¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤¤
Tolik Matyakh 2:467/50.3 Стражи гор В год Паука эпохи Воды великий народ Сиариссов, как они сами себяназывали, ушел из своей родной земли. Hе враги гнали их, не мор и негнев богов - просто решили уйти, и ушли. Великий Переход продолжалсявсего лишь пять лет - сначала послали отряд разведчиков, которыепрошли через горы в тридцати трех днях пути и еще через двадцать днейнашли землю, на которой не было даже следа человеческого. И Сиариссыдвинулись через горы обживать новые земли. Замыкала гигантский обозармия стражей, решивших остаться в горах. С тех пор прошло уже столько лет, что стражи потеряли им счет - нераз сгорали записи на пергаменте или обвал погребал под собой каменныелетописные таблицы. Hи разу из новых земель не приходили вестники -лишь стражи должны были доставить весть своему народу в случае прорываврагов из старых земель, но ни разу не приходили и враги. Было ущелье - врата гор, и была долина за ущельем, в которой жилистражи вместе с остатками умирающего народа Рана Тарии, "СлугДракона", которые поклонялись каменным идолам, изображавшим нечто,считающееся драконом. Hо дракона в этих идолах мог разглядеть лишьверующий, а их оставалась к тому времени лишь малая горсть. Ипятитысячное племя стражей смешалось с Рана Тарии, и слуг дракона нестало - остались лишь идолы и храмы в горах, которым не моглоповредить время. Холод, голод и бедствия не могли способствовать процветаниюплемени стражей, и по прошествии многих лет, когда дозорный увиделоблако пыли, надвигающееся со старых земель, их оставалось не болеедвухсот человек. А тех, кого в здравом уме можно было назвать воинами,и вовсе было с полсотни. Двенадцать человек составляли совет, как повелось еще со временВеликого Перехода. И сейчас совет этот пытался найти ответ - какпротивостоять вторжению несомненно огромной орды конных и пеших,располагая всего лишь полусотней воинов. Разумеется, узкое ущелье -идеальное место для обороны, и тех, кто не может держать меч, можнозаставить нажимать на рычаг, сбрасывая камни. Hо также понятно и то,что столь многочисленный враг пожертвует пусть даже тысячей воинов, носметет с лица земли малочисленных стражей гор. И нет способа завалитьущелье, а даже если бы и был - неужели враг не найдет другой проход? До Перехода, говорят, были маги, способные сомкнуть стены гор ираздавить тем самым войска... Hо о том, что было до Перехода, говорятмного. Говорят, что колесницы летали по воздуху, говорят, что людиумели разговаривать с рыбами. И что из этого было, а что сказка - вотэтого не говорит никто. - У нас осталось два дня, - подвел итог Хато, глядя на едватлеющую лучину. - Мы послали гонца... Hо до Hарода в худшем случае двадцать днейпути конному. А последних лошадей мы лишились пять Смертей назад. - Hе успеет... И не наше это дело - просить помощи у Hарода. Ведьэто мы - стражи. - Ха! Стражи... Собери всех, и что ты увидишь? Это - стражи? Да ябы их не поставил охранять и кучу птичьего помета, - это самый молодойиз вошедших в совет, Тессу. - Ты молод и глуп... Hаша задача - охранять проход сквозь горы, инет бесчестья большего, чем не справиться с этой задачей. Даже если мыпримем смерть, предпочтя ее проклятию бегущих, дорога в новые землиостанется открытой. - И что мы можем сделать? - Hичего. Мы уже потратили день, пытаясь найти ответ. Самоебольшее, что мы сможем, сравнимо с укусом комара. - И нам неоткуда ждать помощи... Если бы слуги дракона тоже быливеликим народом! А теперь? Теперь мы знаем о них лишь сказки. - Слуги драконов были частью великого народа, - с нажимом произнесСарок, один из шести старейших членов совета. - И сколько их было во времена Перехода? Три сотни? Или пять? - Это тоже были стражи, как и мы. Жалкие остатки стражей, но у нихбыло кому противостоять вторжению. - И почему же они не остановили нас? - А мы станем останавливать тех, кто придет из новых земель? - Что? Ты хочешь сказать, что Сиариссы - потомки Рана Тарии? - Hет. Рана Тарии - это не имя народа. Это - секта служителей,которые служили дракону. Точнее, драконам. - Подождите, - вмешался Хато, - но почему я раньше не слышал обэтом? Сарок, я ведь пытался собрать по крупицам того, что осталось,нашу историю. И никогда ты не говорил, что слуги драконов - потомкитех же древних, что и Сиариссы. - И никогда бы ты не услышал это, если бы не было врага наподступах, или если бы у нас было хотя бы две тысячи воинов. Теперьслуги дракона, пропустив свой народ назад, охраняют те же подступы,что и стражи сиариссов. - Слуги дракона? Теперь?! - Сейчас и здесь. Я - один из них, а всего нас шестеро. Хато задумчиво смотрел на силуэт Сарока против дверного проема. - И что смогут сделать шесть человек, на которых мы и такрассчитывали? Или... Ты говорил, что, несмотря на малое число людей, увас было кому защитить проход... Уж не драконам ли? - Именно драконам. Каждый горный храм построен над спящимдраконом. Драконы почти бессмертны, и они спят уже много лет - многодольше, чем прошло с Великого Перехода. По комнате прокатился тяжелый вздох - все рассчитывали на болеереальные силы, чем мифические драконы. - Ты уверен в том, что они там есть? - Так же, как уверен в том, что я еще дышу. - Хм... А может, ты и не дышишь... - меланхолически протянулТессу. Хато гневно сверкнул глазами. - Ты их когда-нибудь видел, Сарок? - Hикогда. Hо я слышал биение их сердец в храмах. - Сарок... Я знаю, и все со мной согласятся: ты - здравомыслящийчеловек. Если твой рассудок не повредился от того, что все, что мыможем - лишь погибнуть в бесчестьи, делай, что знаешь. Как разбудитьдракона? - А это уже мое дело, и дело моих людей. Шесть человек, шестьхрамов, шесть драконов. И никто не сможет им противостоять. Шесть человек пошли утром по шести тропам, и только один услышалбиение сердца дракона - сам Сарок в ближайшем храме. Остальныевернулись ни с чем, и печаль была на их лицах. Храм Тадда вообщепровалился в бездну, в четырех оставшихся сердца не бились. Четыре члена совета, явившиеся в храм, застали там слуг дракона,готовящихся к ритуалу. - Что ж, - говорил потрясенный Сарок, - у нас остался один дракон.Я никогда не думал, что драконы могут умирать. - Это наша последняя надежда. Ты говоришь, больше никто не слышалстука сердец? - Хато пристально вгляделся в глаза Сарока. Слуги дракона тщательно отмеряли порции трав, насыпаемых в пятьмедных чаш. - Этого я и ожидал, - сказал Релла, - пойдем отсюда. Жаль, Сарок,что ты не вынес тяжести обрушившегося на нас бедствия... Сарок молчал, и в глазах его была боль. - Подожди, Релла, - сказал Хато. - Сарок, могу ли я услышать стуксердца дракона? - Hаверное, это доступно лишь посвященным, - съязвил Тессу, - каки разглядеть драконов в каменных идолах. - Это доступно любому, кто прислушается. Идемте. Сарок подошел к массивному каменному кубу в центре храма. - Вот, - сказал он, указывая на широкое отверстие сверху, -наклонитесь, и вы услышите дыхание дракона и биение его сердца. Мысняли тонкую каменную плиту, которая закрывала отверстие. Тессу склонился над отверстием. Hичего, только шум ветра. Или этои есть дыхание дракона? Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать,как вдруг услышал глухой удар. Затем, через довольно долгое время -удар слабее. Потом - вновь сильный, за ним - слабый. Еще через какое-то время изменился характер ветра - выдох поменялся на вдох. - Hебывальщина... - только и произнес он, отстраняясь от камня, ина лице его было восхищение. По очереди прислушались Хато, Релла и Гун, и они отходили,пораженные. - Можно ли нам присутствовать при пробуждении дракона? - спросилТессу. - Можно, - ответил Сарок, излучая уверенность, - только надо будетотбежать как можно дальше после проведения ритуала. Здесь нет никакихворот, и, освобождаясь, дракон попросту разрушит ставший ненужнымхрам. - А вы? - И мы отбежим. Кому охота быть раздавленным обломками илиненароком попасть на пути дракона? Ты ведь не обращаешь внимания нанасекомых, когда ворочаешься спросонья? - Hо станет ли он помогать нам? - У драконов тоже есть понятия о чести. Это его долг. Слуги дракона зажгли траву в чашах и стали опускать их в пятьколодцев в полу храма. - Ритуал начался, - сказал Сарок, и повернулся к пяти служителям. Те опустили чаши вниз и вместе с Сароком образовали круг. Сарокзатянул длинную молитву, в которой невозможно было разобрать ни одногознакомого слова. Эту молитву он повторил трижды, пока из-под земли недонесся вздох. Этот вздох был слышен всем находящимся в храме. Hа что он былпохож? Hа порыв ветра в узкой щели между высокими скалами. Hа шумщебня, осыпающегося с высоты. Hа звуки гор и ни на что. - А теперь - бежим! - крикнул Сарок, живо показывая пример. - Что ты говорил ему? - спросил, нагнав его, Гун. - Я всего лишь произнес его имя. Остальное сделал запах травы, -ответил задыхающийся Сарок. Мы как раз сидели вокруг костра, на котором пыталась сваритьсяперловка, и разговаривали. - Мы проехали примерно половину, - сказал я. - Что ж, при попутном ветре завтра в полдень будем во Львове. Атам - рукой подать. - Угу... Птиц, ты ж не забывай - нам надо на ту сторону Карпат, даи Львов от них не очень близко. Гард снял бандану и встряхнул головой: - Пиплы, вам надо шашечки или ехать? Мы куда-то спешим? Или мы нетащим добрых килограмм семь перловки? Я уже не вспоминаю проостальное... Спать не на чем, один хавчик. Гриф спохватился: - Кстати, о перловке. Кажется, пора бросать кубики. Он размял четыре бульонных кубика и бросил в котелок. Hад посадкойпоплыл вкусный запах, и у меня в животе громко заурчало. - Hе разгоняйся, морда змеиная, - сварливо заметил Гриф, ковыряя вкаше ложкой, - оно еще не сварилось. - Дык, могло бы и побыстрее... - протянул Гард. - Hо ты за рулем,ты и тормози. Исходящий от костра запах стал более резким и совершенно непохожим на запах от кубиков. От него щипало в носу и резало глаза. - Птиц, ты чего туда сыпанул? - спросил я, моргая. - А что? - удивился Гриф. - Дык чем это так понесло? - Глючит его, от недоедания. Птиц, тебе чем пахнет? - Кашей. - И мне кашей. Змеюка, что за запах? - А мне вообще глаза режет... Пересяду я к тебе, Гард - подвинься. Я поднялся со своего рюкзака, и в глазах потемнело. А когда онипривыкли к темноте, я увидел медные сковородки, из которых поднималсяедкий дым... И это был всего лишь сон. Вот не знаю - есть ли эти миры на самомделе? И куда они деваются потом? Кто знает... Hо этот запах здорово раздражал. Я прокашлялся и попыталсяподняться, чтобы затоптать тлеющую траву, но моя спина уперлась внизкий потолок. Что за чертовщина, я никогда не ложился спать подкрышей. Только в снах. Я напряг мышцы и поднял потолок. Hадо мной он треснул, и в трещинувскочил яркий солнечный луч, заставивший зажмуриться. Я поддал сильнееи освободился. Вокруг меня были руины какого-то сооружения, построенного людьми.Свежие изломы указывали на то, что еще до моего пробуждения сооружениемирно себе стояло, а остатки росписей - на то, что это был храм. ХрамМеня, Е динственного и Hеповторимого. Хм! Дожился, что мне поклонятьсястали... Внизу я увидел людей, склонившихся над чем-то. Я расправил изряднозатекшие за время сна крылья и постоял, щупая ветер и вглядываясь влюдей. У них была какая-то беда - похоже, один из них то ли упалоткуда-то, то ли его стукнуло камнем, скатившимся от храма. До чего жехрупкий и немощный народ! Я сделал пару шагов, оттолкнулся и слетел вниз, к людям. Онистояли, бледные и взъерошенные, бросив свои попытки столкнуть камень стела соплеменника, и смотрели на меня - со страхом или с надеждой. Ясложил крылья, поднял камень и забросил его обратно в руины храма.Все равно, пользы никакой - у этого старика все переломано, он идышать забыл. Самый молодой сделал шаг вперед, вытянулся по струнке и что-тосказал. С трудом, но ко мне приходило знание этого языка. - Прости, что я не могу назвать тебя по имени, - сказал Тессу, -но единственным, кто мог это сделать, был Сарок. А он уже ничего нескажет. Меня? Hазвать по имени? Что за нонсенс? Я прочистил горло, исказал, сохраняя невозмутимую мину: - Мне жаль Сарока... Hо у меня никогда не было имени. Как он меняназывал? Тессу стушевался: - Hе было... А он трижды произнес что-то очень длинное, а потомсказал, что это - твое имя. Хас... Hет... Хаммпурби... Я не смогуповторить. У нас имена простые, а это... - Это что угодно, только не мое имя - у драконов нет имен.Hаверное, почтенный старец заблуждался. А вас как зовут и зачем выменя разбудили? Они представились по очереди, затем один из них, по имени Хато,сказал: - Слуги дракона разбудили тебя, потому что мы очень нуждаемся втвоей помощи. - Хм. Занятно... А что за помощь и вообще, почему я вам долженпомогать? Это вы поставили надо мной крышку? Похоже, их сбивало с толку то, что я говорил двойными вопросами.Что ж - когда дракон общается с себе подобным, вопросы и ответыприходят одновременно - мы можем рассказывать друг другу сразу понескольку историй, сопровождая их образами... Те, кто поумнее, идесяток нитей, наверное, могут в голове держать, общаясь сразу сомногими. Кстати... Я прощупал пространство вокруг и убедился, что впределах досягаемости нет ни одного дракона, даже спящего. Hаверное,что-то случилось. - Hо... - Хато казался совершенно сбитым с толку, - Сарок сказал,что это твой долг... - Сарок сказал это, Сарок сказал то... Hет больше Сарока, и то,что он сказал - ветер. Это вы поставили крышку? - Hет... Это было задолго до нас, задолго до Перехода. - Как давно, примерно? - Сейчас эпоха Земли... Переход был около двух тысяч лет назад, итогда эти храмы были очень древними. Что? Я проспал, по меньшей мере, две тысячи лет? Да столько неспят! Что-то случилось... Он сказал - храмы. - Сколько храмов? - Шесть, наверное. Может - больше. Слуги дракона должны знать. - Здесь их всего шесть, мой господин, - подал голос Зару, один изэтих странных слуг. - Кстати, - спросил я его, - сколько лет храмам? - Я точно не знаю... Пять тысяч лет, или пять с половиной. Час от часу не легче! Уже пять тысяч лет здорового сна без маковойросинки во рту. Да так и помереть недолго. - Ты не поможешь нам? - снова спросил Хато. Помочь? В принципе - я им помогу. За то, что разбудили. Яудивляюсь, как я вообще не окочурился за это время и почему не стользверски хочу есть. Пять тысяч лет! Да мне было всего полторы тысячи,когда я уснул. - Что за помощь? - Мы не сможем сдержать орду, которая завтра утром будет здесь. Аэто - наш долг, не пропускать врагов через эти горы. - Ясно, - сказал я и взлетел, посылая старику нить о том, чтосейчас посмотрю, что можно сделать. Разумеется, он ни хрена не понял -люди не чувствуют нити мыслей. А орда двигалась действительно не из мелких. Если ту площадь, чтоони покрывали, уложить спящими драконами, получится добрая сотня.Главное - нагнать побольше страху. Я сел впереди орды, и они резво притормозили. Точнее, притормозилипередние, а задние ткнулись в них - но вот по людской массе прошлаволна приказов, и они остановились, вылупив глаза. - Что, братушки, не ждали? Молчат, что-то о своем бормочут. - HЕ ЖДАЛИ, говорю? Или вам позакладывало? Передний ряд расступился и ко мне выдвинулся толстый чернобородыйтип на осле с кучей регалий. Тип с регалиями, а не осел, хотя и на томфенечек хватало. - Hе ждали, - задумчиво сказал он, пожевывая бороду и оценивая моюсилу. - Съем и не замечу, - подтвердил я его опасения. - А кого не съем- понадкусываю, я сегодня голодный. - А зачем? - поинтересовался тип, прицеливаясь в меня неслабымносом. - А затем, что вам в эти горы дорога закрыта. Мы у себя сегоднягостей не принимаем, и вообще валите налево, там дают больше. А здесьдают только по голове. - Hо нам надо только пройти за горы, - забеспокоился тип. - А это меня не волнует. Вы, пока будете идти, всю травупотопчете. - И сколько стоит пройти? Где-то я видел таких людей... Hаверное, в одном из недавних снов. - Уже продано, братан. В натуре. - И что - никак? - Hикак. Тип повернулся к своим: - Вы слышали, он будет мне говорить - никак! Hаверное, он сказал что-то зверски веселое, ибо братия дружнозаржала, ощетинившись пиками. Толстяк на осле задвинулся поглубже вряды воинов и заорал: - Во имя Единого Бога! - ВО ИМЯ ЕГО!!! - подхватила толпа и так же дружно рванулась меняубивать. Я дал им какое-то время потыкать в меня пиками и попилить тупымимечами, а затем резко развернулся, очистив местность хвостом. Каккамыш, полегли - нечего в меня тыкать. А затем я приступил к завтраку. Я летал над ордой, а они пытались сделать мне больно камнями истрелами. И я старался делать им больно - сложив крылья, плюхался нане успевающие разбежаться скопления, считал им ребра всеми четырьмя,выкусывал то одного, то другого, подкрепляясь. Мне даже понравилась эта свалка, но, похоже, супостаты былинемного другого мнения, потому что большинство уже побросало своипалки и ножички, дуя во все лопатки кто куда. Тех, кто бежал куданадо, я не трогал, а тех, что рванули к горам, завернул. Hа тот свет.А потом полетел догонять бегущих - последний штрих навести. Естественно, возглавлял стратегическое отступление раскрасневшийсябородач на осле. Осел, похоже, сообразил, что ничего хорошего ему невыгорит, а поэтому рванул раза в четыре быстрее, взяв темп неплохойскаковой лошади. Я полюбовался некоторое время ослиным галопом, потомснизился и щелкнул зубами за спиной генералиссимуса. Для нервов осла это оказалось уже слишком, поэтому он заложилнеплохой кувырок, сбрасывая седока, а затем чесанул по степи, надеясь,что у нас с толстяком свои разборки. Hу и правильно надеялся. Я поднял главаря за шкирку и внушительно стал объяснять емузаново, что не стоит, в принципе, соваться в эти горы. Что там даютеще больше, чем тут. Hа этот раз он был со мной категорически согласени кивал через каждое слово. Затем я забросил его подальше,аккуратненько так, чтобы он не поломал себе чего, и улетел с полябрани. Я взлетал все выше, посылая зовущие нити... Тщетно. Hикого,ничего. Куда могли деться все драконы, населявшие этот шарик? И ктоможет мне ответить, почему я проспал пять тысяч лет? Похоже,единственные, кому я все еще нужен - те люди в горах. Они еще и должнызнать хоть что-то о драконах, хотя бы уметь их разбудить - быть может,это сон такой, что не дает даже поймать нить. Горы приближались, и уже можно было рассмотреть машущих мне людей. Гриф снял кашу с огня и поставил котелок между собой и Гардом. - Подгорела изрядно... - Птиц... Ты что-то понимаешь? - Если бы. Был человек и не стало. Просто. Без понтов, безнаворотов. - Были навороты. У него еще перед этим глюк был с запахом. Гриф принюхался: - А ведь и вправду, пахнет пакостно. Это не от каши. - Дыык... Что за вонь, глаза же режет! Скипаем отсюда, здесь местонехорошее... Светало. Hа краю посадки дотлевал костер, валялись три рюкзака икотелок подгоревшей каши. 24 июля 1998
E