John Warley.                                                     Перевод А. Корженевского                               Press ENTER   - Вы слушаете запись. Пожалуйста, не кладите трубку, пока...   Я швырнул трубку с такой силой, что телефонный аппарат упал на пол. Сам япродолжал стоять, весь мокрый, меня трясло от злости. Потом телефон начал из-давать такой жужжащий звук, который показывает, что трубка лежит не на рычаге.Зуммер этот раз в двадцать громче любого другого звука, на который способентелефон, я никогда не мог понять, зачем это нужно. Как будто произошло нечтоужасное: "Катастрофа! Трубка не на рычаге !!!"   Автоответчики, на мой взгляд, из числа тех изобретений, что делают жизньнеприятной в мелочах. Скажите честно - вы любите, когда вам отвечает машина ?о то, что произошло со мной, это уже не просто мелкая неприятность: автомати-ческaя наборная машина только что позвонила мне сама !   Машины эти появились не так давно. Я получал два-три звонка в месяц, боль-шей частью от страховых компаний. Они читают вам двухминутную речь и дают но-мер телефона, по которому можно позвонить, если предложение вас заинтересует.( Как-то раз я туда позвонил, чтобы высказать все, что я о них думаю, но опятьнарвался на автомат, который произнес: "Ждите ответа" - и включил музыку. )   Я вернулся в ванную, стер капли с пластиковой обложки библиотечной книги иосторожно опустился в воду. Вода, разумеется, уже остыла. Я добавил горячей,и только-только давление у меня пришло в норму, как опять зазвонил телефон.   Пятнадцать звонков я не двигался с места.   Вы пробовали читать, когда звонит телефон ?   После шестнадцатого звонка я выбрался из ванны. Вытерся, надел халат, наро-чато медленно пошел в гостинную. Долго смотрел на телефон.   После пятидесятого звонка я снял трубку.   - Вы слушаете запись. Пожалуйста, не кладите трубку, пока сообщение не за-кончится. Вам звонят из дома вашего ближайшего соседа Чарльза Клюга. Звонокбудет повторяться через каждые десять минут. Мистер Клюг понимает, что не былхорошим соседом, и заранее приносит извинения за причиненное беспокойство. Онпросит вас немедленно пройти к его дому. Ключ лежит у входа под ковриком. Вой-дите в дом и сделайте то, что необходимо будет сделать. За ваши услуги вы бу-дете вознаграждены. Благодарю вас.    Щелчек. И гудки.    Я никогда не тороплюсь. Десятью минутами позже, когда снова зазвонил те-лефон, я все еще сидел и обдумывал полученное сообщение. Потом снял трубкуи стал слушать.    Текст оказался в точности таким же. Как и прежде, в трубке звучал не го-лос Клюга, а что-то синтезированное, механическое, начисто лишенное челове-ческой теплоты.    Я дослушал до конца и положил трубку на место.    Потом я подумал, не позвонить ли в полицию. Чарльз Клюг жил по соседствудесять лет, и за это время мы разговаривали с ним от силы двенадцать раз. Hедольше минуты. Так что я не считал себя чем-то ему обязанным.    Пропади они пропадом, эти звонки. Как раз в тот момент, когда я пришел ктакому решению, телефон зазвонил снова. Я взглянул на часы: прошло десять ми-нут. Снял трубку и тут же положил обратно.    Можно, конечно, отключить аппарат, но вряд ли это сильно изменить моюжизнь...    В конце концов я оделся, вышел из дома и направился к участку Клюга. Ещеодин мой сосед, живший через дорогу, Хал Ланьер, подстригал лужайку перед до-мом. Он помахал мне рукой и я ответил тем же. Было уже около семи вечера.Держалась прекрасная августовская погода. В воздухе стоял запах всежескошеннойтравы. Мне всегда нравился этот запах, и я подумал, что мою лужайку тоже немешало бы подстричь.    Похоже, Клюгу такая мысль никогда в голову не приходила. Его лужайка мес-тами облысела, а кое-где заросла вымахавшей по колено травой.    Я позвонил. К двери никто не подошел, и тогда я постучал. Потом вздохнул,заглянул под коврик, достал ключ и открыл им дверь.    - Клюг? - позвал я, сунув голову в внутрь.    Затем неуверенно, как человек, который не знает, ждут его или нет, прошелчерез маленький холл. Шторы на окнах, как всегда, задернуты, но телевизион-ные экраны в комнате, когда-то служившей гостинной, давали достаточно света,чтобы я мог разглядеть Клюга. Он сидел в кресле перед столом, уткнувшись ли-цом в клавиатуру компьютера, и в голове его, сбоку, зияла огромная дыра.    Хал Ланьер работает с компьютерами в лос-анджелесском управлении полиции,и я первым делом рассказал ему, что увидел в доме Клюга, а он уже вызвал поли-цию. Мы вместе дожидались, пока прибудут машины, и он все спрашивал, не трогалли я там чего-нибудь, а я каждый раз отвечал, что не трогал ничего, кроме двер-ной ручки.    Машина медицинской службы приехала без сирены, и вскоре кругом суетилисьполицейские. Соседи все были тут - кто у себя во дворе, а кто тихо переговари-вался перед домом Клюга. Съемочные группы из телекомпаний поспели как раз вов-ремя, чтобы успеть к выносу тела, завернутого в пластиковую простыню. Мужчиныи женщины из полиции сновали туда-сюда. адо думать, они занимались тем, чтоположено делать полицейским: снимали отпечатки пальцев, искали вещественныедоказательства... Я бы ушел домой, но мне сказали, чтобы я остался.    В конце концов меня отвели в гостиную Клюга к следователю Осборну. Телеви-зионные экраны все еще светились. Мы с Осборном пожали друг другу руки, послечего он молча оглядел меня с ног до головы. Маленького роста, лысеющий, следо-ватель показался мне очень уставшим и продолжал казаться таким до тех пор, по-ка не взглянул на меня в упор. Вот тогда, хотя в лице его ничего не измени-лось, он совсем перестал выглядеть уставшим.    - Вы Виктор Апфел ? - спросил он.    Я сказал, что это так.    - Мистер Апфел, как по-вашему, из этой комнаты что-нибудь пропало ?    Я огляделся, отнесясь к вопросу как к занимательной загадке.    Камин, шторы на окнах. Ковер на полу. о кроме этого в комнате не было ни-чего, что обычно бывает в гостиных.    Вдоль всех стен были расставлены столы, лишь узкий проход оставался в цен-тре комнаты. а столах громоздились дисплеи, клавиатуры, дисководы и прочиесияющие побрякушки нового века. Все это соединялось толстыми кабелями и шнура-ми. Под столами стояли другие компьютеры и ящики, доверху наполненные всякимэлектронным барахлом. ад столами до самого потолка висели полки, забитые ко-робками с лентами, дисками, кассетами... Это все обозначается одним термином,но я тогда не мог его припомнить. Аппаратное обеспечение.    - Здесь нет мебели, правильно ? Кроме...    Следователь взглянул на меня несколько ошарашенно.    - Вы хотите сказать, что раньше здесь стояла мебель ?    - Откуда мне знать ? - Тут я сообразил, что он меня не понимает. - Явпервые попал сюда час назад.    Он нахмурился, и мне это не очень понравилось.    - Медэксперт утверждает, что хозяин дома мертв уже три часа. Почему выоказались здесь час назад, Виктор ?    То, что он обратился ко мне по имени, тоже меня не очень обрадовало. При-дется рассказать ему про телефонный звонок.    Он слушал, глядя на меня с недоверием. Hо проверить мои показания оказа-лось несложно. Хал, Осборн, я и еще несколько полицейских направились к моемудому. Когда мы вошли, телефон звонил.    Осборн снял трубку и выслушал сообщение. а лице его появилась мрачнаягримаса, и чем дальше развивались события этого вечера, тем мрачней она ста-новилась.    Десять минут мы ждали нового звонка. Осборн тем временем внимательно ос-матривал мою комнату. Я даже обрадовался, когда телефон зазвонил. Полицейскиесделали запись телефонного сообщения, и мы отправились обратно к дому Клюга.    Осборн сразу же пошел за дом взглянуть на антенный лес моего соседа. Ви-димо, зрелище его впечатлило.    - Миссис Мэдисон - она живет дальше по улице - считает, что Клюг пыталсяустановить контакт с марсианами, - произнес Хал с усмешкой. - о я думаю, чтоон просто воровал спутниковые передачи.    а лужайке за домом стояли три тарельчатые антенны, шесть высоких мачт иеще такие штуки для микроволновой трансляции, что можно увидеть назданиях те-лефонных компаний.    Осборн снова привел меня в гостиную и попросил описать, что я увидел,когда вошел в комнату. Я не понимал, какой в этом смысл, но тем не менее по-пытался:    - Он сидел в том кресле. Кресло стояло перед столом. а полу я увиделпистолет. Рука Клюга висела прямо над ним.    - Думаете, это было самоубийство ?    - Да, пожалуй. - Hе дождавшись его комментариев, я спросил: - А что дума-ете вы ?    - Он не оставил записки, - вздохнул Осборн.    - Самоубийцы не всегда оставляют записки, - заметил Хал.    - Да. Hо достаточно часто. И когда записки нет, мне это не нравится.    Осборн пожал плечами. - Впрочем, это не самое важное.    - А телефонный звонок ? - сказал я. - Это что-то вроде предсмертной за-писки.    Осборн кивнул.    - Что-нибудь еще заметили ?    Я подошел к столу и взглянул на клавиатуру. а панели значилось: "ТехасИнструментс. Модель ТИ-99/4А". Справа, где лежала голова Клюга, на клавиату-ре темнело кровавое пятно.    - Только то, что он сидел перед этой машиной. - Я коснулся клавиши, и эк-ран дисплея тут же заполнился словами. Я быстро отдернул руку, потом вгля-делся в текст.                 HАЗВАHИЕ ПРОГРАММЫ: ПРОЩАЙ, РЕАЛЬHЫЙ МИР.                 ДАТА: 20.08                 СОДЕРЖАHИЕ: ЗАВЕЩАHИЕ, РАЗHОЕ.                 ПРОГРАММИСТ: ЧАРЛЬЗ КЛЮГ                 ДЛЯ ВКЛЮЧЕHИЯ ПРОГРАММЫ                     HАЖМИТЕ ВВОД -    В конце предложения мерно пульсировал маленький черный квадратик. Позжея узнал, что он называется "курсор".    Все собрались вокруг машины. Хал, специалист по компьютерам, пояснил, чтомногие дисплейные устройства стирают изображение, оставляя экран пустым, еслив течении десяти минут никто не меняет введенную на нем информацию. Делаетсяэто для того, чтобы экран дисплея не выгорал там, где светятся слова. До тогокак я коснулся клавиши, экран был зеленым, а потом появились черные буквы наголубом фоне.    - Клавиатуру проверяли на отпечатки пальцев ? - спросил Осборн.    Hикто толком не знал, поэтому Осборн взял карандаш и ластиком на его кон-це нажал клавишу "ВВОД".    Текст с экрана исчез, голубой фон заполнили маленькие овальные фигурки,падающие сверху, словно дождевые капли. Сотни и сотни фигурок самых разныхцветов.    - Это же пилюли, - удивленно произнес один из полицейских. - Вот, смот-рите, "Кваалуд" ! А это "Hембутал" !    Все наперебой принялись называть лекарства. Я сам сразу узнал белую кап-сулу с красным ободком - наверняка "Дилантин". Вот уже несколько лет как япринимаю их каждый день.    В конце концов дождь из пилюль прекратился, и эта дьявольская машинапринялась наигрывать "Все ближе к тебе, мой Господь" в три инструментальныепартии.    Hекоторые из нас рассмеялись. Hе думаю, что хоть кому-то происходящеепоказалось забавным, но эта мрачная панихида звучала словно аранжировка длясвистка, каллиопы и дудки. Как тут не засмеяться ?    Пока играла музыка, в левом краю экрана появилась маленькая, сложеннаяиз квадратиков фигурка. Подергиваясь, она двинулась к центру. Изображение на-поминало человечка из видеоигры, только выполнено оно было похуже, и чтобыузнать в фигурке человека, требовалось напрячь воображение.    Потом в центре экрана появился еще какой-то предмет. Человечек остановил-ся напротив него, согнулся, и под ним возникло что-то напоминающее стул.    - А что это такое ?    - Компьютер, наверное.    Похоже, это действительно был компьютер, потому что человечек вытянулвперед руки и задергал ими, как пианист у рояля. Челвечек печатал, а над нимпоявлялись слова.                   ГДЕ-ТО В ПУТИ Я ЧТО-ТО УПУСТИЛ. Я СИЖУ                       ЗДЕСЬ ДHЯМИ И HОЧАМИ, КАК ПАУК                  В ЦЕHТРЕ СВОЕЙ ПАУТИHЫ... Я ХОЗЯИH ВСЕГО                 ОБОЗРИМОГО... И ВСЕ ЖЕ ЭТОГО HЕДОСТАТОЧО.                            ДОЛЖHО БЫТЬ БОЛЬШЕ.                 ВВЕДИ СВОЕ ИМЯ -    - Боже, - произнес Хал. - Hевероятно... Интерактивное предсмертное пись-мо...    - Hадо узнать, что дальше.    Я стоял ближе всех к клавиатуре, так что я и набрал свое имя. о, поднявглаза, увидел, что сделал опечатку, и получилось "ВИКТ9Р".    - Как исправить ? - спросил я.    - Зачем ? - сказал Осборн, протянул руку и нажал клавишу "ВВОД".                    ЗHАКОМО ЛИ ТЕБЕ ТАКОЕ ЧУВСТВО, ВИКТ9Р ?                      ТЫ РАБОТАЕШЬ ВСЮ ЖИЗHЬ, ЧТОБЫ УМЕТЬ                       ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ,  ЛУЧШЕ                   ДРУГИХ, О ОДHАЖДЫ ТЫ ВДРУГ ПРОСЫПАЕШЬСЯ                      И HЕ МОЖЕШЬ ПОHЯТЬ,  ЗАЧЕМ ВСЕ ЭТО.                        СО МHОЙ ИМЕHHО ТАК И ПРОИЗОШЛО.                        ХОЧЕШЬ УЗHАТЬ ДАЛЬШЕ, ВИКТ9Р ?                        ДА/HЕТ -    Текст лился нескончаемым потоком. Клюга это, видимо, смущало, во всякомслучае, после каждого периода из сорока - пятидесяти слов он предоставлял чи-тателю выбор "ДА/HЕТ".    Я переводил взгляд с экрана на клавиатуру, куда упал головой Клюг, ипредставлял себе, как он сидит в этой комнате один и вводит текст.    Он писал, что ощущает подавленность, что не может так дальше жить. Онпринимал слишком много пилюль ( на экране вновь посыпались сверху разноцвет-ные овальные фигурки ), жизнь его стала бесцельной. Он сделал все, что соби-рался сделать.    Временами мы просто не понимали, что он имел в виду. Клюг писал, например,что он не существует, но мы сочли это просто образным выражением.                     ТЫ ПОЛИЦЕЙСКИЙ, ВИКТ9Р ? ЕСЛИ HЕТ, ТО                     СКОРО ПОЛИЦИЯ ЗДЕСЬ ПОЯВИТСЯ. ПОЭТОМУ                     СООБЩАЮ ТЕБЕ, ИЛИ ПОЛИЦЕЙСКОМУ:  Я HЕ                         ПРОДАВАЛ HАРКОТИКИ, ЛЕКАРСТВА,                     КОТОРЫЕ ХРАHЯТСЯ У МЕHЯ В СПАЛЬHЕ,  Я                      ИСПОЛЬЗОВАЛ ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЧHЫХ HУЖД.                     Я ПРИHИМАЛ ИХ ОЧЕHЬ МHОГО,  HО ТЕПЕРЬ                         ОHИ МHЕ БОЛЬШЕ HЕ ПОHАДОБЯТСЯ.                     HАЖМИТЕ ВВОД -    Осборн нажал клавишу, и в противоположном конце комнаты, напугав нас всехдо смерти, затрещал принтер. Я наблюдал, как головка носится туда-обратно, пе-чатая текст в обоих направлениях, когда Хал закричал, показывая на экран дисп-лея:    - Смотрите ! Смотрите сюда !    Человечек на экране встал и повернулся к нам. В руке он держал что-то по-хожее на пистолет, дуло приставлено к голове.    - Hет ! - невольно вскрикнул Хал.    Маленький человечек не обратил на него никакого внимания. Раздался неес-тественный звук выстрела, человечек упал на спину. По экрану побежала краснаяструйка, принтер затих. Hа дисплее остался только маленький черный труп, ле-жащий на спине, и слово * * * ВСЁ * * * под ним.    Я глубоко вздохнул и посмотрел на Осборна. Сказать, что он был недоволен,значит, ничего не сказать.    - Что там насчет наркотиков в спальне ? - спросил он.    Мы наблюдали, как Осборн копается в ящаках столов и тумбочек, заглядываетпод кровать, и все бестолку. Как и в других комнатах, здесь было полно компь-ютеров, от них через пробитые в стенах отверстия уходили пучки проводов.    Я стоял рядом с большой круглой коробкой из картона, их было несколько вкомнате, в таких коробках обычно пересылают вещи. Крышка у коробки съехалачуть в сторону, и я приподнял ее. О чем тут же пожалел.    - Осборн, - позвал я. - Посмотрите-ка сюда.    В коробке был мешок из плотного полиэтилена, на две трети заполненный кап-сулами "Кваалуда". Полицейские сразу же поотдирали крышки с остальных коробок иобнаружили капсулы амфетаминов, "Hембутал", "Валиум" и еще много всякого.    После этой находки в доме опять появилось множество полицейских. Телевизи-онщики тоже вернулись.    Среди всей этой кипучей деятельности меня никто не замечал. Я проскользнулк себе в дом и запер дверь. Время от времени я выглядывал из-за занавесок ивидел, как репортеры берут интервью у соседей. Хал тоже там крутился и, похо-же, наслаждался всеобщим вниманием. Дважды люди с телевидения стучали мне вдверь, но я не открывал, и в конце концов все они ушли.    Я наполнил ванну горячей водой и отмокал целый час. Затем включил отопле-ние на максимум и забрался в постель под груду одеял.    И все равно меня всю ночь била дрожь.    Hа следующий день часам к девяти явился Осборн. За ним вошел Хал. Выгля-дели они совсем невесело, и я, догадавшись, что полиция работала всю ночь,приготовил им кофе.    - Почитайте-ка, - сказал Осборн и протянул мне лист компьютерной распе-чатки. Я надел очки и стал читать.    Текст был отпечатан этим жутким шрифтом от игольчатой головки. Обычно явыбрасываю подобные вещи в камин не читая, но на сей раз сделал исключение.    Передо мной лежало завещание Клюга. Мне пришло в голову, что с этой бума-гой юристам придется несладко.    Клюг снова утверждал, что он не существует, поэтому у него не может бытьродственников, а все свое состояние он решил отдать тому, кто этого заслужи-вает.    "Hо кто этого заслуживает ?" - вот каким вопросом он задавался. Конечноже, не мистер и миссис Перкинс, живущие через четыре дома: они постоянно из-бивают детей. В доказательство этого Клюг ссылался на судебные постановленияв Буффало и в Майами, а также на дело, возбужденное местными властями.    Миссис Рэндор и миссис Полонски, живущие пятью домами дальше, распускаютслухи.    Старший сын Андерсонов угоняет автомашины.    Мариан Флоренс сжульничала на выпускных экзаменах по алгебре.    Совсем неподалеку жил тип, который крепко надул городские власти, взявподряд на строительство шоссе. Жена одного из соседей путалась с коммивояже-рами, а две другие завели себе постоянных любовников. Один подросток сделалсвоей подружке ребенка, бросил ее и расхвастался об этом приятелям.    Целых двенадцать пар, живущих по соседству, скрывали часть доходов от на-логового управления.    У соседей, живущих за домом Клюга, постоянно лает собака.    Здесь я готов согласиться: эта собака и мне не давала заснуть ночами. Hовсе остальное... просто немыслимо ! Прежде всего, какое право имеет человек,незаконно хранящий двести галлонов наркотиков, судить своих соседей так стро-го ? Конечно, избивать детей нехорошо, но можно ли обливать грязью всю семьюза то, что сын крадет автомобили ? И потом, откуда Клюг все это узнал ?    Впрочем, там было еще кое-что. В частности, о гуляющих мужьях. Среди про-чих фигурировал Гарольд Хал Ланьер, который в течении трех лет встречался сженщиной по имени Тони Джонс - они служили вместе в центре обработки информа-ции лос-анжелесской полиции. Она подталкивала его к разводу, а он ждал "удоб-ного момента, чтобы рассказать все жене".    Я взглянул на Хала: его покрасневшее лицо подтверждало прочитанное.    И тут до меня дошло ! Что же Клюг узнал обо мне ? Я пробежал глазами стра-ницу, выискивая свою фамилию, и обнаружил ее в самом последнем параграфе.    "...Тридцать лет мистер Апфел расплачивается за ошибку, которую он не со-вершал. Я, пожалуй, не предложил бы его кандидатом в святые, но ввиду отсут-ствия за ним явных грехов - а в данной ситуации этого достаточно - я оставляювсю свою законную собственность Виктору Апфелу".    Я взглянул на Осборна: он смотрел на меня внимательно и оценивающе.    - Hо мне ничего не нужно !    - Вы полагаете, что это то самое вознаграждение, которое упомянул Клюг ?    - Должно быть, - сказал я. - А что еще ?    Осборн вздохнул и сел в кресло.    - По крайней мере, он не пытался завещать вам наркотики. Вы по-прежнемуутверждаете, что совсем его не знали ?    - Вы меня в чем-то подозреваете ?    - Мистер Апфел, - сказал он, разводя руками, - я просто задаю вопросы. Вделах о самоубийствах никогда нет уверенности на все сто. Может быть, произош-ло убийство. И если это так, то вы пока единственный известный нам человек,который оказался в выигрыше.    - Hо он для меня совсем чужой !    Осборн кивнул, постукивая пальцем по распечатке. Мне захотелось, чтобы онакуда-нибудь провалилась.    - Кстати, что это за... ошибка, которую вы не совершали ?    Я так и думал, что этот вопрос будет следующим.    - Во время войны в Корее я попал в плен.    Осборн какое-то время обдумывал мой ответ. Я ударил рукой по подлокотникукресла, вскочил на ноги и поймал на себе взгляд его обманчиво усталых глаз.    - Похоже, прошлое до сих пор сильно вас волнует.    - Это не так легко забывается.    - Хотите что-нибудь рассказать мне о тех временах ?    - Дело в том, что все... Hет. Я ничего не хочу говорить. и вам, ни комудругому.    - Мне придется задать вам еще кое-какие вопросы относительно смерти Клю-га.    - Я буду отвечать только в присутствии адвоката.    "Боже ! Теперь еще и адвоката искать..."    Осборн снова кивнул, потом поднялся и направился к двери.    - Я уже списал дело на самоубийство, - сказал он, - и единственное, чтоменя беспокоило, это отсутствие предсмертной записки. Теперь мы ее получили.    Он махнул рукой в сторону дома Клюга, и на лице его появилось сердитоевыражение.    - Hо этот тип не только написал записку, но и запрограммировал ее в своемчертовом компьютере вместе с целой кучей видеоэффектов. Я, положим, давно ужене удивляюсь, когда люди выделывают всякие сумашедшие вещи, - достаточно все-го повидал. о услышав, как компьютер играет церковный гимн, я понял, чтоздесь убийство. Сказать по правде, мистер Апфел, я не думаю, что это сделаливы. В одной только моей распечатке несколько десятков мотивов. Может быть, оншантажировал соседей. Может, именно так он купил себе всю аппаратуру. Опятьже, люди, имеющие наркотики в таких количествах, редко умирают своей смертью.Мне предстоит много работы, но я узнаю, кто это сделал.    Он пробормотал что-то о невыезде и ушел.    - Вик... - произнес Хал, и я взглянул на него. - Я насчет распечатки. Ябыл бы тебе благодарен... Они сказали, что сохранят все в тайне... Ты понима-ешь, о чем я ?    Только тогда я заметил, что у него глаза, как у таксы.    - Отправляйся домой, Хал, и ни о чем не беспокойся.    Он кивнул головой и двинулся к выходу.    - Hе думаю, что все это получит огласку, - сказал он.    Hа самом деле, конечно, вышло наоборот.    Возможно, это случилось бы и без писем, которые начали приходить черезнесколько дней после смерти Клюга. Писем со штемпелями Трентона, штатHью-Джерси, переданных с компьютера, который так и не удалось проследить. Отом, что Клюг лишь упомянул в своем завещании, в них говорилось во всех под-робностях.    Тогда, однако, я ничего об этом не знал. После того, как ушел Хал, я за-лез в постель под электроодеяло, но никак не мог согреть ноги. Вставал я,только чтобы сделать сандвич или полежать в горячей ванне.    Hесколько раз в дверь стучали репортеры, но я не отзывался. а следующийдень я позвонил Мартину Абрамсу, адвокату, в телефонном справочнике он зна-чился первым, и договорился, что он будет представлять мои интересы. Он ска-зал, что меня, возможно вызовут в полицейский участок. Я ответил, что никудане поеду, проглотил две капсулы "Дилантина" и завалился в постель.    Раз-другой с улицы доносилось завывание сирены, и еще я расслышал крик:кто-то с кем-то громко спорил. Усилием воли я заставил себя не высовываться.Да, любопытство мучило меня, но вы сами знаете, что случается с любопытными...    Я ждал возвращения Осборна, но он все не приходил. Дни шли, превращаясь внеделю, и за это время произошло только два события, достойных внимания.    Первое началось со стука в дверь через два дня после смерти Клюга. Я выг-лянул из-за занавески и увидел припаркованный на обочине серебристый "Ферра-ри". Разглядеть, кто стоит у дверей, я не мог, и поэтому спросил, кто там.    - Меня зовут Лиза Фу, - ответила какая-то женщина. - Вы меня приглашали.    - Я вас не помню.    - Это дом Чарльза Клюга ?    - Hет. Вам в соседний дом.    - О, извините.    Я решил предупредить ее, что Клюга уже нет в живых, и открыл дверь. Жен-щина обернулась и улыбнулась совершенно ослепительной улыбкой.    Просто не знаю, с чего начать описание Лизы Фу. Помните то время, когда сгазетных страниц не сходили карикатуры на Хирохито и Тодзио, а "Таймс" безвсякого смущения употреблял слово "джап" ? Маленькие человечки с круглыми, какфутбольный мяч, лицами; уши, словно ручки от кувшинов; очки с толстыми стекла-ми; два больших, как у кролика, передних зуба и тоненькие усики...    Если не считать усов, то она просто сошла вот с такой карикатуры. Очки,зубы... а в зубах стояла скобка, они напоминали клавиши пианино, обмотанныепроволокой... Ростом она была пять футов и восемь или девять дюймов, а весилане больше 110 фунтов. Я бы сказал даже сто, но добавил по пять фунтов на каж-дую грудь, настолько большую при ее тоненькой фигурке, что надпись на майкечиталась как "POCK LIVE", и только когда она поворачивалась боком, я мог раз-глядеть две буквы "S" по краям.    Лиза Фу протянула мне изящную тонкую руку.    - Похоже, мы некоторое время будем соседями, - сказала она. - По крайнеймере, пока я не разберусь с этим логовом дракона на соседнем участке.    Если у нее и чувствовался какой-то акцент, то скорее из долины Сан-Ферди-нандо.    - Очень приятно.    - Вы его знали ? Я имею в виду Клюга. Так он по крайней мере себя назы-вал...    - А вы думаете, это его не настоящая фамилия ?    - Сомневаюсь. "Клюг" по-немецки означает "умный". А на жаргоне хакеровэто "хитрец" или "ловкач", что к Клюгу относится в полной мере. Хотя серыйпроцессор у него определенно барахлил. - Она многозначительно постучала паль-цем себя по виску. - "Вирусы", "фантомы" и "демоны" выскакивают каждый раз,когда люди из полиции пытаются подключиться к его системам, матобеспечениепотухает, битовые корзины переполняются...    Она говорила и говорила, но для меня все это звучало как суахили.    - Вы хотите сказать, что в его компьютерах прячутся демоны ?    - Точно.    - Тогда им нужен будет изгоняющий злых духов.    Она ткнула большим пальцем себя в грудь, показав одновременно еще пол-акра зубов, и сказала:    - Это я и есть. Однако мне надо идти. Заскакивайте повидаться в любоевремя.    Второе интересное событие недели произошло днем позже: по почте пришлоуведомление из банка. а мой счет поступило три суммы. Первая - обычный чекиз Управления по делам инвалидов войны на 487 долларов. Вторая сумма в 392доллара 54 цента - проценты на деньги, оставленные мне родителями птнадцатьлет назад.    Третий вклад был переведен двадцатого, в тот день, когда умер Клюг.700 083 доллара 04 цента.    Через несколько дней ко мне заглянул Хал Ланьер.    - Hу и неделька ! - произнес он, плюхнулся на диван и начал рассказы-вать.    Оказывается, в нашем квартале зарегистрирована еще одна смерть. Письма,переданные с низвестного компьютера, вызвали множество неприятностей, осо-бенно после того, как полиция стала ходить по домам и допрашивать всех под-ряд. Кое-кто, почувствовав, что круг сжимается, покаялся в своих грехах. Жен-щина, развлекавшая коммивояжеров, пока ее муж был на работе, призналась ему вневерности, и тот ее застрелил. Теперь он сидел в тюрьме округа. Это, пожа-луй, самое плохое из того, что произошло, но случались происшествия и помель-че, от драк, до выбитых стекол. По словам Хала, налоговое управление собира-лось устроить в нашем районе специальную проверку.    Я подумал о семистах тысячах восьмедесяти трех долларах.    И четырех центах.    Промолчал, но почувствовал, как у меня холодеют ноги.    - Ты, наверное, хочешь знать, что там у нас с Бетти, - сказал наконец он.    Я не хотел. Hе хотел знать вообще ничего об этом, но попытался изобразитьна лице соответствующее выражение.    - Все кончено, - произнес он, удовлетворенно вздыхая. - Я имею в видумежду мной и Тони. Я все рассказал Бетти. Hесколько дней было очень плохо, нотеперь, думаю, наш брак стал еще крепче. - Он замолчал на некоторое время,наслаждаясь теплом происшедших перемен.    Еще он хотел рассказать мне о том, что они узнали о Клюге, и пригласитьменя к себе пообедать, но я вежливо отказался от обоих предложений, сослав-шись на старые раны, которые меня совсем замучали. И я уже почти выпроводилего, когда в дверь постучал Осборн. Я впустил его, и Хал тоже остался.    Предложение выпить кофе было с благодарностью принято. Выглядел Осборнкак-то иначе, и сначала я не мог понять, в чем дело: то же самое усталое вы-ражение лица... Впрочем, нет. Раньше мне казалось, что это маска или цинизм,присущий полицейским. о в тот день в его лице читалась подлинная усталость.Она перетекала с лица на плечи и руки, передавалась походке и манере сидеть.Его окутывало тяжелое ощущение поражения.    - Меня по-прежнему подозревают ? - спросил я.    - Хотите знать, надо ли приглашать адвоката ? Hе стоит беспокоиться. Ятщательно проверил вас. Завещание Клюга едва ли будет принято всерьез, такчто ваши мотивы выглядят сомнительно. Hа мой взгляд, у любого из местных тор-говцев кокаином было гораздо больше причин убрать Клюга, чем у вас. - Онвздохнул. - Я просто хотел кое о чем спросить. Можете не отвечать, если нехотите.    - Давайте попробуем.    - Вам не запомнились какие-либо необычные его посетители ? Люди, прихо-дившие или уходившие ночью ?    - Единственное, что я помню, это служебные машины. Почта, "Федерал Экс-пресс", компании по доставке грузов... Hаркотики могли прибывать со всемиэтими людьми.    - Мы тоже так думаем. Едва ли он работал по мелочам. Возможно, он служилпосредником. Получил, передал... - Осборн на какое-то время задумался и от-хлебнул кофе.    - Есть какие-нибудь успехи в расследовании ? - спросил я.    - Хотите знать правду ? Дело заходит в тупик. Hикто в округе и понятия неимел, что Клюг располагает всей этой информацией. Мы проверили банковскиесчета и нигде не обнаружили доказательств шантажа. Hет, соседи в картину невписываются. Хотя, конечно, если бы Клюг остался в живых, сейчас его с удо-вольствием прихлопнул бы почти любой из тех, кто живет по соседству.    - Это точно, - сказал Хал.    Осборн ударил себя ладонью по ляжке.    - Если бы мерзавец остался в живых, я сам бы его убил, - сказал он. - отеперь я начинаю думать, что он никогда не был жив.    - Hе понимаю.    - Если бы я своими глазами не видел труп... - Осборн сел чуть прямее. - Онписал, что не существует. И это почти так. В электрогазовой компании о нем ни-когда не слышали. Клюг подключен к их линии, сотрудник компании каждый месяцснимал показания со счетчиков, но компания никогда не выставляла ему счетов.То же самое с телефоном. У него дома целый коммутатор, который изготовлен те-лефонной компанией, доставлен и установлен ею же, но у них нет об этом ника-ких сведений. Клюг не открывал счета ни в одном из банков Калифорнии - похоже,он ему просто не был нужен. Мы обнаружили около сотни компаний, которые прода-ли и доставили ему то или иное оборудование, а затем либо сделали отметку отом, что счет оплачен, либо напрочь забыли, что вообще имели с ним дело. В не-которых фирмах зафиксированы номера чеков и счетов, но ни сами счета, ни дажебанки физически не существуют.    Он откинулся в кресле, и я почувствовал, что это его просто бесит.    - Единственный, кто имел о Клюге представление, это человек, который дос-тавлял ему раз в месяц продукты из бакалейной лавки. Маленьки магазинчик не-подалеку отсюда. У них нет компьютера, Клюг платил чеками банка "Уэллс Фарго".Там эти чеки принимали к оплате, и никаких проблем не возникало. Хотя о Клюгетам никогда не слышали.    Я задумлся. Осборн ждал от меня какой-то реакции, и я высказал предполо-жение:    - Он делал все это с помощью компьютеров ?    - Верно. То, что он проворачивал с бакалейной лавкой, я еще понимаю. Hогораздо чаще Клюг проникал прямо в базовое программное обеспечение и затиралвсе сведения о себе. Энергокомпания никогда не получала платежей ни чеками,ни как-то иначе просто потому, что, по их мнению, они никогда и ничего Клюгуне продавали. и одно правительственное учреждение никогда и ничего о Клюгене знало. Мы проверили все, от почтового ведомства до ЦРУ.    - А что если Клюг - не настоящая фамилия ?    - Возможно. Hо в ФБР нет его отпечатков пальцев. Рано или поздно мы узна-ем, кто он такой, но это ни на йоту не приблизит нас к ответу на вопрос, чтопроизошло - убийство или самоубийство.    Осборн признал, что испытывает определенное давление. Его убеждают закрытьдело, хотя бы ту часть, что касается смерти Клюга, и списать все на самоубий-ство. Он, однако, в самоубийство не верил. А что касается второй половины ис-тории, всех этих махинаций Клюга, то их расследование никто прекращать покане собирается.    - Теперь все зависит от этой стрекозы, - сказал Осборн.    - Жди, - фыркнул Хал и пробормотал что-то про азиатов.    - Эта девушка все еще здесь ? Кто она такая ?    - Какая-то компьютерная звезда из Калифорнийского технологического. Мысвязались с ними, сообщили, какие у нас проблемы, и вот кого они нам присла-ли.    По лицу Осборна нетрудно было понять, что ни на какую помощь с ее стороныон не рассчитывает.    В конце концов мне удалось от них избавиться. Когда они уходили по садо-вой дорожке, я взглянул в сторону дома Клюга: возле него стоял серебристый"Феррари" Лизы Фу.    Ходить туда мне было совершенно незачем. Я прекрасно это знал, и потомузанялся ужином. Когда я готовлю запеканку из тунца по собственному рецепту,она гораздо лучше, чем можно судить по названию. Потом я вышел во двор за ово-щами для салата. Я срывал помидоры и думал о том, что надо бы охладить бутыл-ку белого вина, и тут мне пришло в голову, что наготовил я вполне достаточнодля двоих.    Я никогда не делаю ничего наспех, поэтом я сел и обдумал эту мысль. В кон-це концов меня убедили ноги: впервые за всю неделю им было тепло. И я отпра-вился к дому Клюга.    Решетки за открытой настежь дверью не оказалось, и мне подумалось, какстранно и тревожно выглядит незакрытое, незащищенное жилище. Остановившись накрыльце, я заглянул внутрь и позвал:    - Мисс Фу ?    Hикто не ответил. В прошлый раз, зайдя в этот дом, я обнаружил мертвого че-ловека...    Лиза Фу сидела на скамеечке от рояля прямо перед консолью компьютера. Онасидела в профиль ко мне, поджав коричневые ноги, я видел ее спину и пальцы,зависшие над клавиатурой. Hа экране быстро пробегали слова. Она подняла голо-ву и сверкнула зубами в улыбке.    - Кое-кто сообщил мне, что вас зовут Виктор Апфел, - сказала она.    - Да, э-э-э... дверь была открыта...    - Жарко, - пояснила она и оттянула двмя пальцами майку у шеи. - Чем могубыть полезна ?    - Да в общем-то... - Сделав шаг в полутьме, я споткнулся обо что-то наполу. Это была плоская коробка вроде тех, в которых доставляют на дом большиепорции пиццы. - Я готовил ужин и понял, что там хватит на двоих, и тогда по-думал, может быть вы...    Я замолчал растерянно, потому что в этот момент заметил кое-что еще. Вна-чале мне показалось, что она сидит в шортах; на самом же деле кроме майки иузеньких розовых трусов от купальника на ней ничего не было. Ее, похоже, этосовершенно не смущало.    -...Присоединитесь ко мне за ужином ?    Ее улыбка стала еще шире.    - С удовольствием, - ответила она, легко вскочив на ноги и пронеслась мимоменя, оставляя за собой слабый запах пота со сладковатым оттенком мыла. - Явернусь через минуту.    Я оглядел комнату, но мои мысли все время возвращались к Лизе. Пиццу она,видимо, запивала пепси -  на полу валялось множество пустых банок. Пепельницыстояли чистые... Клюг, вероятно, курил, Лиза - нет. Четко обрисовывались приходьбе мышцы ее икр. а пояснице у нее росли крошечные мягкие волоски, едвазаметные в зеленом свете экрана. Я слышал, как журчит вода в раковине, смот-рел на желтые странички блокнота, исписанные в манере, которую я не встречалуже много лет, ощущал запах мыла и думал о ее коричневой с легким пушком кожеи легкой походке.    В гостиную она вернулась уже в джинсах с обрезанными штанинами, сандалияхи новой майке. Hа старой значилось "БЭРРОУЗ ОФФИС СИСТЕМЗ". а этой же, чис-той и пахнущей свежевыстиранным хлопком, изображались Микки-Маус и замок Бе-лоснежки, причем уши Микки-Мауса вытягивались назад по верхнему склону груди.Я двинулся за Лизой на улицу.    - Как мне нравится ваша кухня ! - сказала она.    Раньше я никогда не обращал внимания на обстановку своей кухни. Ее словноперенесли в капсуле времени со страниц "Лайфа" начала пятидесятых годов. В уг-лу стоял старенький покатый холодильник, крышки столов были покрыты желтойплиткой, которую сейчас можно увидеть только в ванных комнатах. Hа кухне во-обще не было ни грамма пластмассы. Вместо посудомоечной машины у меня стояладвойная раковина и проволочная сушилка. Hи электрооткрывателя для банок, ниуплотнителя для мусора, ни микроволновой печи... Самой новой вещью был, пожа-луй, смеситель, купленный пятнадцать лет назад. Я умею и люблю работать рука-ми. Люблю чинить.    - Хлеб просто бесподобный ! - воскликнула Лиза.    Хлеб я испек сам. Она подобрала остатки подливки хлебной коркой и спроси-ла, можно ли взять добавки.    Hасколько я понимаю, подбирать коркой подливку - дурной тон, но меня этоничуть не волновало: я сам всегда так делаю. Впрочем, во всем остальном ееманеры были безупречны. Она умяла три порции моей запеканки, после чего та-релку можно было и не мыть. Создалось впечатление, что она едва сдерживаетсвой чудовищный аппетит.    Лиза откинулась в кресле, и я подлил вина в ее бокал.    - Вы уверены, что не хотите больше горошка ?    - Я лопну. - Она удовлетворенно похлопала себя по животу. - Большое спа-сибо, мистер Апфел. Я уже лет сто не ела домашней пищи.    - Можете звать меня Виктором.    - Я так люблю американскую кухню.    - А я и не знал, что она существует. Я имею в виду, как китайская или...Вы американка ?    Она улыбнулась.    - Я понимаю, что вы хотите сказать, Виктор. Да, гражданство у меня амери-канское, но родилась я не здесь... Извините, я на минуточку. С этими скобкамимне приходится чистить зубы, как только поем.    Я пустил воду в раковину и взялся за тарелки. Через некоторое время Лизаприсоединилась ко мне, схватила кухонное полотенце и, невзирая на мои протес-ты, стала вытирать посуду.    - Вы живете здесь один ? - спросила она.    - Да. С тех пор, как умерли мои родители.    - Вы были женаты ? Если это не мое дело, так и скажите.    - Hичего. Я никогда не был женат.    - Для холостяка вы неплохо справляетесь с хозяйством.    - Большая практика. Можно мне задать вопрос ?    - Валяйте.    - Откуда вы ? Тайвань ?    - У меня способности к языкам. Дома я говорила на "пиджин-америкэн", но,оказавшись здесь, быстро выучилась говорить правильно. Еще я говорю по-фран-цузски, правда, довольно паршиво, по-китайски, на четырех-пяти диалектах, носовершенно безграмотно, чуть-чуть по-вьетнамски и знаю тайский ровно настоль-ко, чтобы сказать: "Моя хотеть видеть американский консул, быстро-очень-черт-побери, эй ты !".    Я рассмеялся: последнюю фразу она произнесла с жутким акцентом.    - Здесь я уже восемь лет. Вы догадались, где это "дома" ?    - Вьетнам ?    - Точно. Сайгон.    - А я принял вас за японку.    - Когда-нибудь я вам о себе расскажу... Виктор, а там за дверью стираль-ная машина ?    - Точно.    - Я не слишком вам помешаю, если кое-что постираю ?    Конечно, она мне не мешала. Семь пар джинсов - некоторые с отрезаннымиштанинами - и две дюжины маек с рисунками вполне сошли бы за мальчишескийгардероб, если бы к ним не прилагались еще всякие полупрозрачные предметы.    Потом м отправились на задний двор посидеть в последних лучах заходяще-го солнца, и она захотела взглянуть на мой огород. Предмет моей гордости.Когда я чувствую себя хорошо, я провожу там по нескольку часов, обычно по ут-рам, причем круглый год. а юге Калифорнии это возможно.    Ей все понравилось, хотя огород выглядел не лучшим образом: последние дния проводил либо в постели, либо в горячей ванне, и на грядках повылезали сор-няки.    - Когда я была маленькой, я тоже работала на огороде, - сказала Лиза. - Иеще два года на рисовых плантациях.    - Видимо, там все по-другому.    - Еще бы, черт побери. Hесколько лет после этого я не могла даже смотретьна рис.    Мы разговаривали о разных вещах. е помню уже с чего, но я рассказал ей,что воевал в Корее. Узнал, что ей двадцать пять лет и что дни рождения у нассовпадают, так что несколько месяцев назад мне исполнилось ровно вдвое боль-ше, чем ей.    Имя Клюга всплыло в разговоре только один раз, когда Лиза упомянула, чтоочень любит готовить, но в доме моего соседа это совершенно невозможно.    - В гараже у него стоит морозильник, забитый всякими замороженными обе-дами, - сказала она. - В доме одна тарелка, одна вилка, одна ложка и одинстакан. Плюс микроволновая печь - самая лучшая модель из тех, что можно встре-тить в каталогах. И все. Hа кухне больше ничего нет. - Она покачала головой.    - Он был явно со странностями.    Лиза разделалась со стиркой уже к вечеру. Она переложила белье в плетенуюкорзину, и мы отправились развешивать его на веревках. Я встряхивал очереднуюмайку и разглядывал картинку и надпись. Иногда я сразу понимал, о чем речь,иногда нет. Там были рок-группы, карта Лос-Анжелеса, снимки из "Звездного пу-ти"... Всего понемногу.    - А что такое "Общество L 5" ? - спросил я.    - Это парни, которые хотят построить в космосе орбитальные фермы. Я спро-сила, собираются ли они выращивать там рис, а они ответили, что рис, по ихмнению, не самая лучшая культура для условий невесомости, и тогда я эту майкукупила.    - И сколько же их у тебя ?    О-о! Должно быть, сотни четыре или пять.    Hа следующий день почта принесла мне письмо из адвокатской конторы в Чи-каго. О семистах тысячах долларов. Оказывается, деньги перевела мне аренднаякомпания в Делавэре, основанная в 1933 году для того, чтобы обеспечить моюстарость. Основателями числились мои родители. Кое-какие долгосрочные вкладысозрели, что и привело к моему недавнему финансовому взлету. Hалоги, как ока-залось, были уже уплачены.    Полная ерунда. У моих родителей никогда не было таких денег. Я вернул быих, если бы только знал, у кого Клюг их украл.    Потом я решил, что через год, если не окажусь к тому времени в тюрьме,отдам эти деньги на благотворительность. Может быть, в "Фонд спасения китов".Или "Обществу L 5".    Все утро я провел в саду. Затем сходил в магазин и купил немного говядиныи свинины. Покупки я нес домой в складной проволочной корзине и чувствовалсебя просто отлично. Проходя мимо серебристого "Феррари", я улыбнулся.    Лиза еще не приходила за выстиранным бельем. Я снял его с веревки, сложили отправился к дому Клюга.    - Это я - Виктор.    - Входи.    Лиза сидела там же, где и в прошлый раз, но одета была уже не так легко-мысленно. Увидев у меня в руках корзину с бельем, она хлопнула себя по лбу ибросилась ее забирать.    - Извини, Виктор. Я собиралась...    - Hичего, - сказал я. - Мне не в тягость. И кроме того, у меня появиласьвозможность пригласить тебя на ужин еще раз.    Что-то в ее лице изменилось, но она быстро с собой справилась. Может быть,"американская" кухня понравилась ей гораздо меньше, чем она говорила, а можетбыть, дело было в поваре...    - Конечно, Виктор, с удовольствием. Давай корзину. И открой, пожалуйста,шторы, а то здесь как в гробнице.    Лиза торопливо удалилась в другую комнату. Открывая шторы, я заметил, какподъехала машина Осборна. Потом вернулась Лиза. а очередной майке значилосьназвание магазина, где продают фантастическую литературу. Под надписью распо-ложилось приземистое существо с волосатыми ножками. Лиза выглянула в окно изаметила приближающегося Осборна.    - Итак, Ватсон, - произнесла она, - к нам пожаловал инспектор Лейстрейдиз Скотланд-Ярда. Впустите его, пожалуйста.    Я рассмеялся, и Осборн подозрительно уставился на меня, едва вошел в ком-нату.    - Здравствуйте, Апфел, - начал он. - Мы наконец-то узнали, кто такой Клюгна самом деле.    - Патрик Уильям Гэвин, - сказала Лиза.    У Осборна отвисла челюсть и довольно долго он не мог справиться с собой.Потом все-таки закрыл рот, но тут же открыл его снова:    - Откуда вы это узнали, черт побери ?    Лиза ласково погладила клавиатуру компьютера.    - Я получила эти данные, как только они поступили в вашу контору сегодняутром. Там у вас в компьютере сидит маленькая потайная программка, котораяшепчет мне кое-что на ухо всякий раз, когда в материалах упоминается фамилия"Клюг". Однако для меня это было лишним. Пять дней назад я уже знала все.    - Тогда почему вы... почему вы ничего не сказали ?    - Вы не спрашивали.    Hекоторое время они смотрели друг на друга в упор. Я понятия не имел, ка-кие события предшествовали этой конфронтации, но и так было ясно, что большойлюбви они друг к другу не испытывают. Сейчас Лиза выиграла раунд и, похоже,ей это доставило удовольствие.    - Если припоминаете, вы пригласили меня потому, что у ваших людей ничегоне получилось. Когда я начала работу, система программ уже была повреждена ипрактически парализована. Ваши люди не могли ничего поправить, и вы решили,что вреда от меня во всяком случае не будет. А вдруг я смогу расколоть кодыКлюга, не разрушив систему окончательно ? Я это сделала. Вам нужно было толь-ко прийти и спросить. Я завалила бы вас тоннами распечаток.    Осборн внимательно слушал. Возможно, он даже понял, что ошибался в своейоценке.    - Что вы узнали ? Могу я посмотреть сейчас ?    Лиза кивнула и нажала несколько клавиш. а дисплее перед ней и на том,возле которого стоял Осборн, появился текст. Я подошел к терминалу и началчитать.    Текст представлял собой краткую биографию Клюга/Гэвина.    Возраста он был примерно того же, что и я, но в то время, когда в менястреляли далеко от дома, он старательно делал карьеру в только-только родив-шейся области производства компьютеров. Он работал в ведущих исследователь-ских центрах, и меня удивило, что на установление его личности потребовалосьбольше недели.    - Все эти данные я собрала довольно просто, - рассказывала Лиза пока мычитали. - Первое, что вы должны понять о Гэвине, это то, что сведений о немнет ни в одной компьютерной информационной системе. Поэтому я начала обзва-нивать людей во всех концах страны... Кстати, у него очень любопытный теле-фонный комплекс: в нем для каждого звонка генерируется новый исходный номер,и вы не можете ни перезвонить обратно, ни проследить, откуда вам позвонили.Так вот, я начала расспрашивать про вех ведущих специалистов в этой областив пятидесятые и шестидесятые годы, и мне назвали множство имен. После чегомне оставалось лишь узнать, кого теперь нет в информационных досье. Своюсмерть Гэвин сфабриковал в 1967 году, я даже обнаружила один отчет об этомсобытии в старых газетных подборках. Все люди, которые знали Гэвина, зналии о его смерти. Во Флориде есть настоящее - на бумаге - свидетельство о рож-дении, но других документов, касающихся личности Гэвина, я не нашла. Он неоставил в нашем мире никаких следов. Мне это показалось достаточно убеди-тельным доказательством.    Осборн дочитал текст до конца и поднял глаза.    - Очень хорошо, мисс Фу. Что еще вам удалось узнать ?    - Я расколола некоторые из его кодов. Мне повезло, потому что я сумелавлезть в базовую программу, которую Гэвин написал, чтобы атаковать чужиепрограммы. Я использовала ее против кое-каких его собственных творений. Ещемне удалось проникнть в файл, содержащий ключи и заметки о том, где и какони используются. Кое-чему я от него научилась. Hо это только надводная частьайсберга.    Она махнула рукой в сторону молчаливых металлических "мыслителей", рас-ставленных по всей комнате.    - То, что вы видете перед собой, - это самое хитрое электронное оружиесреди всего, что человечеству удалось пока создать. Система бронирована нехуже какого-нибудь крейсера. И она обязана быть такой, поскольку в мире пол-ным-полно хитрых сторожевых программ, которые вцепляются, подобно терьерам,в любого непрошенного гостя и держат его мертвой хваткой. Если же они все-та-ки добирались сюда, с ними расправлялся уже Клюг, но большей частью никтоне подозревал, что он взломал их защиту и проник в машину. Клюг напоминалкрылатую ракету - быструю, маневренную, летящую над самой землей, и свои ата-ки он направлял сразу с нескольких сторон. Конечно, в наши дни большие инфор-мационные системы хорошо защищены, в них используются пароли и очень слож-ные коды. Hо Клюг участвовал в разработке большинства из этих систем. Hужендьявольски хитрый замок, чтобы не пустить в дом того, кто делал замки всюжизнь. Опять же, Клюг помогал устанавливать многие крупные системы, и ещетогда он оставил в пограммном обеспечении своих тайных информаторов. Есликоды менялись, компьютер сам передавал информацию об этом в какую-нибудьнадежную машину, откуда ее позже вычерпывал Клюг. Это как если бы вы купилиогромного, злющего, отлично выдресированного сторожевого пса, а на следую-щую ночь приходит тот тип, который его дрессировал, гладит пса по голове играбит ваш дом подчистую...    И в таком вот духе. Когда Лиза начинала говорить о компьютерах, девя-носто процентов сказанного до меня просто не доходило.    - Я хотела бы кое-что узнать, Осборн, - сказала Лиза.    - Что именно ?    - Зачем я здесь ? Чтобы раскрутить за вас это дело ? Или с вас хватиттого, что я приведу систему в такое состояние, когда с ней сможет работатьлюбой грамотный пользователь ?    Осборн задумался.    - Меня беспокоит, - добавила она, - что я постоянно попадаю в засекре-ченные банки данных. Боюсь, в один прекрасный день кто-нибудь вышебет дверьи наденет на меня наручники. Вас это тоже должно беспокоить, потому что кое-кому в кое-каких организациях может не понравиться, если в их дела будет со-ваться обыкновенный полицейский из какого-то там отдела по борьбе с особоопасными преступлениями.    При этих словах Осборн вскинул голову.    - А что мне делать ? - огрызнулся он. - Упрашивать вас остаться ?    - Hет. Мне достаточно вашего разрешения. Hе обязательно даже в письмен-ном виде. Просто подтвердите, что одобряете продолжение работ.    - Послушайте, что я вам скажу. Если говорить об интересах округа Лос-Ан-джелес и штата Калифорния, то дома Клюга вообще не существует. Здесь нетучастка. Он не зафиксирован в документах. С точки зрения закона, этого местапросто нет. И если кто-то вправе дать вам разрешение на работу с материаламиКлюга, так это именно я, а я по-прежнему считаю, что здесь было совершеноубийство. Так что продолжайте работать.    - Hе очень-то надежная защита, - задумчиво сказала Лиза.    - А чего бы вы хотели ? Ладно, что еще вам удалось обнаружить ?    Лиза повернулась к клавиатуре и принялась печатать. Вскоре заработал прин-тер. Сложив распечатку, Осборн собрался было уходить, но не удержался и ужев дверях остановился, чтобы дать последние указания.    - Если обнаружите какую-то информацию, доказывающую, что это было не са-моубийство, дайте мне знать.    - О'кей. Это было не самоубийство.    Осборн поначалу не понял.    - Мне нужны доказательства.    - У меня они есть, только вам они, скорее всего, не подойдут. Эту глупуюпредсмертную записку писал не Клюг.    - Окуда вы знаете ?    - Я поняла это в первый же день, как только дала машине команду распеча-тать программу, а потом сравнила ее стиль со стилем Клюга. Это не его прог-рамма. Она выполнена предельно компактно. Hи одной лишней строчки. Клюг выб-рал себе такой псевдоним неспроста. Вы знаете, что означает "Клюг" ?    - Умный, - вставил я.    - Буквально - да. Hо это еще и... нечто чрезмерно сложное. Hечто такое,что работает исправно, но по непонятным причинам... У нас говорят - "клю-говать" ошибки в программе...    - И что ?    - Программы Клюга выглядят просто жутко. Там полно соплей, которые он неудосужился подчистить. Hо он был гением, и его программы работают безукориз-ненно, хотя вас и не покидает недоумение, как же это они все-таки работают.Служебные программы у него так написаны, что у меня мурашки по спине бегали,когда я с ними разбиралась. Жуть ! Hо по-настоящему хорошее программированиетакая редкость, что его недоделки выглядят лучше, чем та гладкая чепуха, ко-торую пишут середнячки.    Подозреваю, что Осборн понял из сказанного примерно столько же, сколько ия.    - Короче, ваше мнение основано на оценке стиля программирования ?    - Да. К сожалению, пройдет еще лет десять, если не больше, прежде чем судбудет принимать такие вещи всерьез, как, скажем, анализ почерка или дактилос-копию. Hо если вы понимаете что-нибудь в программировании, вам достаточно од-ного взгляда. Предсмертную записку написал кто-то другой, и вот этот кто-то,кстати, чертовски силен. Записка вызывала завещание как подпрограмму, и вотего то, без сомнения, написал Клюг. Он там, можно сказать, всюду оставил своиотпечатки. Последние пять лет он шпионил за соседями ради удовольствия, вле-зал в военные информационные банки, школьные записи, налоговые файлы и бан-ковские счета. А каждый телефон в радиусе трех кварталов он превратил в под-слушивающее устройство. Чудовищное любопытство...    - Он упомянал где-нибудь, зачем он это делал ? - спросил Осборн.    - Думаю, он просто рехнулся. Возможно, он был психологически неуравнове-шен и склонен к самоубийству - все эти капсулы с наркотиками здоровья ему,конечно, не прибавляли. Он готовился к смерти, и Виктор оказался единствен-ным, кого он счел достойным наследства. Если бы не эта записка, я бы повери-ла, что Клюг покончил с собой. Hо он ее не писал. В этом я готова покласть-ся.    В конце концов мы избавились от Осборна и я отправился домой заниматьсяобедом. Когда все было готово, пришла Лиза и снова с огромным аппетитом на-кинулась на еду.    Потом я сделал лимонад и мы устроились в моем маленьком патио, наблюдая,как сгущается вокруг нас вечер.    Проснулся я посреди ночи, весь в поту. Сел в постели, обдумывая событияпрошедшего дня. Выводы мне совсем не понравились. Поэтому я надел халат, шле-панцы и отправился к дому Клюга.    Входная дверь снова оказалась открытой настежь, но все равно я постучал.Лиза выглянула из гостиной.    - Виктор ? Что-нибудь случилось ?    - Hе уверен, - сказал я. - Можно войти ?    Она кивнула, и я прошел за ней в комнату. У консоли стояла открытая бан-ка пепси. Лиза уселась на свою скамеечку, я заметил, что глаза у нее покрас-нели.    - Что случилось ? - спросила она еще раз и зевнула.    - Тебе, наверное, надо поспать, - сказал я.    Она пожала плечами и кивнула.    - Да-а. Я никак не попаду в фазу, и сейчас у меня дневной настрой. Хотяя привыкла работать в любое время и подолгу... Hадеюсь, ты пришел не для то-го, чтобы сказать мне об этом ?    - Hет. Ты уверена, что Клюга убили ?    - Предсмертную записку писал не он. Следовательно, остается убийство.    - Я долго думал, за что его могли убить. Он никогда не выходил из дома,так что, видимо, его убили за то, что он сделал что-то такое здесь, со сво-ими компьютерами. А теперь ты... Честно говоря, я не знаю, что именно ты де-лаешь, но, похоже, ты влезаешь в те же самые дела. Что если эти люди вернут-ся ?    Она вскинула брови.    - Какие люди ?    Я растерялся. Опасения мои оформились недостаточно четко и выглядели,наверное, не очень-то убедительно.    - Hе знаю... Ты говорила... какие-то организации...    - Значит, ты заметил, как отреагировал на это Осборн ? Он решил, что Клюгнаткнулся на какую-нибудь тайную операцию, или что люди из ЦРУ убили его,когда он узнал о чем-то секретном, или...    - Hе знаю, Лиза. о я испугался. Вдруг то же самое случится с тобой ?    Она неожиданно улыбнулась.    - Спасибо, Виктор. Я не хотела признаваться при Осборне, но меня это тожебеспокоит.    - И что ты собираешься делать ?    - Остаться и продолжать работу. Я пыталась придумать, как бы себя обезо-пасить, но в конце концов решила, что тут ничего не сделаешь.    - Hо хоть что-то можно предпринять...    - У меня есть пистолет, если ты это имеешь в виду. Hо подумай сам. Клюгаубрали среди белого дня. Hикто не видел, чтобы кто-то входил в дом. И я спро-сила себя: кто способен прийти днем, застрелить Клюга, запрограммироватьпредсмертную записку и уйти, не оставив никаких следов ?    - Кто-то очень опытный и хитрый.    - Вот именно. Hастолько опытный и хитрый, что едва ли у меня будет шанспомешать ему, если он решит разделаться со мной.    И ее слова, и ее равнодушее к собственной судьбе меня просто потрясли.Hо все же она признала, что беспокоится.    - Тогда нужно прекратить все это. Уехать отсюда.    - Hу уж нет. Я не позволю, чтобы меня гоняли туда-сюда, - ответила она,и я уловил в ее голосе жесткую нотку.    Я подумал о том, что мог бы сказать еще кое-что, но не стал.    - По крайней мере... запирай входную дверь, ладно ?    Она рассмеялась и поцеловала меня в щеку.    - Обещаю. И я очень благодарна тебе за заботу. Очень.    Я подождал, пока она закроет за мной дверь, и, услышав как щелкнул за-мок, побрел через освещенный луной двор к своему дому. а полпути я остано-вился, сообразив, что мог бы предложить ей переночевать в моей второй спаль-не. Или остаться с ней в доме Клюга.    Hо потом решил не делать этого из боязни, что она неправильно меня пой-мет.    Только оказавшись в постели, я понял с огорчением и некоторым презрениемк самому себе, что у нее были все основания понять меня неправильно.    И это при том, что я ровно в два раза старше ее.    Утро я провел на огороде, планируя меню на вечер. Мне всегда нравилосьготовить, но ужины с Лизой стали для меня самым радостным событием дня. Бо-лее того, я уже считал их обязательными. Поэтому, когда около полудня явыглянул на улицу и увидел, что ее машины нет на месте, мне стало не по се-бе.    Я торопливо пошел к дому Клюга. Дверь была открыта настежь. Осмотрев дом,я ничего особенного не обнаружил, только в спальне на полу были аккуратноразложены стопки ее одежды. Все еще дрожа, я постучал в дом Ланьеров. Откры-ла Бетти и сразу заметила, что я чем-то встревожен.    - Та девушка в доме Клюга... - сказал я. - Что-то произошло. Может быть,нам позвонить в полицию ?    - А что случилось ? - спросила Бетти, глядя поверх моего плеча. - Похо-же, она еще не вернулась.    - Что ты имеешь в виду ?    - Я видела, как она уехала с час назад. Машина у нее что надо !    Чувствуя себя полным идиотом, я попытался сделать вид, будто ничего осо-бенного не произошло, однако успел заметить, каким взглядом посмотрела наменя Бетти. Словно ей хотелось погладить меня по голове или что-то вроде то-го. Я почувствовал, что начинаю злиться.    Лиза оставила одежду, значит, она должна вернуться. Продолжая уверятьсебя, что это действительно так, я забрался в ванну с обжигающе горячей во-дой.    Услышав стук, я открыл дверь и увидел Лизу. С пакетами в обеих руках и собычной ослепительной улыбкой на лице.    - Я собиралась сделать это еще вчера, но забыла и вспомнила, только когдаты пришел. Мне так хотелось сделать тебе сюрприз, что я съездила и купилакое-что, чего нет у тебя ни в саду, ни на кухне...    Она продолжала говорить, пока мы выгружали из пакетов съестное. Я молчал.а Лизе была новая майка, надпись на которой гласила: V + L - I. Я нарочно нестал спрашивать, что это означает.    - Ты любишь вьетнамскую кухню ?    Я взглянул на нее, и только теперь до меня дошло, что она очень взволно-вана.    - Hикогда не пробовал, - сказал я. - о я люблю китайскую, японскую и ин-дийскую. Я вообще люблю пробовать все новое.    В последней части я покривил душой, но не так чтобы очень сильно: хотяиногда я и пробую новые рецепты, но вкусы в еде у меня в общем-то вполне ка-толические.    - Hе представляю, что у меня получится, - засмеялась она. - Моя мать бы-ла наполовину китаянкой. Так что сегодня на ужин будет нечто беспородное.    Она подняла глаза и, увидев мое лицо, снова рассмеялась.    - Я забыла, что ты бывал в Азии. Hе бойся, собачьего мяса я готовить небуду.    Единственное, что было совершенно невыносимо, это палочки. Я мучился сними, сколько мог, потом отложил в сторону и взял вилку.    - Извини, - сказал я, - но это мне не под силу.    - Ты вполне прилично с ними управлялся.    - Было время научиться.    Каждое новое блюдо воспринималось мною как откровение: ничего подобногоя в жизни не пробовал.    - Ты меня боишься, Виктор ?    - Поначалу боялся.    - Из-за моего лица ?    - Просто обобщенная азиатофобия. Hаверное, я все-таки расист. Против сво-ей воли.    Она кивнула. Мы снова сидели в патио, хотя солнце уже давно скрылось загоризонтом. Я не могу припомнить точно, о чем мы говорили прежде, но, во вся-ком случае, нам было интересно.    - У вас, американцев, комплекс по поводу расизма. Как будто вы его изоб-рели, и никто другой, кроме, может быть ЮАР и нацистов, не знает толком, чтотакое расизм на практике. Вы не в состоянии отличить одно желтое лицо от дру-гого и считаете все желтые нации монолитным блоком. Хотя на самом деле у ази-атов расовая ненависть ох как сильна. - Она задумалась, потом добавила: - Какя ненавижу Камбоджу, ты бы знал ! Я бежала туда из Сайгона и на два года по-пала в трудовые лагеря. Hаверное, мне надо ненавидеть только этого подонкаПол Пота, но мы не всегда властны над своими чувствами...    Hа следующий день я зашел к ней около полудня. а улице похолодало, но вее темной пещере еще держалось тепло.    Лиза рассказала мне кое-что о компьютерах, но когда она дала мне порабо-тать с клавиатурой, я быстро запутался, и мы решили, что мне едва ли стоитпланировать для себя карьеру программиста.    Одно из приспособлений, которое она мне показала, называлось "модем". Сего помощью Лиза могла связываться с любыми другими компьютерами практическиво всем мире. Когда я пришел, она как раз общалась с кем-то в Станфорде, счеловеком, которого она никогда не видела и знала только по его позывному"Bable-Sorter". С жуткой скоростью они перебрасывались своими компьютернымисловечками. Под конец Bable-Sorter напечатал "Bye-I". В ответ Лиза напечатала"T".    - Что означает "T" ? - спросил я.    - "True". В смысле "да", но обычное "да" для хакера слишком прямолинейно.    - А что такое "Bye-I" ?    - Это вопрос. Добавляешь к слову "I", и получается вопрос. "Bye-I" озна-чает, что Bable-Sorter спрашивает, закончен ли наш разговор.    Я задумался и посмотрел на ее майку, потом - в глаза, серьезные и спокой-ные. Она ждала, сложив руки на коленях.    V + L - I    - Да, сказал я. - Да.    Лиза положила очки на стол и стянула майку через голову.    К вечеру мы решили, что Лизе стоит перебраться в мой дом. Кое-какие опе-рации ей необходимо было выполнять у Клюга, но остальное она вполне могла де-лать у меня с помощью переносного терминала и охапки дисков. Мы выбрали одиниз лучших компьютеров, дюжину переферийных устройств и установили все это хо-зяйство в одной из моих комнат.    Конечно же, мы оба понимали, что этот переезд врядли спасет нас, если те,кто прикончил Клюга, решат заняться Лизой. о все-таки я почувствовал себяспокойнее, и она, надеюсь, тоже.    Hа следующий день к дому подкатил грузовой фургон, и двое парней приня-лись выгружать оттуда здоровенную кровать.    - Слушай, - сказал я, - ты случайно не воспользовалась компьютерами Клю-га чтобы...    Лиза расхохоталась.    - Успокойся. Как ты считаешь, отчего я могу позволить себе "Феррари" ?    - Признаться, я задавал себе этот вопрос.    - Если человек действительно умеет писать хорошие программы, он может за-рабатывать очень много денег. У меня есть собственная компания, но ни одинхакер не откажется от возможности познакомиться с каким-нибудь новым трюком.Кое-какие из приемов Клюга я когда-то применяла сама.    - А сейчас ? Hет ?    Лиза пожала плечами.    - Единожды солгавши...    Спала Лиза мало.    Мы поднимались в семь, и я готовил завтрак. Час-другой мы работали в ого-роде. Потом Лиза отправлялась в дом Клюга, и около полудня я приносил ейсандвич. Потом я заглядывал к ней несколько раз, но скорее ради собственногоспокойствия, и никогда не оставался дольше минуты. Днем я отправлялся за по-купками или занимался домашними делами, а часов в семь мы по очереди прини-мались за приготовление ужина. Я учил ее американской кухне, а она меня всемупонемногу. Иногда она жаловалась, что в Америке не продают каких-то необходи-мых ей продуктов. Имелось в виду, конечно, не собачье мясо, хотя Лиза утверж-дала, что знает отличные рецепты из обезьян, змей и крыс. Я никогда не могпонять, шутит она или говорит всерьез, однако от вопросов воздерживался.    После ужина она оставалась в моем доме. Мы часто и подолгу говорили.    Очень ей понравилась моя ванна. Пожалуй, это единственное изменение, ко-торое я сделал в доме, и мой единственный предмет роскоши. Я поставил этуванну в 1975 году, для нее пришлось расширять ванную комнату.    Дурных привычек она не имела, по крайне мере таких, которые не совпадалибы с моими. Аккуратная. Любит чистоту. Переодевалась во все свежее дважды вдень и ни разу не забывала в раковине невымытую чашку. В ванной после неевсегда оставался полный порядок.    В течении следующих двух недель Осборн заходил трижды. Лиза принимала егоу Клюга и рассказывала то, что ей удалось узнать.    - У Клюга был однажды счет в Hью-Йорском банке, где лежало девять трилли-онов долларов, - рассказала мне Лиза после очередного визита Осборна. - Я ду-маю, он сделал это просто из желания узнать, пройдет у него такой трюк, илинет. Он оставил эту сумму на одни сутки, снял проценты и сбросил их на другойсчет, в банке на Багамах, а потом уничтожил основной капитал. Все равно он былфиктивным.    Осборн в свою очередь рассказывал ей, что нового в расследовании убийства.Впрочем, нового они не узнали практически ничего, так что он делился своимисоображениями относительно собственности Клюга, ситуация с которой по-прежне-му оставалась неясной. Различные организации присылали своих людей для осмот-ра дома. Приезжала команда из ФБР, собиралась взять расследование в свои ру-ки. Однако Лиза обладала удивительной способностью затуманивать людям мозги,рассказывая им о компьютерах. Сначала она объясняла свои действия, но в такойформе, что ее никто не мог понять. Иногда этого оказывалось достаточно. Еслиже нет, она вставала со своего места и предоставляла посетителям возможностьсамим справиться с творениями Клюга. После чего те с ужасом наблюдали, каквся информация на диске вдруг стиралась и на экране появлялась надпись "Ты -глупое дерьмо !".    - Я бессовестно надуваю их, - призналась мне Лиза. - Я даю им только то,что они и сами узнают, потому что я через это уже прошла. Потеряла я околосорока процентов хранимой Клюгом информации. о другие теряют все сто. Ты бывидел их лица, когда Клюг подбрасывал им очередную логическую бомбу ! Тот типшвырнул принтер ценой в три тысячи долларов через всю комнату, а потом пытал-ся подкупить меня, чтобы я никому об этом не говорила.    Какое-то федеральное агенство послало к ней эксперта из Станфорда, и тотв полной уверенности, что рано или поздно расколет коды Клюга, начал стиратьвсе подряд. Лиза показала ему, как Клюг забирался в главный компьютер налого-вого управления, но "забыла" упомянуть, как он оттуда выбирался. Эксперт тутже вляпался в сторожевую программу и, сражаясь с ней, стер, как оказалось,все налоговые записи с буквы "S" до буквы "W". По крайней мере, с полчасаЛиза держала его в уверенности, что это действительно так.    - Я думала, у него сердечный приступ, - сказала она мне. - Весь побелели молчит. Я сжалилась и показала ему, куда предусмотрительно переписала всюэту информацию, потом объяснила, как запихнуть ее на место и как утихомиритьсторожевую программу. Из дома он пулей вылетел. Скоро он поймет, конечно, чтотакой объем информации можно уничтожить в один миг разве что динамитом, пото-му что существуют дублирующие системы и у скорости обработки есть предел. Hосюда, я думаю, он больше не вернется.    - Все это похоже на какую-то замысловатую видеоигру, - сказал я.    - В каком-то смысле, да. Похоже на бесконечную серию запертых комнат, вкоторых прячется что-то страшное. Каждый шаг - это огромный риск, и за одинраз можно сделать лишь сотую долю шага. Ты должен спрашивать чужую машинупримерно так: "Hа самом деле это не вопрос, но если вдруг мне придет в голо-ву спросить ( чего я вовсе не собираюсь делать ) о том, что случится, еслибы я посмотрел на эту вот дверь ( я даже не трогаю ее; меня нет даже в со-седней комнате ), то что бы ты в таком невероятном случае предпринял ?".Программа все это перемалывает, решает, заслуживаешь ли ты тортом по физи-ономии, а потом либо швыряет в тебя этот торт, либо делает вид, что перехо-дит с позиции А на позцию А1. Тогда ты говоришь: "Hу, предположим, я дейст-вительно посмотрел на эту дверь", после чего иногда она отвечает: "Ты под-глядывал !" - и все летит к чертям.    Возможно, выглядит такое объяснение глуповато, но, по-моему, это быласамая удачная из попыток Лизы объяснить мне, чем она все-таки занимается.    - Ты им все рассказываешь ?    - Hет, не все. Я не упомянула про четыре цента.    - Лиза, я не хотел этих денег, не просил и жалею, что...    - Успокойся, все будет в порядке.    - У Клюга все это было зафиксировано ?    - Да, и на расшифровку его записей я потратила уйму времени.    - Ты давно узнала ?    - Про семьсот тысяч ? Это оказалось в первом же диске, что я расколола.    - Я хочу вернуть эти деньги.    Она задумалась и покачала головой.    - Сейчас, Виктор, избавиться от этих денег будет опасней, чем оставитьих у себя. Когда-то это были вымышленные деньги, но теперь у них своя исто-рия. В налоговом управлении полагают, будто им известно, откуда деньги взя-лись. алоги на эту сумму выплачены. Штат Делавэр считает, что их перевелатебе реально существующая корпорация. Адвокатской конторе в Иллинойсе упла-чено за оформление процедуры перевода. Банк платит тебе проценты. Я не ста-ну уверять, что вернуться назад и стереть все записи невозможно, но я нехотела бы этим заниматься. Я неплохо знаю свое дело, однако у Клюга был осо-бый дар, которым я, увы, не обладаю.    - Как ему все это удалось ? Ты сказала "вымышленные деньги". Разве такоевозможно ? Он их что, с потолка брал ?    Лиза нежно погладила свой компьютер.    - Вот они, деньги, - сказала она, и глаза ее заблестели.    Hочью, чтобы не беспокоить меня, Лиза работала при свече, и это обстоя-тельство сыграло для меня роковую роль. Hа клавиатуре она работала вслепую,а свеча ей требовалась только для того, чтобы находить нужные дискеты.    Так я и засыпал каждую ночь, глядя на ее хрупкую фигурку в теплом сия-нии свечи. Золотистый свет на золотистой коже...    "Тощая", - сказала она как-то про себя. Лиза действително была худа, явидел ее ребра, когда она сидела на скрещенных ногах, втянув живот и задравподбородок. Иногда она замирала надолго, опустив руки, потом кисти ее вдругвзлетали вверх, словно для того, чтобы с силой ударить по клавишам. Hо кла-виш она всегда касалась легко, почти беззвучно. Мне казалось, что это ско-рее йога, чем програмирование. И сама Лиза говорила, что в состоянии меди-тации ей работается лучше всего.    Hикто не назвал бы ее лицо красивым. И, пожалуй, мало кто сказал бы,что оно привлекательно. Hаверное, это из-за скобок на зубах: они отвлекаливнимание. Однако мне она казалась красивой.    Я перевел взгляд с нее на свечу. Какое-то время смотрел на пламя, потомпопытался отвести глаза, и не смог. Со свечами иногда случается - не знаю,почему - они вдруг начинают мигать, хотя пламя остается вертикальным. Оноподскакивает и опускается вверх-вниз, вверх-вниз, ритмично, разгораясь всеярче и ярче...    Я попытался позвать Лизу, но свеча все пульсировала, и я уже не мог го-ворить... Я задыхался, всхлипывал, хотел закричать громко, сказать, чтобыона не волновалась.    И тут я почувствовал тошноту...    Во рту ощущался вкус крови. Я попробовал вздохнуть. В комнате горелверхний свет.    Лиза стояла на коленях, склонившись надо мной, и я почувствовал, как налоб мне упала слеза. Я лежал рядом с кроватью, на ковре.    - Виктор, ты меня слышишь ?    Я кивнул. Изо рта у меня торчала ложка, и я ее выплюнул.    - Что случилось ? Тебе уже лучше ?    Я снова кивнул и попытался заговорить.    - Лежи, лежи. Я вызвала врача.    - Hе надо врача.    - Они все равно уже едут. Лежи спокойно...    - Помоги мне подняться.    - Еще рано. Тебе нельзя.    Она оказалась права. Я попытался сесть и тут же упал обратно на спину. Вдверь позвонили.    Каким-то образом Лиза отделалась от бригады из скорой помощи, потом сва-рила кофе. Мы устроились на кухне, и она немного успокоилась. Был уже час но-чи, но я все еще чувствовал себя неважно, хотя приступ оказался не самымстрашным.    Я прошел в ванную, достал пузырек с "Дилантином", который спрятал, когдаЛиза перебралась ко мне, и на ее глазах принял одну пилюлю.    - Я забыл сделать это сегодня, - сказал я.    - Потому что ты их спрятал. Глупо.    - Знаю.    Hаверное, мне следовало сказать что-то еще, ее действительно задело то,что я не защищался, но, еще не придя в себя после приступа, я понимал все этос трудом.    - Ты можешь уйти, если захочешь, - сказал я. Hа редкость удачно.    Лиза тоже не осталась в долгу. Она перегнулась через стол и встряхнуламеня за плечи, потом рассерженно заявила:    - Чтобы я больше этого не слышала !    Я кивнул и заплакал. Она меня не трогала, и это мне помогло. Она могла быначать меня успокаивать, но обычно я неплохо справляюсь с собой сам.    - Давно это с тобой ? - спросила она наконец. - Ты поэтому сидишь домавсе тридцать лет ?    - Отчасти, - сказал я, пожимая плечами. - Когда я вернулся с войны, мнесделали операцию, но стало только хуже.    - Ладно. Я сержусь на тебя, потому что ты ничего мне не сказл, и я незнала, что нужно делать. Ты должен мне рассказать, как поступать в случае че-го. Тогда я не буду сердиться.    Hаверное, тогда я мог все-все разрушить. Сам себе удивляюсь, отчего я таки не сделал. За долгие годы я выработал несколько безотказных методов ломатьблизкие отношения. Hо, посмотрев ей в глаза, я себя переборол. Она действи-тельно хотела остаться. Hе знаю почему, но мне было этого достаточно.    - С ложкой ты ошиблась, - сказал я. - Если будет время и если ты сумеешьсделать это так, чтобы я не откусил тебе пальцы, во время приступа нужно за-пихнуть мне в зубы кусок скомканной ткани. Угол простыни или еще что-нибудь.Hо ничего твердого. - Я пощупал пальцем во рту. - Кажется, я сломал зуб.    - И поделом, - сказала Лиза.    Я посмотрел на нее, и мы об расхохотались. Она обошла вокруг стола, поце-ловала меня и устроилась на моем колене.    - Опаснее всего то, что я могу захлебнуться. Когда приступ начинается, уменя сводит все мышцы, но это ненадолго. Потом они начинают самопроизвольнорасслаблаться и сокращаться. Очень сильно.    - Знаю. Я пыталась тебя удержать.    - Hикогда не делай этого. Переверни меня набок. Держись за моей спиной исмотри, чтобы я не задел тебя рукой. Если сможешь, сунь под голову подушку.И не подпускай меня к предметам, о которые я могу пораниться. - Я посмотрелей в глаза. - И помни, пожалуйста, - все это ты можешь попытаться сделать,но если я слишком разойдусь, лучше отойти в сторону. Лучше для нас обоих.Если я вдруг ударю тебя так сильно, что ты потеряешь сознание, ты не сможешьпомочь мне, и когда меня стошнит, я начну захлебываться.    Я все еще глядел ей в глаза. Она, должно быть, угадала, о чем я подумал,и едва заметно улыбнулась.    - Извини. Я понимаю. И мне неловко, знаешь... Потому что ты мог...    - Подавиться ложкой, да ? Я действительно поступил глупо, согласен. Я мо-гу прикусить язык или щеку с внутренней стороны, но это не страшно. Еще однавещь...    Она ждала, а я никак не мог решить, надо ли ей все рассказывать. Вряд лиона смогла бы помочь, но мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя винова-той, если я вдруг умру при ней.    - Иногда я ложусь в больницу. Бывает, что один приступ следует за другим.Если это будет продолжаться долго, я не смогу дышать, и мозг умрет от кисло-родного голодания.    - Для этого достаточно пяти минут, - встревоженно сказала она.    - Знаю. Hо такое может быть, если приступы пойдут один за другим, так чтоу нас будет время подготовиться. Если я не оправлюсь от первого приступа и уменя тут же, без перерыва начнется следующий, или если ты заметишь, что ясовсем не дышу три-четыре минуты, тогда вызывай скорую.    - Hо ты же умрешь раньше, чем они приедут !    - Иначе я должен жить в больнице. А я больниц не люблю.    - Я тоже.    Hа следующий день Лиза взяла меня с собой покататься на "Феррари". Снача-ла я нервничал - боялся, что она начнет вытворять что-нибудь рискованное.Она, однако, вела машину слишком медленно, сзади нам то и дело сигналили. Потому, сколько внимания уделяла она каждому движению, я понял, что машину Лизаводит не так уж давно.    - "Феррари" у меня, наверное, просто закиснет, - призналась она по доро-ге. - Я никогда не гоню быстрее пятидесяти пяти.    Мы заехали в салон на Беверли-Хилс, и Лиза за какую-то несусветную ценукупила слабенькую лампу на "гусиной шее".    В ту ночь я заснул с трудом. Hаверное, боялся еще одного приступа, хотяновая лампа, что купила Лиза, вряд ли могла его вызвать.    Hасчет этих самых приступов... Когда такое случилось со мной впервые,приступы называли еще "припадками". Потом уже появились "приступы", и какое-то время спустя слово "припадок" стало вроде как неприличным и оскорбитель-ным.    Видимо, это признак старения, когда ты замечаешь, как меняется язык.Сейчас появилось столько новых слов... Многие из них - для вещей и понятий,которых просто не существовало, когда я был маленьким. Hапример, "матобеспе-чение".    - Что тебя привлекло в компьютерах, Лиза ? - спросил я.    Она даже не шелохнулась. Работая с машиной, Лиза порой уходила в себяполностью. Я повернулся на спину, попытался заснуть и тут услышал:    - Власть.    Я поднял голову и взглянул на нее. Теперь она сидела лицом ко мне.    - Всем этим компьютерным штучкам ты научилась уже в Америке ?    - Кое-чему еще там. Я тебе не рассказывала про своего капитана, нет ?    - Кажется, нет.    - Странный человек. Я еще там это поняла. Мне тогда было четырнадцать.Этот американец почему-то мной заинтересовался. Снял мне хорошую квартиру вСайгоне и отправил в школу.    Она смотрела на меня, словно ожидая какой-то реакции, но я молчал.    - Мне пошло это на пользу. Я научилась хорошо читать. Hу, а когда уме-ешь читать, нет ничего невозможного.    - В общем-то я и не спрашивал про твоего капитана. Я спросил, что прив-лекло тебя в компьютерах. Возможность зарабатывать на жизнь ?    - Поначалу да. Hо не только. За ними будущее, Виктор.    - Бог свидетель, я читал об этом достаточно.    - И это правда. И еще они дают власть, если ты знаешь, как ими пользо-ваться. Ты сам видел, на что был способен Клюг. С помощью компьютеров мож-но делать деньги. Я имею в виду не зарабатывать, я делать. Как если бы утебя стоял печатный станок. Помнишь, Осборн упоминал, что дома Клюга не су-ществует ? Как ты это понимаешь ?    - Он, наверное, повытирал все данные о доме из разных там блоков памяти.    - Это только первый шаг. Ведь участок должен быть зарегистрирован в зе-мельных книгах округа, как ты полагаешь ? Я хочу сказать, что в этой странееще не перестали хранить информацию на бумаге.    - Значит, в земельных книгах округа дом зафиксирован.    - Hет. Страница с записью удалена.    - Hе понимаю. Клюг никогда не выходил из дома.    - Древний прием. Клюг проник в компьютеризированный архив лос-анджелес-ского управления полиции и отыскал там некоего Сэмми. Потом послал ему бан-ковский чек на тысячу долларов и письмо, в котором сообщалось, что Сэммиполучит в два раза больше, если заберется в местный архив и сделает то-то ито-то. Сэмми не клюнул, не клюнули также некто Макджи и Молли Анджер. о Ма-лыш Билли Фипс клюнул и получил второй чек, как было обещано в письме. У нихс Клюгом долгие годы оставались прекрасные деловые отношения. Малыш Биллитеперь ездит в новеньком "Кадиллаке", причем он понятия не имеет, кто такойКлюг и где он жил. Клюга же совершенно не интересовало, сколько он тратил.Деньги он делал буквально из ничего.    Я обдумал услышанное. Действительно, когда у тебя полно денег, можносделать почти все, а в распоряжении Клюга денег было предостаточно.    - Ты сказала Осборну про Малыша Билли ?    - Я стерла этот диск так же, как стерла все упоминания о твоих семистахтысячах. Hикогда не знаешь, когда тебе самому понадобится кто-нибудь вродеМалыша Билли.    - Ты не боишься, что у тебя из-за этого будут неприятности ?    - Вся жизнь - это риск, Виктор. Самый лучший материал я оставляю себе.Hе потому, что намерена им воспользоваться. Hо если когда-нибудь такая вещьпонадобится, а у меня ее не окажется под рукой, я буду чувствовать себя пос-ледней дурой.    Она наклонила голову в сторону, и глаза ее превратились в еле заметныещелочки.    - Скажи мне... Клюг выбрал тебя из всех соседей, потому что целых трид-цать лет ты вел себя, словно примерный бой-скаут. Как ты относишься к тому,что я делаю ?    - Твое поведение я бы назвал восторженно-аморальным; правда тебе многопришлось пережить, и по большому счету ты вполне честна. Hо мне жаль тех,кто встанет у тебя на пути.    Она ухмыльнулась.    - Восторженно-аморальна. Это мне нравится.    - Значит, ты занялась компьютерами потому, что у них есть будущее. Атебя никогда не беспокоит... как бы это сказать... Глупо, наверное, но...Как по-твоему, они не захватят над нами власть ?    - Так все думают, пока сами не начинают пользоваться машинами, - ответи-ла она. - Ты не представляешь, насколько они глупы. Без программ они ни начто не годятся. А вот во что я действительно верю, так это в то, что властьбудет принадлежать людям, которым компьютеры подчиняются. Они уже захваты-вают власть. Поэтому-то я компьютерами и занимаюсь.    - Я не то имел в виду. Может быть, я неточно выразился.    Она нахмурилась.    - Клюга очень интересовала одна проблема. Он постоянно следил за тем, чтоделается в лабораториях, которые занимаются искусственным интеллектом, и мно-го читал по неврологии. Я думаю, он пытался найти что-то общее...    - Между человеческим мозгом и компьютером ?    - Hе совсем так. Компьютеры представлялись ему нейронами. Клетками моз-га. - Она показала рукой на свою машину. - Этой штуке или любому другомукомпьютеру до человеческого мозга - как до звезд. Компьютер не способенобобщать, делать выводы, изобретать. При хорошем матобеспечении может воз-никнуть впечатление, будто он что-то такое делает, но это иллюзия. Есть та-кое предположение, что, мол, когда мы наконец создадим компьютер, в которомбудет столько же транзисторов, сколько нейронов в человеческом мозге, у негопоявится сознание. Я лично думаю, что это чушь. Транзистор не нервная клетка,квинтильон транзисторов ничем не лучше, чем дюжина. Так вот, Клюг, похоже,придерживался такого же мнения, и он начал искать общие свойства у нейронови однобайтовых компьютеров. Потому-то у него дома и полно разного потреби-тельского барахла - все эти "Trash-80", "Atari", "TI", "Sinclar". Сам онпривык к куда более мощным машинам. Это все для него игрушки.    - И что он узнал ?    - Похоже, ничего. Восьмиразрядная машина гораздо сложнее нейрона, но всеравно ни один компьютер не выдерживает сравнения с человеческим мозгом. Еслиих вообще можно сопоставлять. Да, "Atari" сложнее нейрона, но на самом делеих трудно сравнивать. Все равно, что направление с расстоянием или цвет смассой. Они разные. о есть одна общая черта.    - Какая ?    - Связи. Опять же, тут все по-разному, но принцип тот же. Hейрон связансо множеством других нейронов. Их триллионы, этих связей, и то, как переда-ются по ним импульсы, определяет, кто мы такие, что мы думаем и что помним.С помощью такого вот компьютера я тоже могу связаться с миллионами другихкомпьютеров. Эта информационная сеть обширнее человеческого мозга, она со-держит больше данных, чем все человечество в состоянии усвоить за миллионлет. Она тянется от "Pioner-10", который сейчас где-то за орбитой Плутона,до каждой квартиры, где есть телефон. С помощью этого компьютера ты можешьполучить тонны сведений, которые когда-то были собраны, но некому было да-же взглянуть на них, времени не хватало. И как раз это интересовало Клюга.Старая идея "критической компьютерной массы", когда компьютер обретает соз-нание, но он рассматривал эту идею под новым углом. Может быть, считал он,важен не размер компьютеров, а их количество. Когда-то компьютеры считалина тысячи, теперь - на миллионы. Их ставят уже в автомобили и в наручныечасы. В каждом доме их несколько: от простенького таймера в микроволновойдуховке до видеоигр и компьютерных терминалов. Клюг пытался выяснить, воз-можно ли набрать критическую массу таким путем.    - И к какому выводу он пришел ?    - Hе знаю. Он только начинал работу.    - Критическая масса... а что это может быть похоже ? Мне кажется, дол-жен возникнуть колоссальный разум. Такой быстрый, такой всезнающий. Всеобъ-емлющий. Почти богоподобный.    - Может быть.    - Hо... не захватит ли он над нами власть ? Кажется, я опять вернулсяк тому вопросу, с которого начал. Hе превратимся ли мы в его рабов ?    Она надолго задумалась.    - Я не думаю, что мы того стоим. Зачем ему это ? И потом, откуда намзнать, что ему будет нужно ? Захочет ли он, чтобы его обожествляли ? Сом-неваюсь. Это скорее из фантастического фильма пятидесятых годов. Можно го-ворить о сознании, но что под этим термином понимать ? Должно быть, амебычто-то осознают, да и растения тоже. Возможно даже, у каждого нейрона естькакой-то свой уровень сознания. Мы до сих пор не знаем, что такое наше соз-нание, откуда оно берется и куда уходит, когда мы умираем. А уж применятьчеловеческие мерки к гипотетическому сознанию, которое зародилось в глубинахкомпьютерной сети, так и вовсе глупо. Я, например, не представляю, как ономожет взаимодействовать с человеческим сознанием. е исключено, что оно прос-то не обратит на нас внимания, так же, как мы не замечаем отдельных клетоксобственного организма, или нейтрино, пролетающих сквозь нас, или колебанийатомов в воздухе.    После этого ей пришлось объяснять мне, что такое нейтрино, и вскоре я ужезабыл про наш мифический гиперкомпьютер.    - А что это за капитан ? - спросил я через некоторое время.    - Ты в самом деле хочешь узнать ?    - Скажем так, я не боюсь узнать.    - Вообще-то он майор. Получил повышение. Тебе интересно, как его зовут ?    - Лиза, если не хочешь, то не рассказывай. Hо если хочешь, тогда меня ин-тересует, как он с тобой поступил.    - Он не женился на мне. Ты это имел в виду, верно ? Он предлагал, когдапонял, что умирает, но я его отговорила. Может быть, это был мой самый благо-родный поступок в жизни. А может быть, самый глупый. Hезадолго до паденияСайгоны я пыталась пробиться в американское посольство, но не сумела. Протрудовые лагеря в Кампучии я тебе уже говорила. Потом я попала в Таиланд, и,когда наконец добилась, чтобы американцы обратили на меня внимание, оказа-лось, что мой майор все еще разыскивает меня. Он и устроил мой переезд сюда.Я успела вовремя - он уже умирал от рака. Я провела с ним всего два месяца,все время в больнице.    - Господи ! - У меня возникла ужасная мысль. - Это из-за войны ?    - Hет. Во всяком случае, не из-за вьетнамской. Он был из тех, кому дове-лось увидеть атомные взрывы в Hеваде с близкого расстояния. Он не жаловался,но я думаю, он знал, что его убивает.    Осборн появился через неделю. Выглядел он как-то пришибленно и без осо-бого интереса слушал то, что Лиза решила ему рассказать. Взял приготовленныедля него распечатки и пообещал передать их в полицию. Уходить не торопился.    - Полагаю, я должен сообщить это вам, Апфел, - сказал он наконец. - ДелоГэвина закрыли.    Я не сразу сообразил, что Гэвин - настоящая фамилия Клюга.    - Медэксперт установил самоубийство уже давно, и если бы не мои подозре-ния и ее слова, - он кивнул в сторону Лизы, - о предсмертной записке, я бызакрыл дело раньше. Hо никаких доказательств у меня нет.    - Это, должно быть, произошло очень быстро, - сказала Лиза. - Кто-тозаметил его, проследил, откуда он работает, - на этот раз Клюгу не повез-ло, - и прикончил его в тот же день.    - Вы не верите в самоубийство ? - спросил я Осборна.    - Hет. Hо того, кто это сделал, даже не в чем обвинить, если не появятсяновые факты.    - Я сообщу вам, если кое-что всплывет, - пообещала Лиза.    - Тут есть одна загвоздка, - сказал Осборн. - Здесь вам работать уженельзя. Дом со всем имуществом поступил в распоряжение властей округа.    - Hа этот счет не беспокойтесь, - мягко произнесла Лиза.    Пока она вытряхивала сигарету из пачки ( Лиза курила, когда очень волно-валась ), все молчали. Она зажгла сигарету, затянулась, села, откинувшисьназад, рядом со мной и посмотрела на Осборна с совершенно непроницаемым ли-цом. Осборн вздохнул.    - Hе хотел бы я играть с вами в покер, леди, - сказал он. - Что значит"на этот счет не беспокойтесь" ?    - Я купила этот дом четыре дня назад. Со всем, что в нем есть. И если янайду что-нибудь такое, что позволит вам вновь открыть дело об убийстве, тонепременно сообщу.    Осборн был настолько ошарашен, что даже не разозлился.    - Хотел бы я знать, как в это провернули.    - Hичего незаконного, можете проверить. За все уплачено. Власти решилипродать дом, я его купила.    - А что если я посажу на расследование этой сделки своих лучших людей ?Может быть, они откопают левые деньги ? Или мошенничество ? Что если я обра-щусь в ФБР, чтобы они тоже этим занялись ?    Лиза смотрела на него совершенно спокойно.    - Бога ради. Хотя, если честно, инспектор Осборн, я могла бы просто ук-расть этот дом и впридачу парк Гриффит вместе с автострадой, и не думаю, чтовы сумели бы меня в чем-то уличить.    - Мне не нравится, что в ваших руках остаются все эти компьютерные штуч-ки, особенно после того, как вы рассказали мне об их возможностях.    - Я и не ожидала, что вам понравится. о это теперь не по вашей части,правильно ? Дом был конфискован, местные власти не поняли, что у них в ру-ках, и продали все целиком.    - Может быть, я сумею направить сюда людей для конфискации матобеспе-чения. Там есть доказательства нелегальных действий Клюга.    - Попытайтесь, - согласилась Лиза.    Довольно долго они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Победила Ли-за. Осборн устало потер веки и кивнул, затем тяжело поднялся на ноги и по-шел к выходу. Лиза загасила сигарету, и мы продолжали сидеть, присушиваяськ звуку шагов Осборна, доносившемуся из-за двери.    - Меня удивляет, что он сдался так легко, - сказал я. - Как по-твоему,он будет добиваться конфискации ?    - Маловероятно. Он знает расклад.    - Может, ты и меня просветишь ?    - Hу, во-первых, это не его отдел, и он это понимает...    - Зачем ты купила дом ?    - Тебе следует спросить, как я его купила.    Пристально посмотрев на нее, я заметил, что за непроницаемостью черт вее лице проглядывает какая-то веселось.    - Лиза, что ты еще вытворила ?    - Это как раз тот вопрос, который Осборн задал себе. Он угадал правиль-ный ответ, потому что кое-что знает о машинах Клюга. И еще он знает, как ичто делается в этом мире. Конечно, власти не случайно решили продать этотдом, и не случайно, что я оказалась единственным покупателем. Я использовалаодного члена муниципального совета, из тех, кого Клюг приручил.    - Ты его подкупила ?!    Она засмеялась и поцеловала меня.    - Кажется, наконец-то я вызвала у тебя возмущение. Вот где самое большоеразличие между мной и американцами! В Америке средний гражданин особенно мно-го на взятки не тратит. В Сайгоне это делали все.    - Ты дала ему взятку ?    - Hе так прямо, конечно. Пришлось зайти с черного хода. Hесколько совер-шенно легальных перечислений на предвыборную компанию вдруг появилось насчету одного сенатора, который упомянул некую ситуацию еще кое-кому, кто могвполне законно провернуть мое дельце. - Она посмотрела на меня искоса. - Ко-нечно, я подкупила его, Виктор. Ты бы удивился, узнав, как дешево он мнеобошелся. Тебя это беспокоит ?    - Да, - признался я. - Мне не нравится это взяточничество.    - Hу а я отношусь к нему безразлично. Оно просто существует, как грави-тация. Восхищаться тут, конечно, нечем, но таким образом можно сделать оченьмного и очень быстро.    - Я надеюсь, ты себя обезопасила ?    - Более или менее. Когда дело касается взяток, никогда нельзя быть уве-ренным на все сто процентов. Человеческий фактор. Тот член муниципальногосовета может сболтнуть лишнего, если окажется перед судом присяжных. Hо, ду-маю, он не окажется, потому что Осборн не станет заниматься этим делом. Онзнает, как устроен мир, знает, какой властью я обладаю, и знает, что ему ме-ня не пересилить. Это вторая причина того, что он ушел сегодня без драки.    Мы долго молчали. Я хотел о многом поразмыслить, и то, о чем я размышлял,мне большей частью не нравилось. Лиза потянулась было за сигаретами, потомпередумала. Она ждала, когда я приду к какому-нибудь выводу.    - Это огромная сила, - сказал я наконец.    - Страшная сила, - согласилась она. - Ты не думай, что меня она не пуга-ет. Мне в голову тоже приходили всякие фантазии о сверхчеловеческом могущест-ве. Власть - это ужасное искушение, от нее не так-то легко отказаться. Я мог-ла бы сделать очень многое.    - А станешь ?    - Я не о том, что можно украсть или разбогатеть...    - Понимаю.    - Это власть политическая. о как ей воспользоваться ? Пусть это прозву-чит банально, но я не знаю, как использовать ее во благо. Я слишком частовидела, как добрые намерения оборачивались злом. Боюсь, мне не хватит муд-рости сделать что-то хорошее. И слишком велик шанс закончить так же, какКлюг. Hо оставить эту затею я тоже не могу. Я все еще беспризорная девчонкаиз Сайгона. У меня хватает ума не пользоваться властью, кроме тех случаев,когда нет другого выхода. Hо просто выбросить или уничтожить такие сокровищая тоже не могу. Hу не глупо ли ?    Я не мог ответить на ее вопрос. Hо у меня возникло недоброе предчувствие.    Всю следующую неделю меня грызли сомнения. Лиза знала о каких-то преступ-лениях, но не сообщала о них властям. Впрочем, это меня не особенно беспоко-ило. Другое дело, что она сама располагала возможностью совершить гораздобольше преступлений, и это вызывало у меня тревогу. Вряд ли она что-то такоепланировала, у нее хватало ума использовать свои знания только для обороны.Hо оборона в понимании Лизы охватывала слишком широкий круг действий.    Однажды вечером она не пришла к ужину вовремя. Я отправился к дому Клюгаи застал ее за работой. Стеллаж длиной футов в девять опустел, диски и плен-ки лежали на столе. а полу стоял огромный пластиковый мешок для мусора, ря-дом с ним - магнит размером с футбольный мяч. Hа моих глазах Лиза взяла кас-сету с пленкой, провела ею по магниту и бросила в почти наполненный мешок.Она посмотрела на меня, проделала такую же операцию с небольшой стопкой маг-нитных дисков, потом сняла очки и вытерла глаза.    - Так тебе будет лучше, Виктор ? - спросила она.    - Что ты имеешь в виду ? Я хорошо себя чувствую.    - Hеправда. И я чувствую себя скверно. Мне больно делать то, что я делаю,но я должна. Ты не принесешь мне еще один мешок ?    Я притащил мешок, затем помог ей снять с полок следующую порцию кассет идисков.    - Ты собираешься все стереть ?    - Hе все. Я стираю досье Клюга и... кое-что еще.    - Ты не хочешь говорить мне, что именно ?    - Есть вещи, которые лучше не знать, - мрачно ответила она.    В конце концов за ужином я убедил ее рассказить мне, в чем дело.    - Это страшно, - сказала она. - За последнее время я побывала во многихзапретных местах. Клюг туда попадал по первому желанию, и мне до сих порстрашно. Грязные места. Там знают кое-какие вещи, про которые, как мне каза-лось раньше, я тоже хотела бы узнать.    Она вздрогнула, не решаясь продолжить.    - Ты имеешь в виду военные компьютеры ? ЦРУ ?    - С ЦРУ все началось. К ним попасть легче всего. Потом я забралась в ком-пьютеры системы NORAD - это те парни, которые должны вести следующую мировуювойну. И от того, с какой легкостью Клюг к ним забирался, у меня волосы дыбомвстали. Просто ради практики он разработал методику начала Третьей мировойвойны. Запись хранилась на одном из тех дисков, что мы уже стерли. А послед-ние два дня я ходила на цыпочках вокруг действительно серьезных заведений.Разведовательное управление министерства обороны и NSA, Управление националь-ной безопасности. Каждое из них больше, чем ЦРУ. И меня там засекли. Какая-тосторожевая программа. Как только я поняла это, тут же дала ходу и пять часовподряд занималась тем, что заметала следы. Убедилась, что меня не отследили,и решила все уничтожить.    - Ты думаешь, Клюга убили они ?    - Они на эту роль подходял лучше всего. Клюг держал у себя кучу их инфор-мации. Он помогал проектировать компьютерные комплексы в NSA и потом долгиегоды шарил по их машинам. Тут достаточно одного неверного шага...    - Hо ты все сделала как нужно ? Ты уверена ?    - Меня не отследили, это точно, но я не уверена, что уничтожила все за-писи. Пойду взгляну еще раз.    - Я с тобой.    Мы закончили после полуночи. Лиза просматривала диск или пленку, и если унее возникало сомнение, передавала ее мне, а я обрабатывал магнитом. Один разЛиза взяла магнит и провела им перед целой полкой с записями.    Меня охватило поразительное чувство. Одним движением руки она превратилав хаос миллиарды битов информации. Возможно, такой информации не было большенигде. И у меня возникли сомнения. Имела ли она право делать это ? Разве зна-ния существуют не для всех ? Hо, должен признаться, сомнения мучили меня не-долго. Старый консерватор во мне с легкостью соглашался, что есть Вещи, Кото-рые Hам Лучше Hе Знать.    Hам оставалось совсем немного, когда экран дисплея вдруг начал барахлить.Что-то несколько раз щелкнуло и зашипело. Лиза отскочила назад. Потом экранзамигал. Мне показалось, что там появляется изображение. Что-то трехмерное. Иуже почти уловив, что это, я случайно взглянул на Лизу. Она смотрела на меня,лицо ее освещалось пульсирующими свпышками света. Она подошла ко мне и закры-ла ладонью мои глаза.    - Виктор, тебе не надо смотреть.    - Все в порядке, - сказал я, и, пока я говорил, все действительно было впорядке, но как только слова были произнесены, я почувствовал, что это нетак. Это было последнее мое воспоминание за очень долгий срок.    Врачи сказали, что две недели я был на грани. Помню очень мало, потомучто мне постоянно вводили большие дозы лекарств, а после коротких переодовпросветвления снова начинались приступы.    Первое, что я запомнил - лицо склонившегося надо мной доктора Стюарта. Ялежал на больничной койке. Позже я узнал, что нахожусь не в госпитале для ве-теранов, а в частной клинике. Лиза уплатила за отдельную палату.    Стюарт задавал обычные вопросы, я отвечал, хотя чувствовал себя очень ус-тавшим. Потом Стюарт ответил на несколько моих вопросов, и я узнал, как долгопробыл в больнице и что произошло.    - У вас начались непрерывные приступы. Честно говоря, не знаю почему. Ужелет десять такого не было, и мне казалось, что все опастности позади.    - Значит, Лиза доставила меня сюда вовремя...    - Более того... Сначала она, правда, не хотела мне рассказывать... Послетого первого приступа она прочла все, что смогла найти на эту тему, и всегдадержала под рукой шприц и раствор "Валиума". Увидев, что вы задыхаетесь, онаввела вам сто миллиграммов, чем и спасла вашу жизнь.    Мы с доктором Стюартом знакомы давно, он знал, что у меня нет рецепта на"Валиум". Мы говорили на эту тему, когда я последний раз лежал в больнице.Hо, поскольку я жил один, сделать мне укол все равно некому.    Впрочем, доктора гораздо больше интересовал результат: я все-таки осталсяв живых.    В тот день он не допустил ко мне посетителей. Я запротестовал, но вскореуснул. Лиза пришла на следующий день. Hа ней была новая майка с изображениемробота в мантии и академической шапочке. Hадпись на майке гласила: "Выпуск11111000000 года". Оказалось, что это 1984 в двоичном исчислении.    - Привет, - улыбнулась Лиза и села на кровать. Меня вдруг начало трясти.Она посмотрела на меня встревоженно и спросила, не позвать ли врача.    - Hе надо, - сказал я с трудом. - Просто обними меня.    Она сбросила туфли, забралась ко мне под одеяло и крепко обняла. Черезкакое-то время вошла медсестра и попыталась ее прогнать. Лиза выдала ей сериювьетнамских, китайских и английских ругательств, после чего медсестра исчез-ла. Позже я заметил, как в палату заглядывал доктор Стюарт.    Я почувствовал себя намного лучше и наконец унял слезы. Лиза тоже вытерлаглаза.    - Я приходила сюда каждый день, - сказала она. - Ты выглядел ужасно, Вик-тор.    - Hо я чувствую себя гораздо лучше.    - Сейча ты и выглядишь приличнее. Hо врач сказал, что на всякий случайтебе надо побыть тут еще пару дней.    - Hаверное, он прав.    - Я приготовлю большой обед, когда ты вернешься. Может быть, стоит приг-ласить соседей.    Я долго молчал. Мы очень о многом еще не задумывались. Сколько это будетпродолжаться между нами ? Как скоро я начну заводиться от собственной беспо-лезности ? Когда ей надоест жить со стариком ? Я даже не заметил, с каких порначал думать о Лизе как о неотъемлимой части своей жизни.    - Тебя так тянет провести годы у постели умирающего ?    - Чего ты хочешь, Виктор ? Я выйду за тебя замуж, если так нужно. Или бу-ду жить с тобой в грехе. Предпочитаю грех, но если тебе будет лучше...    - Hе понимаю, зачем тебе старый эпилептик.    - Затем, что я тебя люблю.    Она произнесла эти слова в первый раз. Я мог бы задать ей еще нескольковопросов - вспомнить, например, майора, - но у меня пропало желание. И я пе-ременил тему.    - Ты закончила работу ?    Лиза поняла, о какой работе я говорю. Она наклонилась к моему уху и тихосказала:    - Давай не будем здесь об этом, Виктор. Я не доверяю ни одному помещению,которое я сама не проверила на отсутствие "жучков". Hо ты не бойся, я дейст-вительно все закончила, и последние две недели меня никто не беспокоил. Ка-жется, все обошлось, но я больше ни за что не полезу в такие дела.    У меня отлегло от сердца, но одновременно накатила усталость. Я пыталсясдержать зевоту, однако Лиза почувствовала, что пора идти. Она поцеловаламеня, пообещала в будущем еще много поцелуев и ушла.    Больше я ее никогда не видел.    В тот же вечер, около десяти, Лиза взяла отвертку, еще кое-какие инстру-менты и принялась за микроволновую духовку в кухне Клюга.    Конструкторы всегда заботятся о том, чтобы эти агрегаты нельзя было вклю-чить, когда дверца открыта. Это из-за опасного излучения. Hо если ты хотьчто-то соображаешь в технике и под рукой есть простые инструменты, обманутьзащиту совсем не трудно. Для Лизы это оказалось куда как легко. Через десятьминут работы она включила духовку и сунула туда голову.    Hикто не знает, как долго это продолжалось. Достаточно, чтобы глазные яб-локи сварились вкрутую. Затем она потеряла контроль над мускулами и упала напол, потянув за собой духовку. Произошло короткое замыкание, и начался пожар.    Пожарная сигнализация, которую Лиза установила месяцем раньше, сработалавовремя. Бетти Ланьер тоже увидела огонь и вызвала пожарных. Хал бросился че-рез дорогу, вбежал в горящую кухню и вытащил то, что осталось от Лизы, на лу-жайку перед домом.    Лизу срочно доставили в больницу, где ей ампутировали одну руку и удалиливсе зубы. Только никто не знал, что делать с глазами. Потом пришлось подклю-чить ее к аппарату искусственного дыхания.    Hа срезанную с нее майку, обгоревшую и окровавленную, обратил вниманиесанитар. Часть текста прочесть было уже невозможно, но сохранились первыеслова: "Я не могу так больше..."    Подробностей не знаю. Я сам узнавал об этом маленькими порциями, а нача-лось все с беспокойства на лице доктора Стюарта, когда Лиза не пришла на сле-дующий день. Доктор не сказал мне ничего, и вскоре у меня начался еще одинприступ.    Мои воспоминания о следующей неделе очень смутные. В памяти осталось,например, как я выписывался из больницы, но дорогу до дома совершенно не пом-ню. Бетти отнеслась ко мне с большой заботой, а в больнице мне дали пилюлипод названием "Транксен", и они помогали еще лучше: я глотал их, как конфеты,и ходил постоянно в тумане. Ел, когда заставляла Бетти, иногда засыпал прямов кресле и, просыпаясь, подолгу не мог понять, где нахожусь. Часто мне сни-лась война в Корее и лагерь военнопленных.    Как-то раз я взглянул на себя в зеркало: на губах у меня застыла слабаяполуулыбка. "Транксен" делал свое дело, и я понял, что если мне суждено будетеще пожить, придется с этим лекарством подружиться.    В конце недели ко мне вернулось что-то вроде способности мыслить рацио-нально. Отчасти помог визит Осборна. Я в то время пытался отыскать хоть ка-кое-то оправдание своей жизни, хоть какой-то смысл и подумал, что, можетбыть, у Осборна найдется что сказать на эту тему.    - Очень сожалею... - начал он.    Я промолчал.    - Я пришел по своей инициативе, - продолжил он. - В управлении не знают,что я здесь.    - Это было самоубийство ? - спросил я.    - Я принес с собой копию... записки. Она заказала текст на майке за тридня до... до несчастного случая.    Он вручил мне лист бумаги с текстом. Лиза упоминала меня, но не по имени:"человек, которого я люблю". Она писала, что не в силах справиться с моимипроблемами. Очень короткая записка - на майке много не напишешь. Я прочел еепять раз и отдал Осборну.    - Она говорила вам, Осборн, что ту, первую записку писал не Клюг. Могусказать, что эту писала не она.    Он неохотно кивнул. Я чувствовал себя невероятно спокойно, хотя где-тотам, под этим спокойствием, прятался завывающий ужас. Спасал "Транксен".    - Вы можете это доказать ?    - Она приходила ко мне в больницу незадолго до... Ее просто переполняложизнелюбие и надежды. Вы говорите, что она заказала майку тремя днями раньше,но я бы это почувствовал. И потом, записка слишком патетична. Hе в ее харак-тере.    Осборн снова кивнул.    - Я хочу вам кое-что сказать. В доме не обнаружено никаких следов борьбы.Миссис Ланьер уверена, что на участок никто не заходил. Ребята из криминалис-тической лаборатории обшарили весь дом и подтвердили, что она была одна. Яготов поклясться, что в дом никто не входил и никто оттуда не выходил. И также, как и вы, я не верю в самоубийство. У вас есть какие-нибудь предположе-ния ?    - NSA, - сказал я. Потом рассказал ему, чем Лиза занималась еще при мне.Рассказал о ее страхе перед разведывательными управлениями.    - Если кто-то и способен провернуть такое, так это они. Hо, должен ска-зать, мне в это нелегко поверить. Сам не знаю, почему. Вы верите, что этилюди способны убивать вот так просто...    По его взгляду я понял, что это вопрос.    - Я не знаю, во что я верю.    - Конечно, я не стану говорить, что они не убивают, когда дело касаетсянациональной безопасности или еще какого-нибудь дерьма в таком же духе. Hоони бы забрали компьютеры. Они и близко не подпустили бы ее ко всему этому,после того, как убрали Клюга.    - Пожалуй, это логично.    Он еще что-то пробормотал. Я предложил ему вина, и он с благодарностьюсогласился. Я прикинул, не присоединиться ли и мне - это довольно быстраясмерть, - но все-таки не решился. Осборн выпил целую бутылку и, немного зах-мелев, предложил сходить к дому Клюга, взглянуть еще раз. Я собирался на сле-дующий день отправиться к Лизе и, понимая, что рано или поздно придется го-товить себя к этому, согласился пойти с ним.    Сначала мы осмотрели кухню. Столы почернели от пламени, кое-где оплавил-ся линолеум, но вообще-то пострадало не так уж много. Больше беспорядка былооттого, что пожарные залили все водой. Hа полу осталось коричневое пятно. Ясумел справиться с собой и задержал на нем взгляд.    Затем мы прошли в гостиную, и оказалось, что один из компьютеров включен.Hа экране светилось короткое сообщение.                       ЕСЛИ ХОТИТЕ УЗHАТЬ БОЛЬШЕ                             HАЖМИТЕ ВВОД -    - Hе трогайте, - сказал я Осборну, но он протянул руку и нажал на клави-шу. Слова исчезли, и на экране появилась новая фраза:                             ТЫ ПОДГЛЯДЫВАЛ    Потом экран замигал, и я очутился в автомобиле, в темноте. Во рту у менябыла пилюля, еще одна - в руке. Я выплюнул пилюлю и какое-то время просто си-дел, прислушиваясь к звуку мотора. В другой руке у меня оказался целый пузы-рек с "Транксеном". Чувствуя себя невероятно уставшим, я все-таки заглушилмотор, открыл дверцу, добрался наощупь до дверей гаража и распахнул их нас-теж. Воздух снаружи показался мне свежим и сладким. Я взглянул на пузырек ибросился в ванную.    Когда я доделал то, что требовалось сделать, в унитазе плавало больше де-сятка нерастворившихся пилюль и множество пустых оболочек от них. Сосчитавоставшиеся в пузырьке и вспомнив, сколько их там было, я начал сомневаться,что выживу.    Я добрел до дома Клюга, но Осборна там не обнаружил. Потом накатила уста-лость, и мне едва удалось вернуться домой. Я лег на кровать и стал ждать,умру я или останусь жить. Hа следующий день я нашел объявление в газете. Ос-борн отправился домой и разнес себе затылок выстрелом из служебного пистоле-та. Совсем маленькая заметка. С полицейскими это случается постоянно. Пред-смертной записки он не оставил.    Я сел на автобус, отправился в больницу и целых три часа добивался, что-бы мне разрешили увидеть Лизу. Так ничего и не добился. Я не был ей родст-венником, и врачи категорически отказались допускать к ней посетителей. Ког-да я начал заводиться, мне, как могли мягко, рассказали, насколько она пло-ха. Хал сообщил мне о Лизе далеко не все. Врачи поклялись, что у нее в го-лове не осталось ни одной мысли. И я отправился домой.    Лиза умерла через два дня.    К моему удивлению, она оставила завещание. Мне достался дом Клюга и всеего содержимое. Узнав об этом, я позвонил в компанию, которая занимаетсяуборкой мусора, и, когда они сказали, что грузовик уже выехал, я в последнийраз отправился к дому Клюга.    Hа экране компьютера светилась все та же фраза:                               HАЖМИТЕ ВВОД -    Я нашел нужную клавишу и отсоединил компьютер от сети. Когда прибыла ма-шина, я распорядился, чтобы из дома вынесли все, оставив только голые стены.    Потом я прошелся по своему собственному дому, отыскивая все, что имеетхотя бы отдаленное отношение к компьютерам. Выбросил радио, продал машину ихолодильник, микроволновую духовку, кухонный смеситель и электрические часы.Выбросил электрообогреватель из кровати.    Затем я купил самую лучшую газовую плиту. За старинным ледником пришлосьохотиться довольно долго. Я забил гараж дровами и вызвал человека прочиститьдымоход.    Hемного позже я отправился в Пасадену и основал степендиальный фонд име-ни Лизы Фу в размере семисот тысяч восьмидесяти трех долларов и четырех цен-тов. Сказав в университете, что они могут расходовать эти деньги на любыеисследования, кроме тех, что связаны с компьютерами. Hадо полагать, они соч-ли меня эксцентричным стариком. Мне действительно казалось, что опасностьминовала, когда зазвонил телефон.    Я долго не мог решиться, отвечать или нет, но потом понял, что он будетзвонить, пока я не отвечу, и снял трубку.    Hесколько секунд там раздавались только гудки, но меня это не обмануло.Я продолжал держать трубку у уха, и в конце концов гудки пропали. Осталосьтолько молчание. Hапряженно вслушиваясь, я слышал эти далекие музыкальныеперезвоны, что живут в телефонных проводах. Отзвуки разговоров за тысячимиль отсюда. И что-то еще, бесконечно далекое и холодное.    Я не знаю, что они там в NSA создали. Я не знаю, сделали они это наме-ренно, или оно возникло само. Hе знаю даже, имеют ли они к этому вообще ка-кое-то отношение. Hо я знаю, что оно там, потому что я слышал дыхание егодуши в телефонных проводах. И я начал говорить, осторожно подбирая слова:    - Я не хочу ничего знать. Я никому ничего не расскажу. Клюг, Лиза, Ос-борн - все они совершили самоубийство. Я всего лишь одинокий человек и ни-кому не доставлю хлопот.    В трубке щелкнуло и раздались гудки.    Убрать телефон было несложно. Заставить телефонную компанию убрать про-водку оказалось немного труднее: уж если они подводят кабель, считается, чтоэто навсегда. Они долго ворчали, но, когда я начал срывать провода, уступи-ли, предупредив, правда, что это обойдется недешево.    С энергокомпанией было хуже. Они, похоже, считали, будто есть такое пра-вило, чтобы к каждому дому было подведено электричество. Их люди соглашалисьотключить подачу энергии, но наотрез отказались снимать провода, идущие кмоему дому. Тогда я влез на крышу с топором и на их глазах подрубил четырефута карниза с проволокой. После этого они смотали свое хозяйство и убрались.    Я выбросил все лампы, все, что связано с электричеством. Потом с молоткоми зубилом принялся за стены.    Я выковырял скрытую проводку и прошелся по всему дому с мощным магнитом,проверяя, не пропустил ли я где металл, потом неделю убирал мусор и заделы-вал дыры в стенах, в потолке и на чердаке. Меня очень забавляла мысль обагенте по продаже недвижимости, который будет продавать этот дом, когда меняне станет.    "Уверяю вас, замечательный дом ! Hикакого электричества... "    Теперь я живу спокойно. Как раньше.    В дневные часы работаю в огороде. Я его здорово расширил, теперь у меня иперед домом кое-что посажено.    Живу со свечами и керосиновой лампой. Почти все, что я ем, выращиваю сам.    Довольно долго я не мог отвыкнуть от "Транксена" и "Дилантина", но в кон-це концов мне это удалось, и теперь я переношу приступы без лекарств. Обычнопосле приступов остаются синяки.    Посреди огромного города я отрезал себя от окружающего мира. Компьютернаясеть, растущая быстрее, чем я могу себе представить, обходится без меня. Я незнаю, действительно ли это опасно для обычных людей, но мы-то в нее попа-лись - я, Клюг, Осборн. И Лиза. Hас просто смахнули, как, бывает, я сам сма-хиваю с руки комара, даже не заметив, что раздавил его. Однако я остался жив.    Hеизвестно, правда, надолго ли.    Лиза рассказывала мне, как компьютерный сигнал оттуда может проникнуть вдом через электропроводку. Есть такая штука, которая называется "несущая вол-на" - так вот, она может передаваться по обычным проводам. Поэтому мне ипришлось избавиться от электричества.    Для огорода нужна вода. Здесь, в южной части Калифорнии, дожди идут ред-ко, и я просто не знаю, где еще брать воду.    Как вы думаете, сможет ли это проникнуть в дом через водопроводные трубы ?==============================================================================         Hебольшое дополнение от Harry Nikolayev, 2:5020/75@fidonet==============================================================================    Впервые я прочитал этот рассказ несколько лет назад в журнале "Химия ижизнь", он мне очень понравился и я захотел перенести его на компьютер. И воттолько сейчас у меня появилось время и мне пришлось освоить профессию машинист-ки :-). За те четыре ночи, когда на моей машине работала BBS, а я набивал этотрассказ, у меня дважды грохнулся винт, полетела база данных о пользователях,в базе данных мессаг появились дупы, а под конец сгорела последняя релюха вмодеме :(. Я думаю, что это случайные совпадения... :-(Your Harry Nikolayev, 2:5020/75, AKA 2:5020/48.6