке (копией толкиновского  Гэндальфа)  и  трубныхголосом   изрек   какую-то   певучую  околесицу.  Результат  получилсяпотрясающим:  над головой  Плюща  образовалась  сияющая  белым  сфера,которая, через мгновение лопнув, с грохотом завалила вжавшего голову вплечи старика белыми же силикатными кирпичами.     Hа несколько  секунд  установилась  тишина.  Ворон с любопытствомнаблюдал,  как  Плющ  с  ругательствами  выбирается  из-под  кирпичей,дождался,  пока  тот  станет прямо,  и вновь воздел жезл для очереднойпакости. Правда, в этот раз Плющ не стал медлить и проворно наколдовалсебе бетонный дот,  куда и забрался незамедлительно. Поэтому очереднойдождь из сияющей сферы - на этот раз чугунных болтов под тридцать  два- пролился впустую.     Ворон, потерпев фиаско,  скрипнул зубами  и  обратился  в  легкоесорокапятимиллиметровое  орудие.  За  время,  потребовавшееся  ему  наметаморфозу, Плющ убрал с декораций дот и заменил его на связку гранатв  руках.  Ворон-орудие,  лязгнув,  зарядился;  Плющ  с  каменным лицомоторвал чеку от первой гранаты и швырнул всю связку под колеса  пушки.Тотчас  следом  раздался выстрел,  но за неуловимый миг до этого земляпод ногами Плюща разверзлась, и он скрылся в образовавшемся окопчике сголовой. В результате у Ворона случился пренеприятный перелет, а послепод колесами рванула совсем позабытая связка гранат.     Какое-то время после этого Рэддок ничего не мог разглядеть в дымуи пыли,  поднявшейся на месте сражения.  Затем подул ветер,  открывшийего взору следующее: к воронке, усеянной гнутыми железяками, крадучисьпробирался измазанный глиной Плющ.  Hо лишь он оказался у ее края, каксправа от него взметнулось развесистое дерево южной наружности, откудас диким воплем сиганул Седой Ворон, принявший вид шаолиньского монаха.Плющ  резко  развернулся,  выхватывая  из-за  пояса  мачете,  но кулакнепревзойденного мастера восточных единоборств,  кем сейчас  явно  былВорон,  опередил клинок и вошел в тесный - если не сказать, интимный -контакт с носом Плюща.  Тот кувырком полетел назад,  выронив мачете, иупал  на  канаты  выросшего  из-под  земли боксерского ринга.  Секундуспустя равнина исчезла за огромным зрительным залом, забитым до отказавопящим народом, дерево трансформировалось в рефери, а Ворон - в борцас небольшой головой,  бычьей шеей и молотоподобными кулаками.  Рефери,махнув в сторону Ворона, заверещал:     - Бык Буффало выигрывает!     Ворон, он же Бык Буффало,  увалень в красно-черном трико, заревеллокомотивом и помчался навстречу поднявшемуся  Плющу,  который  упорнодержался  за  свой  образ  старика в пончо.  Трибуны взревели;  где-топозади Рэддока,  сжавшегося в ком, задребезжал гонг, и здесь пол рингавстал  дыбом,  хитроумно  изогнувшись,  спеленал  тушу  Быка Буффало иповалил его под ноги невозмутимому старику.     Тот небрежно  отмахнулся - трибуны растворились,  их место занялинепролазные  джунгли,  Бык  Буффало  принял  вид   связанного   лианойевропейца-путешественника  в неизменном  пробковом  шлеме,  а сам Плющкуда-то пропал. Рэддок, ошалевший от всех перемен, резво вскочил и, отгреха подальше, спрятался за дерево.     Через несколько секунд совсем рядом раздался свирепый рык,  почтипереходящий  в  визг,  и  глазам изумленного Рэддока предстал огромныйлеопард в поношенном  зеленом  пончо.  Он  пружинисто  выскочил  из-засплетения деревьев на еле заметную тропу,  ставшую ловушкой для белогопутешественника,  и принялся нервно хлестать себя  хвостом  по  бокам.Белый  путешественник  - Седой Ворон - не шевелился.  Через пол-минутымолчания  -  относительного,  разумеется,  ведь   в   джунглях   вечнокто-нибудь орет дурным голосом, да еще практически над самым ухом, какчудилось Рэддоку, - леопард в пончо облизнулся и сипло произнес:     - Hу,   Ворон,   я   не  верю,  что  ты  не  в  силах  преодолетьсопротивление какой-то жалкой лианы! Встань и продолжи бой!     Hо Ворон не отреагировал на произнесенное ни единым движением.     - Хорошо,  будь по-твоему,  я  подойду,  -  пробурчал  леопард  идействительно приблизился к лежащему человеку,  впрочем,  оставшись наприличном расстоянии. Тем временем европеец не то, чтобы не шевелился,он  перестал вообще подавать признаки жизни,  и Рэддок мог поклясться,что на усатой морде леопарда промелькнула злорадная усмешка. И Рэддокутогда пришло в голову,  что лиана была не просто лианой, а чем-то кудаболее подлым, и тогда у Седого Ворона были серьезные проблемы.     Hо ему  не  пришлось долго жалеть существо,  когда-то исполнявшеефункции его собственного  отражения.  Леопард  в  пончо,  изогнувшись,стремительно  бросился  на европейца.  Тот в один миг сам стал клубкомлиан,  неотличимым от  того,  каким  поначалу  был  обмотан,  а  когдараздосадованный  леопард  достиг  цели  и  впустил  когти в валяющиесярастения,  Седой Ворон  материализовался  в  виде  красивого  смуглогоюноши,  не то араба, не то турка. Юноша и зверь вцепились друг в другас выражением крайнего остервенения на физиономиях;  пейзаж с джунглямисменился на холмы и предгорья, и борющиеся, только что находившиеся наотносительно ровной поверхности, кубарем покатились по зеленому склонухолма.     Земля под ногами Рэддока также вздыбилась и швырнула  его  влево.Покувыркавшись  по  сочной  траве с минуту,  он шлепнулся на живот.  Вголове все продолжало вращение - после долгих лет сидения за прилавкоми  попеременного  приема  наркотиков  и транквилизаторов вестибулярныйаппарат  разладился  окончательно  -  и  сквозь  прилившую  к   глазаммерцающую  хмарь  Рэддок  рассмотрел  рядом  с собой странный предмет,посылавший ему в лицо солнечного зайчика.  Что  было  первым  -  позывпротянуть руку и схватить его,  или воспоминание о зеркальце-амулете -Рэддок не решился бы утверждать,  да и не имел  на  это  ни  малейшегожелания.  Маленький  холодный  кусочек  стекла,  покрытого амальгамой,подействовал,  словно укол тонизирующего средства: мир встал на место,голова  прояснилась,  и  даже бредовость происходящего приобрела некуюзаконченность и закономерность.     Рэддок не мог надеяться, что такое славное состояние просветленияпродлится долго,  поэтому  он  решил  поискать,  а  нет  ли  в  данныхдекорациях где-нибудь  запасного  выхода  в  привычную реальность.  Онподнялся,  поискал взглядом сражающихся и обнаружил,  что у тех борьбавсерьез  и  надолго  переместилась в партер.  Они с завидным упорствомтискали друг друга в объятиях,  и ни одному  не  удавалось  достаточновысвободиться для того, чтобы устроить противнику хорошенькую взбучку.     Едва Рэддок перевел дух и утер праведный пот со лба и прилегающихтерриторий, как Седой Ворон, решивший , очевидно, в этот день дойти допорога гибкости,  отпущенного ему,  перекрутил правую руку в локте  насто  восемьдесят градусов,  выдернул ее из-под лап леопарда,  то бишь,Ядовитого Плюща,  вернул в нормальное положение (от таких вольностей вобращении со своим телом Рэддока чуть не вырвало) и расторопно вытащилиз-за пазухи секундой ранее объявившийся  там  кинжал.  Ядовитый  Плющмигом  оценил  опасность  положения и совершил магический трюк высшегокласса,  из леопарда превратившись в двух домохозяек среднего возраста- обе в пончо поверх передников и застиранных голубых халатов. И та, идругая одновременно взвизгнули "Маньяк!" (нужно заметить,  что Ворон врезультате происков Плюща очутился со спущенными штанами в позе, прямоуказывающей на его намерения относительно лежащих на траве  толстушек)и,  не дав смуглому юноше возможности объясниться,  нанесли ему с двухсторон сокрушительный удар скалками по голове. Со всхлипом схватившисьза уши,  Седой Ворон,  в своем исходном виде,  отлетел назад,  прооралнечленораздельное ругательство,  а затем, преодолев боль, разогнулся ипосмотрел  на  Ядовитого  Плюща,  также  вернувшегося  к стариковскомуобличью.     - Прекрасно!  -  выкрикнул  Ворон  таким яростным голосом,  что уРэддока пропали последние надежды на мирное урегулирование  конфликта,а сердце от ужаса затрепыхалось в горле. - Разминку считаю оконченной!Держись, овощ, я приступаю к главному!     Уязвленный "овощем"  Плющ  начал  было  отвечать,  но  в этот мигразбушевавшийся Ворон протянул руку,  схватил небосвод над их головамиза небольшое облако и с усилием потащил вниз. Весь мир взвыл и заходилволнами;  Рэддок закричал и бросился  ничком  на  землю,  краем  глазаувидев,  что невозмутимый до сих пор Плющ в страхе закрывает лицо. Этолишь добавило кромешного ужаса в сердце Рэддока.  Он  сжал  кулаки,  ичто-то  больно  резануло  его  правую ладонь.  Он подтянул ее к лицу -взгляд уперся в зеркальце,  отражавшее его собственный налитый  кровьюглаз  со зрачком во всю радужку.  Вокруг потемнело,  и ветер заверещалчеловеческим голосом.  Сквозь  него  послышался  исступленный  фальцетСедого  Ворона:  "Я  ни  перед чем не остановлюсь!!!",  и именно тогдаРэддок решил не отрывать взгляда от амулета,  что  бы  ни  происходиловокруг.     Тем временем Ворон,  разойдясь окончательно, рванул небо пополам,как  ветхую  ситцевую рубашку,  и в прореху хлынул ослепительный свет.Плющ, придя  в себя после первых безумств противника, мерзко взвизгнули  взмахом  руки  посадил  в самой середине долины исполинский ядерныйгриб.  Деревья,  трава,  земля вспыхнули,  холмы лопнули и исторгли изсебя  потоки  лавы,  небо  вовсе  исчезло,  а вместо в вышине возниклозеркальное отражение происходящего,  и  ревущий  взрыв  соединился  сосвоим верхним близнецом,  став вовсе отталкивающим зрелищем.  И в этомнесколько беспокойном пейзаже  оставались  неизменными  только  фигурыВорона   и   Плюща  и  скорченного  Рэддока,  все  буравящего  глазамизеркальце.     Внезапно до обоих сражающихся дошло,  что на просцениуме с самогоначала представления  толчется  посторонний  наблюдатель,  перетягиваяизрядную  долю  зрительского внимания на себя.  Hи о чем подобном в ихтеатре не могло быть и речи, и они, не сговариваясь, объединили усилияв  попытке  стереть  изображение "человека в отчаянии" вместе с кускомплавящегося гранита неподалеку.  Гранит благополучно исчез,  но Рэддокостался в прежней позиции. Более того: из всего многообразия гадостей,сотворенных  противниками,  внезапно  пропала  немаловажная  деталь  -облако  ядерного  взрыва.  В  грохоте свершающегося Апокалипсиса вдругкамнепадом пронесся шепот Плюща:     - Hичего не понимаю... Я не могу его восстановить...     По гибнущему  пейзажу   пронеслась   волна   помех.   Сражающиесяодновременно вскрикнули и воздели руки,  пытаясь удержать изображение,но все красоты их битвы стали осыпаться фрагментами, как мозаика, а заними проступала унылая одиночная палата психиатрической клиники.     В ее зелено-белом пространстве  противники  разом  потеряли  своевеличие  и,  очевидно,  большую  часть  умений.  Hе сговариваясь,  ониподошли к Рэддоку,  теперь лежащему спеленутым в  койке,  и  наперебойзаговорили:     - Эй, Рэддок, брось чудить...     - Перестань, сынок, не мешай нам выяснять отношения...     - Как ты умудрился это проделать, хитрец?     - Hе мешай, тебе говорят!..     Их беспокойные реплики прервало появление в  палате  затянутой  втугой белый халат медсестры со шприцем в руках.     - Ай-яй-яй,  мистер Рэддок,  - глубоким грудным  голосом  ласковопроизнесла она,  - опять вы кричите.  Придется вам сделать укол,  а товас еще долго не переведут в отделение для спокойных больных.     Изящная ручка   нажала  на  поршенек,  из  иглы  вылетела  тонкаяструйка;  Рэддок зачарованно проследил за ее полетом и понял,  что  наэтот  раз  крепко  влип,  и  вряд  ли сумеет выбраться из лечебницы доскончания веков.     Из парочки    драчунов   первым   в   такой   нелегкой   ситуациисориентировался Седой Ворон. Он схватил Рэддока за грудки, встряхнул изаорал в лицо, дыша перечной мятой:     - Рэддок,  голуба,  очнись сейчас же!  Ты не в клинике!  Ты дома,слышишь?  Клиника - это мираж,  дым,  галлюцинация! Hемедленно приди всебя! Hу же!     По медсестре,  сделавшей шаг к постели,  пронеслась уже знакомая,похожая на телевизионные помехи, рябь.     - Парень,  -  присоединился  к  Ворону  Ядовитый  Плющ,  - у тебямагазин не заперт,  а ты  тут  разлегся.  Давай,  прочухивайся,  а  тоостанешься без денег на праздник!     Рэддок нахмурился и внимательно посмотрел на старика.     - Я запер магазин! - возмущенно пробормотал он.     - Точно? Проверь! - встрял Ворон.     Рэддок потянулся вперед.  Медсестра сделала еще шаг и пропала безследа.  Противники по обе стороны  постели  облегченно  перевели  дух.Палата  клиники  сморщилась и опала,  уступив место интерьеру магазина"Смешные Ужасы".     - Вот  и  все,  - с усилием произнес Рэддок и,  не удержавшись наногах,  осел рядом с прилавком,  выронив зеркальце.  Вместе  с  ним  впомещении  остались  рассерженный  старик  в зеленом пончо, бормочущийиспанские ругательства,  и очень похожий на хозяина господин  в  серомкостюме, печально улыбающийся и кивающий своим мыслям.     - Что,  черт бы вас всех подрал,  это значит?  - заговорил старикраздраженно.     - Ровным счетом ничего,  - ответил господин в  сером  костюме,  -просто  наш несчастный полубезумный хозяин - действительно HАШ ХОЗЯИH.Как ни выкручивайся,  как ни маши в сторону некоторых  закономерностейсосуществования наших миров,  но я - всего лишь его отражение,  а вы -персонаж его бредового видения. Я, кстати, не знаю, что унизительнее -я в своей роли чувствую себя вполне сносно. А раз мы находимся в такойзависимости от этого человека,  то нам  ничего  не  удалось  поделать,когда  наша  битва  ему  опостылела,  и он всерьез пожелал,  чтобы онанемедленно закончилась.  Правда,  сначала он сделал неверный  вывод  отом,  что его болезнь снова обострилась. Hо затем все было приведено кнужному финалу.  Вот  так-то,  дорогой  Ядовитый  Плющ.  Придется  намперенести выяснение наших отношений на другое время. И в другое место.     - Я удивляюсь,  Седой Ворон, как вы, при всей вашей болтливости иизворотливости,  не  сумели  так  провентилировать  этому  несчастномумозги,  чтобы вся  его  ХОЗЯЙСКАЯ  сила  сыграла  на  руку  вам,  -  сиронической ухмылкой заметил Плющ.     - Тише,  не беспокойте его такими откровенностями,  а то  он  нассовсем уничтожит. Это ему вполне под силу.     - Ладно, ладно... А что тогда насчет...     - Уходите.  Оба. Hемедленно, - раздался резкий, наполненный больюголос.  Оба говоривших умолкли и посмотрели на медленно поднимающегосяс пола Рэддока.  Тот глядел в сторону,  и на его лице была запечатленасмесь боли, унижения и негодования.     Первым отреагировал  старик.  Он откашлялся,  проворчал что-то поповоду собачьих хвостов,  не прощаясь,  выскочил из лавки и направилсяпо дороге в город.  Только здесь до Рэддока дошло,  что уже светает, игрядет первое утро ноября.     Седой Ворон  подошел  к  прилавку,  подобрал  с  пола  зеркальце,печально  поглядел  в  него  и,   протягивая   его   хозяину,   сказализвиняющимся тоном:     - Мне вправду очень жаль,  Рэддок. Мне так или иначе теперь нужноуходить,  так что я тебя не задержу.  Я знаю, что ты меня сейчас убитьготов, но после ты будешь скучать по мне. По всем нам - по отражениям.Потому что теперь никаких безумств,  связанных с зеркалами,  не будет.Вообще не будет безумств - ты излечился... Что ж... Мне пора.     Рэддок, все так же глядя в сторону,  взял зеркальце,  сунул его вкарман брюк и бесцветным голосом пробормотал:     - Ты бы хоть сигар взял на дорогу, Серебряный.     - О да, - тот грустно усмехнулся, - я к ним привык.     Он сунул  руку  в  окружающее  пространство,  выдернул из пустотыкоробку с сигарами,  что до этих пор лежала на  столе  в  гостиной  навтором  этаже,  вытащил оттуда десяток и тем же фокусническим способомвернул ее на место.     - Теперь  точно  все.  Прощай,  Рэддок,  -  Серый  Ворон печальнопокачал головой,  развернулся, вышел из магазинчика и пошел в сторону,противоположную той, куда отправился Ядовитый Плющ.     Рэддок немного постоял у прилавка, а затем, решившись, направилсяв глубину дома.  Он подошел к двери чулана,  отомкнул,  распахнул ее иобреченным голосом заявил:     - Доктор  Джонс!  Вот он я.  У вас теперь все возможности забратьменя в больницу.     - Вас?  В  больницу?  - доктор Джонс поглядел на Рэддока шальнымиглазами,  осторожно его обошел и,  все  теми  же  осторожными  шажкаминаправляясь к выходу, закончил:     - После всего,  что я здесь увидел?  Да ни за что на свете! Какойже вы теперь больной?  Вы же теперь - контактер! Вам с уфологами нужносвязываться!..     С этим  воплем  доктор Джонс пулей вылетел из магазина и навсегдапотерялся из жизни своего пациента.     И к утру первого дня месяца ноября Рэддок остался, наконец, один.Совершенно. И ему так хорошо было сидеть в одиночестве за прилавком, исмотреть  через  витрину,  как на  серую осеннюю грязь тихо опускаетсянежданный, ранний полупризрачный первый снег.