...Кэн был здесьвпервые. Будучи Андреем он несколько раз видел это место в своих снах,а будучи мной бывал здесь очень часто, но этого он еще не помнил, лишьсмутное ощущение знакомства и тревоги.
Шел дождь. Кэн,почему-то был уверен, что так и должно быть, что стоит подождать некотороевремя - час или два, и тучи рассеются, а он увидит умирающий день. И Кэнстоял на берегу моря, подставив свое лицо дождю, и ждал...
Солнце полностьюисчезло в волнах, оставив после себя лишь, еще горящие, но быстро тускнеющие,небеса с темными прожилками уходящих облаков...
Где-то зажгласьзвезда. Кэн не видел ее, лишь чувствовал. Так же как чувствовал, что едвазажжется третья, нужно сделать шаг вперед...
Темно-синее ночноенебо светилось загадочным светом жемчужных брызг, которые какой-то художникразбросал по нему в порыве вдохновения, да так и застыл, пораженный творениемрук своих, превратившись в скалы, вечно смотрящие ввысь. Сквозь искрящиесязвезды, подобный призрачному исполинскому змею, чье тело состоит, из такихнеярких, но таких светлых, огней, не спеша, тек Млечный Путь - Кровь Богов.Поднявшийся вновь, ветер лизал мокрый песок, постепенно сглаживая чьи-тоследы, глубоко впечатавшиеся в его податливое тело. Берег был пуст...

...Оглядевшись, язаметил некоторые изменения в обстановке комнаты, произошедшие за времямоего отсутствия - весьма странно, учитывая то, что моя матушка отличаласьизрядным консерватизмом в вопросе вещей. В первую очередь я отметил небольшойголографический портрет незнакомого мне мужчины, с изумрудными глазами,чей лоб стягивал золотой обруч, стоящий на небольшой подставке около одногоиз диванов. Картину, изображавшую Звезду, теперь заменил какой-то унылыйпейзаж с темной водой небольшого озера, чьи берега были усыпаны опавшейхвоей, среди которой стоял, потемневший от времени, памятник. Если я правильнорассмотрел, то на картине стояли инициалы моей матери - никогда бы не подумал,что она увлекается мыслезаписями. Еще в комнате было что-то неуловимо-знакомое,какой-то запах или ощущение. Я напряг память, пытаясь вытащить из ее глубиннеясное лицо, мелькнувшее на мгновенье, но мою сосредоточенность прервалголос Эйры, повторившей свой вопрос - "Ну! Ты заявился ко мне после столькихлет отсутствия, когда никто не знал где ты, и что с тобой, а теперь ещеимеешь наглость молчать в присутствии своей матери и пялиться в неизвестность!".
Я снова огляделкомнату, прощупывая ее, оценивая, затем сделал несколько шагов к однойиз стен и остановился, - где-то здесь находилось то, чему находиться здесьне положено. Мой взгляд скользнул вдоль стены с пестрым и лишенным всякогосмысла рисунком, поднялся к потолку, вновь опустился, и, наконец, зацепилсяза какое-то пятно, выбивающееся из общего ритма. Повернувшись к матери,уже начавшей терять терпение, я сказал - "Нас подслушивают"...

...Новый мир встретилКэна ледяным пронизывающим ветром, с воем проносящимся между обломаннымиклыками серых скал. Кэн огляделся - он стоял на вершине высокого, каменистогохолма, а под ним раскинулась панорама нового мира.
Стояла глубокаяночь. Незнакомые звезды чертили в небе узор незнакомых созвездий. Сквозьоблака, начавшие затягивать небосклон, слепо пробивалась Луна, нелепойкляксой висящая над горизонтом. Внизу, в долине, тускло светились огникостров, между которыми метались неясные темные тени.
Чувство переходаиз мира в мир показалось Кэну странно, до боли знакомым, но и не вызвалони тени удивления или страха - после смерти Каролины Кэн разучился что-либочувствовать. Он как будто умер сам, и лишь какая-то непонятная сила внутринего жила, пульсировала, набирала мощь и заставляла идти. Идти вперед,туда, где горели огни. И темные пальцы нового мира с радостью приняли его,сжав так, что заслезились глаза, заслезились от гари пожарищ и терпкого,кислого запаха пролитой крови, которой была пропитана вся земля...

... Лес. Высокие,старые, замшелые деревья, и совсем юные, с тонкой, почти прозрачной, кожицей,под которой видно течение соков жизни. Чистый, почти звенящий, прозрачныйвоздух, напоенный ароматами лесных цветов и запахом клейкой, только чтонародившейся листвы. Первый Лес. Лес, посаженный неизвестно кем, и неизвестнокогда. Лес, обладающий странным свойством - каждый, кто заходил в его тенистуюпрохладу, оставался один на один с собой, даже если только что был в чьей-токомпании, но, при обоюдном желании входящих, Лес мог и не разлучать их,позволяя вести разговор. Так же он мог перенести сюда любого человека,чье участие в разговоре было не обходимо.
Сюда приходили тогда,когда хотели сохранить в тайне какой-нибудь разговор или встречу, так какдаже чисто теоретически прослушивание было невозможным - для каждого входящегоЛес создавал персональное измерение самого себя - не объяснимая до сихпор загадка. Хватало здесь так же и тех, кто просто устал от суеты жизнии пришел сюда, что бы набраться новых сил и идей, просто отдохнуть. Я былздесь всего несколько раз, и мне всегда нравилась ласковая тишина Леса,его мягкое, неназойливое внимание, его атмосфера.
Здесь не было масок,только настоящие лица. Злодей становился злодеем, праведник праведником,и не играло ни какой роли, как они вели себя и что делали за пределамиЛеса, - здесь раскрывалась их настоящая сущность. Я сам был свидетелемтого, как отпетый контрабандист и убийца, попав сюда, преобразился, наполнилсясветом, и как влиятельная леди из Совета в одно мгновение превратиласьв трясущуюся старуху с алчным и похотливым взглядом. Еще одной особенностьюЛеса было то, что сам человек не знал, как он выглядит для окружающих,а зеркала, специально приносимые сюда для этой цели, не отражалиничего кроме деревьев.
Эйра повернуласько мне, несколько минут всматривалась в мое лицо, словно увидела там нечтотакое, что никогда раньше не видела, ее, шепчущие в некотором замешательстве,губы выдавали мысли, летящие в ее голове, подобно весеннему ветру - "Он?Не может быть, ведь столько лет это не проявлялось. Неужели все таки он?Нужно сообщить Ойре и Каролине..."
"Каролине!" - яне смог сдержать свои чувства. Вот значит, чье недавнее присутствие почувствоваля в комнате матери - "Так значит, ты знаешь кто она!" Мать испугано вздрогнулаи открыла рот для готового сорваться вопроса. Я бесцеремонно прервал ее,- настал мой черед задавать вопросы...

... Вот уже несколькомесяцев, как Кэн был в новом мире. Здесь шла война. Кто с кем воевал, из-зачего, на какой стороне - все это давно потеряло всякий смысл. Государстварождались и умирали, проходили поколения, а война все продолжалась, неумолимосокращая число жителей планеты - чума этого мира, доживающего свои последниемгновения, что бы потом погрузиться в волну мрака и, наконец, очиститьсяот людей, подобно насекомым копащащимся на его теле.
Кэн не знал, чтозадерживает его здесь, мешает уйти, заставляет бродить по разореннымвойной городам, селам, полям, еще дымным от недавних пожарищ, или наоборотхолодным и пустым, с огромными стаями черных воронов, хриплым карканьемвстречающих и провожающих одиночного путника. Что он искал? Кого? Не знаяэтого, Кэн продолжал идти туда, где гудело, пульсировало в непонятном ритме,дышало, разбиваясь о прибрежные скалы, синее море.
Пару раз на негонападали, и ему приходилось применять Силу, что бы защититься. Зачем? Ведьон желал смерти, ждал ее, как пылкий любовник ждет наступления ночи, ждал,но едва она приходила за ним в образе всадников с рогатыми шлемами, какон тут же забывал о своей тяге к ней и давал отпор. Но вскоре весть о путникес седыми волосами и его страшных и непонятных способностях разнеслась повсему континенту, и путь Кэна стал спокоен хотя бы в этом отношении - егобоялись...

...Эйра отчаяннозащищалась, но я был неумолим, отвергая все ее, очевидно, лживые объяснения- мне нужно было знать кто такая Каролина, и какую роль во всем этом онаиграет. Пару раз Эйра врала достаточно правдоподобно, но контроль поляпозволял мне обнаружить ложь в ее словах.
Наконец, видя, чтоиначе от меня не отвязаться, Эйра сдалась. "Хорошо" - были ее слова- "Но тебе не понравится то, что ты услышишь". Она сделала драматическуюпаузу и посмотрела на меня. Я молчал, - подобные вещи производят на менямало впечатления. "Она твоя сестра!"...
Жутко болела голова.Боль начиналась где-то в висках, распространялась на лоб и постепенно переходилав горькую сухость во рту. Не открывая глаз, я попытался вспомнить, чтоже со мной произошло. Крик Эйры. Обжигающая правда - поле матери подтверждалоэто в полной мере. Грязный кабак, дешевое вино... Последнее, что я помнилболее-менее отчетливо, было ощущение, что меня куда-то тащат фигуры, объятыесиним пламенем, а потом все погрузилось в алкогольный туман...
Прошло некотороевремя. Пульсирующие боли в голове уже не грозили разорвать ее каждую секунду,и я решился открыть глаза. Первое, что я обнаружил - это то, что я смотрюв потолок. Он был сделан из пластика, и его не украшал какой-либо нелепыйузор, так распространенный в домах Низших Центральников, составляющих,кстати, основной процент нашей расы. Стало быть, я находился в доме Высшегоили... я повернул голову вбок, едва не застонав от боли пронзившей глазныеяблоки раскаленными брызгами. Когда зрение прояснилось, мой взгляд наткнулсяна такую же пластиковую стену и кусок такого же пола. Мои опасения подтвердились,- я был в переходной камере...

...В эту деревнюКэн пришел поздно вечером. Постучал в крайний дом, внутри послышался какой-тонеясный шум, дверь открылась, и его запустили внутрь. Проходя мимо хозяев,Кэн услышал возбужденный шепот мужчины - "Это он! Посмотри на его волосы!"Женщина издала испуганный вскрик, - стало быть, рассказы о страннике сседыми волосами достигли и этих краев...
Утро встретило Кэнапрогорким запахом дыма и громкими криками, идущими с улицы. Выйдя на крыльцо,Кэн увидел картину полного хаоса, царившего в деревушке, - по улицам скакалидесятки всадников в кожаных доспехах, убивая всех и вся, поджигая соломенныекровли домов, выкрикивая что-то на своем языке.
Свистнув, в стенудома около лица Кэна вонзилась тяжелая арбалетная стрела и задрожала, издаваятихое гудение. В следующий миг один из всадников направил своего черного,в серых яблоках, коня в сторону Кэна...
Кэн шел по деревне.Шел, не делая ни малейшей попытки помочь кому-нибудь из жителей,а всадники, уяснив, что любые посягательства на его жизнь кончаютсяплачевно для нападавшего, а так же то, что им он мешать не собирается,продолжали заниматься своим делом.
Раздался чей-токрик. Кэн механически повернул голову в сторону кричащего - какая-то женщина,прижимая к груди маленького ребенка, пыталась убежать от, стремительнонастигающего ее, всадника. Вот их фигуры поравнялись. Блеснув в лучах солнца,поднялся и опустился меч. Брызнула кровь...

...Брызнула кровь.Тело Каролины стало медленно оседать на тротуар. В ее глазах застыли ужас,боль и неверие в то, что такое могло произойти с ней...

... Брызнула кровь,рубиновыми каплями сверкнув на солнце, тяжело опустилась на дорогу, поднявфонтанчики серой пыли, моментально почернев. Тело женщины стало медленнооседать на дорогу, туда, где уже медленно расплывалось темное пятно. Вее глазах читались ужас, боль... и желание спасти своего ребенка.
Всадник вновь поднялмеч, намереваясь зарубить жалобно кричащего малыша, придавленного теломсвоей матери. Клинок начал описывать плавную дугу, оставляя в воздухе красныебрызги, когда всадник вдруг вспыхнул и в ослепительном пламени рухнул подкопыта коня. Со звоном лопнула раскаленная сталь меча, - Кэн стал пробуждаться.
Когда он уходилиз деревни, его провожали молча. Ни одного слова благодарности, ни однойрадостной улыбки на грязных, в кровавых разводах, лицах. Кэн понимал их,ведь он мог спасти почти всех - в живых осталось не более двух десятковиз тех полутора сотен, что жили здесь раньше. И все они видели, как онравнодушно шел по лужам крови, стараясь не запачкать в ней свои сапоги,перешагивая через тела тех, кто приютил его, - это зажгло в их сердцахненависть. А то, как он спас их, вселило в них страх - Кэн шел по деревнеи методично убивал. Не мечом, не руками, а взглядом, и не одна мышца недрогнула на его мертвом лице...
Страх и ненависть.Ненависть и страх... Кэн ушел...

...Не знаю, скольковремени я провел в переходной камере. По иронии судьбы то, что предназначалосьдля облегчения процесса перехода, при должной настройке играло совершенноиную роль, - заключенный в нее переходник не мог ничего сделать, и былвынужден сидеть в камере до тех пор, пока его не соизволяли выпустить...или убить.
Наконец, после долгогоожидания дверь в камеру открылась, и на пороге появился высокий мужчинас коричневыми волосами, одетый в черный костюм... и в его груди горел синийогонь. "Привет, Илмира" - я помахал вошедшему рукой.
Это была моя тетя.Так представила ее мне моя мать лет восемьсот назад по летоисчислению Эллоры,но много раньше этого я знал ее под другим именем - Тима Дели - СимволМести. Я знал ее, и в глубине души я ее боялся. А что касается ее внешнеговида, то он не мог меня обмануть.
Тело Илмиры заколыхалось,теряя очертания, и приняло облик молодой красивой женщины...

...Месяц спустяКэн подошел к морю. Был вечер. Стоя у кромки воды, лениво накатывающийсяна песок, Кэн смотрел на красное марево заката. Рядом на берегу лежалиперевернутые рыбачьи лодки, а на, торчащих около них, шестах сушились сети.Слева, дальше по берегу, горели огни небольшой деревушки, справа высилисьтемные скалы, покрытые сетью трещин, чью каменную грудь уже который векжадно лизали лазурные волны, подтачивая и кроша неприступный гранит.
Солнце полностьюсело. Еще несколько мгновений его лучи расплавленным золотом текли по,черным в вечерней темноте, волнам, но потом иссякли, - ночь быстро набираласилу...
В небе зажгласьзвезда, вторая. Внезапно, из темноты, к Кэну шагнула чья-то фигура. Оноглянулся... "Каролина!?" - слетело с его губ ее имя. Их глаза встретились...Зажглась третья звезда...
Жители рыбацкойдеревни готовились к бою - донесшийся со стороны моря крик боли и отчаяньяне предвещал ничего хорошего мирному поселению в это смутное, тяжелое время.
Кэн плакал. Первыйраз с тех пор, как принял это имя. Кэн плакал.
Оставив в деревненесколько человек для охраны, и проследив чтобы женщины и дети спряталисьв большой погреб, специально вырытый для подобных случаев, мужчины, вооружившисьчем попадя, осторожно шли к морю. Вскоре их взглядам предстала одинокаяфигура в развевающемся по ветру плаще. Ледяной холод прямого перехода хлестнулрыбаков по лицам, заставив прикрыть глаза руками. Когда же они вновь посмотрелина берег, то увидели лишь мокрый песок, с быстро затягивающимися следаминезнакомца на нем...

...Опять дождь. Резкийхолодный ветер. Серо-стальное неспокойное море. Струи ливня хлещут меняпо лицу, - Кэн проснулся а, проснувшись, стал мной. Цикл завершился...

Серебристая игла летелавперед, рассекая податливую ткань космоса. Находившийся на рейдере человекспал. Это был я.

...Ярко-синее пламя.Оно окружает меня со всех сторон, постепенно приближаясь. Его холодныеязыки, словно пальцы, пытаются схватить меня, сжать изо всех сил, уничтожить.Мне страшно, хочется кричать.
Оно проникает внутрьменя - я кричу...

..."Кто ты?"...
Я стою в небольшойкаменной пещере, посередине которой, над песчаным полом, висит гигантскийкристалл. Слова принадлежат ему. "Кто ты?" - голос звучит настойчивей."Не знаю, у меня нет имени" - отвечаю я.
Картина меняется...

...Я нахожусь наберегу моря. Дождь только что кончился, и алое солнце медленно опускаетсяв расплавленный металл волн. Где-то рядом находится она. Я не вижу ее,лишь ощущаю. Она подходит ко мне сзади, обнимает за плечи.
"Почему?" - задаюя вопрос. "Потому что я люблю тебя" - отвечает ее голос.
Умирающее солнцескрывается в кровавых волнах. Зажигаются звезды, но мы остаемся на месте- сегодня никуда не надо идти. Тишина. Мы молчим. Лишь шум волн, да легкоедыхание ветра нарушают ночной покой. Из-за горизонта всходит Луна, очерчиваетсеребряным светом обломки скал, разбросанные по берегу. Вскоре море тоженачинает светиться призрачным светом. Из его вод в воздух медленно поднимаетсясияющая галактика...
"Мне пора" - онаубирает руки с моих плеч. "Почему?" - повторяю я свой вопрос. "Потому чтоя люблю тебя" - раздается откуда-то издалека ее голос. Я оборачиваюсь,- мой взгляд встречает абсолютную тьму...

...Я еще раз проверилпоказания приборов, и еще раз забыл, что же они показывают. Сегодняшниесны никак не шли у меня из головы. "Что бы это значило? Синее пламя, Кристалл,а затем Она. Как все это связано?..." - дальнейшие мои размышления прервалголос компьютера - "Корабль вошел в верхние слои атмосферы". Нужно былоготовиться к посадке...
Шлюз открылся, ия вышел из рейдера на залитую дневным светом бетонную поверхность взлетно-посадочнойплощадки. Невдалеке суетились Ди-Элы, готовя к полету небольшой четырехместныйскадер. Больше никого не было. Похоже мой прилет остался незамеченным длявластей. Это хорошо, так как мне вовсе не улыбалось сидеть на каком-нибудьбанкете в мою честь и не иметь возможности уйти с него, так как это будетпроявлением дурного тона. Несколько минут я просто стоял, ощущая подошвамисапог жар, идущий от раскаленного бетона, а потом направился к центральномузданию порта - искать Риони - еще одного моего "родственника"...
Вот уже третий денья находился в Октавигоне, летая из системы в систему, с планеты на планету,но мои усилия пропадали даром - Риони как сквозь землю провалился. Поняв,наконец, бесполезность своих поисков, я отправился в небольшой ресторанчикпод несколько торжественным названием "То Нао" - "Новая Звезда" - там уменя должна была состояться встреча с одним из моих агентов, которому ятак же поручил поиски моего "дядюшки".
Информатора ещене было, и поэтому, заказав пиво, я занял один из свободных столиков всамом темном углу. Потягивая золотистую жидкость я лениво рассматривалпосетителей, редких еще в этот послеобеденный час, и размышлял о том, кудаже делся Риони. Вероятней всего он уже окончил свои Октавигонские дела,о коих предупреждали меня мои агенты, и отправился восвояси. Найти егов таком случае действительно становилось практически не возможным. Оставалосьправда еще одно - он мог находиться на своем Векторе, или по другому -корабле-кристалле. Их было всего три. Один у Итти Айл, второй -у Риони,третий... третий был у меня. Правда о том, что я тоже являюсь владельцемВектора никто не знал, но это меня более чем устраивало. Если бы я зналкоординаты корабля-кристалла, то проверить мою гипотезу не составило быникакого труда. Однако, затерянный неизвестно в каком времени и пространстве,Вектор Риони был мне не доступен. С другой стороны, если Риони спешил покончитьсо своими делами и побыстрее убраться от сюда, то он вполне мог подогнатьВектор куда-нибудь поближе, в доступную мне область граней.
Допив пиво, я закрылглаза и, сосредоточившись, начал сканировать грани.
Наиболее точныйи дальний поиск ведется с помощью построчного сканирования, когда ты тонким,не затухающим с расстоянием лучом, мысленно отслеживаешь каждый мир. Ноэтот способ и самый медленный. Чтобы таким образом найти что-либо требуетсябольшая затрата времени и сил. Другой, менее действенный, но болеебыстрый способ - это рассеивающее сканирование. Да, ведя поиск этим методомвы не затронете значительную часть доступных вам граней, но его неоспоримымпреимуществом является быстрота поиска, а потом, ведь я предположил, чтоРиони подогнал Вектор поближе, по этому этот способ и подходил более всегов этом случае.
Я нашел Вектор взаброшенном, полуразрушенном мире на самом краю своего восприятия.Уточнив координаты, я совершил перемещение.
До сих пор не известно,откуда появились эти корабли, возможностям которых практически не былопредела, и были ли они на самом деле лишь кораблями. Как до сих пор неизвестно почему они появились, и почему именно мы трое нашли их.
Итак, я был на ВектореРиони, и я надеялся, что найду его здесь...
Я ошибся. На Векторебыла только Она, да еще какой-то парень с золотым обручем на лбу, и странным,узким мечом в серебряных ножнах. Одет он был во все черное, а глаза егосветились зеленым огнем.
Увидев меня, Каролинапопыталась уйти, раствориться - я ясно прослеживал траекторию ее возможногодвижения, кончавшуюся за пределами Октавигоны, но незнакомец взял ее заруку и что-то тихо сказал. Она молча кивнула в ответ и села на диван, наливсебе какой-то напиток, из появившегося перед ней хрустального кувшина -обычный трюк, если вы находились на борту Вектора - мимолетная полупросьба,полуприказ и вы становитесь обладателем той вещи, которую заказывали.
Видя, что Каролинаотбросила всякую мысль о побеге, я осторожно снял контроль с основных узловнапряжения, которыми она собиралась воспользоваться, уходя. Так что у неевсе равно ничего бы не вышло.
Через несколькоминут всеобщего молчания, незнакомец, в котором было для меня что-то неуловимознакомое, кажется даже еще с той поры когда я был Андреем, поцеловав рукуКаролине, и сказав, что не хочет нам мешать, исчез. Я попытался проследитьтраекторию его перемещения, но она, странно запутавшись, исчезла из областимоего доступа. Что ж, придется разобраться с этим. Попозже.
"Садись" - ее мелодичныйголос был грустным. Она показала рукой на диван, на котором сидела сама.Я остался стоять, молча глядя в ее коричневые глаза...

...Центральники былиэнергетическими существами, и их не возможно было убить. Они делились надве части, две касты, если вам будет угодно, - Высшие, те, чей энергетическийпотенциал был выше шестидесяти порядков, и Низшие, или Простые, те,чей потенциал был ниже. И те и другие были бессмертны...
А потом Радомиризобрел деактиватор.

...В дверях стоялаИлмира, и сжимала в своих руках деактиватор, и она была целиком во властиголубого огня.
Оружие навелосьна Каролину. "Где он?" - голос Илмиры прорезал установившуюся на Векторетишину. "Где Ойра?" - повторила свой вопрос Илмира. Каролина молча смотрелана излучатель деактиватора, с которого вот-вот могла сорваться смерть.Я заметил, как несколько тонких жгутов энергии потянулись от нее к оружию,когда Илмира стала утапливать спусковой крючок.
Все кончилось быстро.Скинув с себя поле, я заблокировал Каролинины попытки повлиять на деактиватор,рассекающим полу импульсом отбросил Илмиру к стене, а потом... Я давноуже нашел способ убивать Центральников.
Появилась Эйра иуспокаивающе помахала мне рукой - интересно. как это она ухитрилась выжить."Ты мне солгала!" - я сделал шаг ей на встречу. В голове помутилось, глазазастилала какая-то пелена - я всегда сильно слабел после подавления чужойэнергетики своей, а особенно ослабел сейчас, так как Илмира была все-такине кем-то там, а самым настоящим Высшим...

...Синий огонь, воспользовавшисьпрорехой в моей броне, все ближе и ближе подбирался к моим личностным центрам- я медленно проигрывал эту битву...

Эйра как-то страннопосмотрела на меня. Ее лицо исказила гримаса отвращения и брезгливости,как будто она прикоснулась к чему-то невыносимо грязному - "Ойра, отключиего!". Тут же, мне на плечо легла чья-то рука. Не оборачиваясь, я уже знал- незнакомец, а потом провалился в темноту. Мне еще послышалось, что Эйраназвала меня по имени, что-то объясняя Каролине, и та изумленно ойкнула,но что именно она сказала я уже не помнил, хоть и чувствовал, что это очень,очень важно.

...Синий огонь медленноотступал. Чья-то воля, гораздо более могущественная, чем моя, изгонялаего. Вот он совсем угас...

..."Кто ты?!!" -Кристалл был неумолим. "Твое имя?!!" - его голос громом отдавался в сводахпещеры, бил по барабанным перепонкам и, найдя выход, устремлялся в небо."Как тебя зовут?!!"
"Не знаю" - произнеся едва слышно. Все исчезло...

..."Почему?"... "Потому,что я люблю тебя"...

...Сознание медленновозвращалось ко мне. Открывая глаза, я был почти уверен, что снова увижупотолок переходной камеры, но вместо этого увидел ее лицо, склонившеесянадо мной. "Почему?" - шепотом спросил я. "Потому что я люблю тебя" - прозвучалответ, и она склонила голову еще ниже...
"Двести лет, Каролина"- улыбнувшись через силу сказал я. Она тут же отдернулась и, отвернувшись,заплакала. "Он вспомнил это, Ойра" - раздался ее, еле слышный, шепот, прерываемыйрыданьями...
Что ж, я всегдабыл свиньей, ей я и останусь, как это не прискорбно. Прости, Каролина,но двести лет сильнее меня. Прости.

Каролина гладит меня поголове, - значит, я кричал во сне, раз она услышала из соседней комнаты,и пришла, чтобы разбудить. "Опять тот же сон?" - спрашивает она. Я молчакиваю в ответ.
На душе растет какое-тонехорошее предчувствие, как тогда, на Земле, когда я был Андреем. Тогдая потерял Каролину, но я не вынесу этого еще один раз...
"Мне хочется побыть одному"- шепчу я, и Каролина, ободряюще улыбнувшись, уходит. Я закрываю глаза,зная, что все повторится опять, и так до самого утра...
Утро. На Эллоре утро.Но здесь его нет. Есть лишь часы, которые говорят, что где-то там, внизу,под массивной громадой орбитальной станции ближнего действия "Черный Лотос",на планете, первые лучи Веги осторожно бегут по поверхности. Играют в ручьяхсотнями разноцветных огней, будят птиц и животных, постепенно приходя ив темные провалы улиц Города - единственного города на Эллоре.
Я стою на небольшой обзорнойплощадке и смотрю на звезды. Кто сказал, что они мертвы, а их свет холоден?!Нет, они живые, они дышат, дышат теплом, и я люблю стоять вот так, освещаемыйтолько их светом, впитывая их тепло...
Сзади ко мне подходитКаролина. Я не вижу ее, лишь чувствую. Она ложит руки мне на плечи. "Тычем то встревожен?" - спрашивает она. "Да" - мысленно отвечаю я - "Мнекажется, что я могу потерять тебя". Она молчит...
Дверь открывается, и наплощадку входит Эйра. Во взгляде ее зеленых глаз читается тревога. "Чтослучилось?" - спрашиваю я. "То, что и ожидалось" - говорит она - "Твоевозрождение из небытия почему-то нарушило равновесие, а твои скачки измира в мир, под другими личинами вызвали волну энтропии, облаченную в нечто,чему мы дали имя - Зверь"...

..."Кто ты?" - голос Кристаллапотерял былую силу. Уже несколько его граней заняты мраком. "Не знаю" -мой ответ остается неизменным, и еще одна грань Камня зажигается чернымогнем. "Не знаю"...

...Каролина подходит комне, прижимается к моему плечу, и мы вместе смотрим на звезды, алмазнойпылью рассыпанные по черному бархату космоса. "Что случилось" - спрашиваетона - "Ты какой-то не такой. Раньше ты никогда не "грузился", а сейчас...""Не знаю" - отвечаю я - "Что то во мне изменилось за эти годы. Что-то где-топошло не так"...
"Почему именно я?" - задаюя вопрос - "Почему именно мое возвращение повлекло за собой такую катастрофу?""Ойра говорит, что ты ключ ко всему" - приходит ее ответ. "Ключ!" - я усталосмеюсь, а потом проваливаюсь в темноту...

..."Память возвращаетсяк нему, но слишком медленно, а тем временем Зверь набирает силу" - словапринадлежат какому-то сияющему серым светом существу. Ни у кого раньшея не видел такой силы жизни. "А почему бы ему просто не сказать кто он?"- я узнаю голос матери. "Это слишком опасно, ведь он - ..."

...Пожар. Небо затянутотучами. Почти беспрестанно бьют молнии. На тучах танцуют кровавые блики.
Нас осталось не большесотни, остальные погибли. На стороне Зверя же выступили тысячи Высших,и у всех них в груди горел голубой огонь...
За развалинами, объятымипламенем, что-то стоит - стена абсолютного мрака... на меня падаетего взгляд...

...Я вскакиваю весь в холодномпоту. Каролина уже здесь. "Тебе надо уходить" - бросаю я на ее мысленныйвопрос. "Сейчас же!" - добавляю я и начинаю быстро одеваться.
Она против ухода, пытаетсядоказать, что она нужна здесь, и никуда не уйдет. Я смотрю в ее глаза -такое ощущение, словно проваливаешься в бездонный колоде, наполненныйчем-то теплым и грустным. Полная блокировка основного энергетического потока,и удар своей энергетикой по ее, - Каролина ничего не успела почувствовать,потеряв сознание. "Прости" - шепчу я и переправляю ее на свой Вектор...
Эйра встретила меня ужеодетой. Едва я вошел к ней, как она решительно поднялась с кровати, накоторой сидела до этого времени, и спросила - "Уже?". Я кивнул головойв ответ. "Все готовы" - говорит она. "Кто все?" - интересуюсь я в своюочередь. "Все высшие.., те, кто остался Высшими" - отвечает она. "Все Высшие"...
"Ночь Богов" - фраза повисаетв воздухе ледяным сгустком. Ночь Богов...

..."Кто ты?" - еле слышнораздалось в пещере. Кристалл был полностью черным, и лишь две его гранисияли белизной, по прежнему чисто и ясно. "Ты знаешь мой ответ" - говорюя...
Осталась лишь одна грань.Все остальное пожрала вечная тьма...

...Наконец то я сумел пойматьОйру. Я так и не смог вспомнить, кого же он мне напоминает, вернее не мне,а Андрею.
Увидев меня, он усталоулыбнулся и, поняв, что меня привело к нему, стал рассказывать: "...мыуже давно заметили, что многие из нас носят в груди синий огонь,и число это постоянно увеличивалось. Этот процесс был необратим, и шелпо возрастающей. Именно в это время мы наконец обнаружили тебя, и послалина Землю Каролину, что бы она проверила это. Она действительно нашла тебя,- сына Эйры в мире Двенадцати Галактик, и кое-кого другого во всехостальных. Все еще не зная этого, Каролина продолжала действовать,и действовала по стандартной схеме, не применимой к тебе, что и повлеклоза собой окончательное пробуждение Зверя..."
"Почему я?" - перебиля, но ответа уже не услышал, - что-то было не так. Что именно я не могпонять, но остро чувствовал это. Что-то связанное с Каролиной. По логикевещей, она должна была находиться на моем Векторе в бессознательном состоянии,и она находилась там, но что-то было не так.
Ойра окончил объяснение,которое я так блестяще прослушал, и совсем было уже открыть рот, чтобыпопросить его повторить, когда ЭТО началось...

...Кристалл встретил менясвои молчанием. Зловеще мерцали черным светом уничтоженные грани. Мой взглядбыл прикован к одной, последней не замутненной, - по ней медленно ползлатрещина...

...Пожар. Небо затянутотучами. Почти беспрестанно бьют молнии. На тучах танцуют кровавые блики.
Нас осталось не большесотни, остальные погибли. На стороне Зверя же выступили тысячи Высших,и у всех них в груди горел голубой огонь...
За развалинами, объятымипламенем, что-то стоит - стена абсолютного мрака... на меня падаетего взгляд...
"Все" - мелькает мысль- "Теперь все". Под действием его Силы я медленно опускаюсь на выжженную,покрытую пеплом землю. Энергия покидает меня.
Огненная вспышка. Струябелого пламени бьет в темноту, и Зверь вынужден забыть про меня, что быотразить атаку, - пятеро наших, объединив усилия, пытаются противостоятьему. Бессмысленно - так мы потеряли лучших. Через мгновение на их местеостается лишь оплавленная почва. Я теряю сознание...

..."Кто ты?" - шепчет Кристалл.Я молчу...

...Кто-то трясет меня заплечо. Эрик. "Вставай, нужно уходить" - шепчет он. "Куда?" - с издевкойспрашиваю я - "Этот мир последний из тех, что были под властью Центральников,и последний из тех, что вообще остались в Кристалле. Больше некуда идти".Эрик молчит. Слезы застилают его глаза. В следующий миг, превратившисьв столб ослепительно-белого пламени он устремляется на встречу Зверю. Яркаявспышка, и его нет, а Зверь, даже не замедлив движение, продвигается вперед...

..."Имя!" - последняя граньпрактически уничтожена. Я молчу...

..."Андрей!" - голос Каролинывыводит меня из оцепенения. "Ты?!" - с ужасом спрашиваю я, все еще не верясвоим глазам. Она просто кивает в ответ.
Багровавая молния бьетнеподалеку от нас, вздымая в воздух тучи камней и песка. Пора уходит костальным, но я не могу пошевелиться. Каролина понимает это, так же, каки то, что жить нам осталось не долго. Склонившись надо мной, онацелует меня...

..."Имя!" - все тише итише шепчет Кристалл. Я плачу. Рядом со мной появляется фигура пожилоговоина. Он зовет меня по имени, но я не могу услышать его.
Я плачу. "Имя!" - голосКристалла утихает. "Вспомни" - тоже начинает требовать воин...
На меня наваливается память...

...Я и Ойра. Я и Эйра.Я и Каролина. Мы все - одна команда. Мелькают картины из прежней жизни- битвы, победы, поражение... пустота и холод... мое имя...
"Ветер!" - шепчу я. "Ветер!"- уже кричу я в каком-то радостном возбуждении. Кристалл вспыхивает ослепительнобелым светом. Я знаю свое имя. Я знаю кто я. Я знаю своего врага. Я - Ветер...
Черная стена останавливаетсяпередо мной в нерешительности. В моих руках меч, и я знаю свое имя. Знаю,что Эйра моя мать только в этом мире. Я знаю, что я один из Четырех,и даже Боги не могут противостоять нам, когда мы собираемся вместе. Абсолютныйвоин, странник, искатель и проводник - вот кто мы такие, последние ДетиРадуги.
Эйра и Ойра ушли, но моейсилы, силы Абсолютного воина хватит на то, что бы победить чернуючасть самого себя. То, что всегда сидело во мне, и вот теперь обрело свободу.Я - Ветер...
Меч описывает дугу...