Tolik Matyakh   2:467/50.3                           Мир Тени    Солнце садится за вершины деревьев и  кажется,  что  они  висят  ввоздухе  -  красным  отсвечивают  облака  над  деревьями,  красным  жеотсвечивает  и снег на вершине горы. Снег здесь сходит очень поздно, инепонятно, как здесь вообще умудрились вырасти эти сосны.    Лес везде. Он жесткой шерстью покрывает  сгорбившиеся  спины  гор,колючей гривой сбегает по их склонам, и лишь в межгорьях он отступает.Там - царство травы и быстрых ручьев, там даже воздух кажется  хрупкими  звонким, несмотря на то, что эти луга видят солнце всего лишь третьдня.    Солнце  садится,  и  тень  от  горы   набегает   на   луг,  словноопускающаяся стопа  великана,  грозя  смять  и  раздавить  ту  хрупкуютишину, что стоит здесь. Тень движется быстро - вот  ее  плавный подолнакрыл узкую, но бурную реку, вот под ним скрылась  компания  валунов,словно  вырвавшихся  из глубины на прогулку, вот она задевает островоклеса, плывущий на этом лугу.    Но за лесом граница тени теряет свою плавную кривизну. На серединеизгиба  проступают  четыре  острых  пика,  тень показывает свои острыезубы, грозящие вспороть зелень горного  луга и разорвать здешний покойнавсегда.  Треугольные  зубы  бегут  быстрее тени, вырастая в длину, имежду ними появляется еще один - много шире их, но тупой, со срезаннойвершиной. Он тоже вытягивается  в  длину, обрастая по бокам множествоммелких  пиков-зубов,  и  все  это  подчиняется невиданной в этих дикихкраях симметрии.    Тень   полностью   накрывает   долину   и  перебирается  на  склонпротивоположной  горы.  Выросшее  на  ней  сооружение теперь достигаетгигантских  масштабов  -  кажется,  что  целый  город  крыш  и  шпилейвозвышается  над  массивным  прямоугольным   основанием.   Центр  тенидобегает до каменистой проплешины в  лесном покрове горы, и по воздухудолины прокатывается дрожь, какая-то  едва уловимая рябь, начинающаясяот вершины тени  и  заканчивающаяся  у подножья горы, с которой падаетэта  тень.  Все  на мгновение замирает, и в межгорье, на месте хрупкойтишины и хрустальной зелени появляется замок. Замок Тени.    Сегодня  в  замок  были  приглашены  все.  Эти люди практически невстречались друг с другом, иногда прибывая в одиночку либо парами  длятого,  чтобы  побеседовать  с  владельцем  и  провести  ночь-другую  вхрустальной  тишине, царящей в Тени. И теперь они недоумевали - зачем?Зачем  нужно было на этот раз приглашать их всех, столь разных, в этотзамок?    Нельзя  сказать,  что  они  ненавидели  друг друга. Они друг другапросто не знали. И не явиться по зову хозяина замка они не могли - всеэти  люди  были  обязаны  ему  просто всем. Самой своей жизнью, своимиличностями,  своей  судьбой  и  предоставленной  им  свободой.  И людипоявлялись  ниоткуда,  и двигались к открытым воротам замка, по дорогезнакомясь друг с другом. Они проходили через опустевший двор, обходилисам  замок  и входили внутрь, в распахнутую настежь ажурную серебрянуюдверь.    Никто  не  встречал  их, но они сами знали, куда нужно идти. И онишли  -  поднимались по зеленому ковру, лежащему на лестнице из черногомрамора,  проходили  по  длинному  коридору, на стенах которого виселичерно-серебряные  картины,  вызывающие  у этих людей ощущение deja vu,проходили  в  еще одну дверь, и оказывались в большом банкетном зале снакрытыми столами.    Они рассаживались за эти столы и сидели, ожидая остальных. Их былоне так уж и много, этих людей, но  собирались  они медленно. Последнейпришла  маленькая  девочка,  для  которой  этот замок казался родным идобрым, в отличие от остальных, которым в большинстве  было  неуютно вчерно-зелено-серебряных  коридорах  и  покоях.  И  эта девочка даже невздрогнула,  когда  за  ней  со  скрипом  захлопнулась сначала входнаядверь, а затем и массивная дверь зала. Девочка прошла на отведенное ейместо  и  села  под изучающими взглядами пришедших ранее людей. Тольконесколько  человек  опускали глаза, стараясь не смотреть на нее, и этобыли люди, которые ее знали.    Массивная драпировка в торце зала колыхнулась, и перед ней возник,словно вынырнув из ее волн, сам хозяин замка Тени - человек невысокогороста,  в  узких  черных  брюках,  черной  шелковой  рубашке, черных ссеребром  полусапогах  и  темно-зеленом  плаще  с  окаймлением  в видесеребристых  переплетающихся  змей.  Смолкли  разговоры,  и  все сталиждать, что же скажет внезапно собравший всех хозяин.    - Друзья мои... - начал он, - я знаю, вы все  растеряны  и сбиты столку неожиданностью приглашения, оторвавшего  вас  от дел. Мне тяжелоговорить об этом, но это - последний прием  в замке Тени. Утром, когдавзойдет солнце, замок исчезнет - и на этот  раз  навсегда. Поэтому я исобрал  вас  всех  -  проводить  тот  мир,  который  больше никогда невернется.    Вспыхнули  свечи  в  массивных  серебряных  люстрах,  хозяин замкаподошел к столу и поднял бокал рубинового вина.    - Я  не  хочу долго говорить - мне нечего сказать вам на прощанье.Пусть каждый из вас скажет это за себя. Пусть каждый сам попрощается сэтим местом, со мной и с собой.    По  залу прокатилась волна - потрясенные услышанным, люди пыталисьпонять, что же на самом деле значат слова хозяина.    - Поднимайте  бокалы!  И пусть эта ночь никогда не закончится! - иупавшим голосом он продолжил, - ведь отсюда не выйдет никто...    Хозяин  замка  пригубил вино и сел. Люди поднимали свои бокалы, неговоря ни слова - каждый из них прощался со всем, что он знал.    Странным был этот тихий пир в черно-зеленых  тенях замка. Тризны ипоминки  справляют  гораздо  веселее,  вспоминая   заслуги  и  подвигиушедшего.  Здесь  же  были  лишь  уходящие,  и  они  молчали. Мало ктопритронулся  к  еде,  мало  кто  налил  еще  бокал  вина - всех давиланеизвестность  и  безысходность.  Слова,  произнесенные хозяином, былиздесь законом - не потому, что он этого хотел, а потому что так всегдабыло в мире этой Тени.    И  когда исчез хозяин, все разошлись по своим покоям, не зная, чтоже ждет их впереди.    Парень  в  джинсах  и  черной  футболке  закрыл  за  собой дверь игрохнулся лицом вниз на широкую бархатную кровать. Он думал о том, чтосмерть его мира - обоих миров - несправедлива. Он бы  отдал свою жизньза  то,  чтобы  остался  хотя  бы  один  из  них,  но  его жизнь и такпринадлежала умирающим мирам, и должна была распасться вместе с ними.    В дверь постучали. Парень перевернулся на бок, лицом к двери:    - Войдите!    Дверь приоткрылась, и в нее скользнула девушка в ярком платье.    - Привет... - сказала она, не отрывая от парня взгляда.    - Привет, Мария, - с болью сказал он.    - Ты знаешь... Я тебя никогда еще не видела таким.    - Да. В твоем мире я был драконом.    - Дракон... А сейчас ты можешь стать драконом?    - Нет,  меня  не  пускает  Тень. Может быть, тех мест, которые  мыпомним, уже и нет - я теперь не могу попасть отсюда в наш мир.    Девушка вскрикнула.    - Но там ведь остались все! И папа, и Ричи, и...    - Боюсь, им повезло так же, как и нам.    Он сел на краю кровати, и девушка села рядом. Узор из полуметровыхсеребряных  листьев  на потолке начал потрескивать, и парень посмотрелна него.    - Вот  уже  и  замок  трещит  по швам. И мы ничего не можем с этимподелать, Мария!    Мария  плакала,  положив  голову  ему на плечо. Парень склонился кней, что-то шепча на ухо.    Потрескивание  продолжалось.  Листья загибались вниз, и их кончикибыли  направлены  в  центр комнаты. Постепенно листья выпрямлялись, нотак  и оставались висеть под углом, как будто отклеившись от основногоорнамента.    Парень   продолжал   что-то   рассказывать   девушке,  не  замечаяметаморфоз  узора.  И  девушка  уже  улыбалась  -  улыбалась печальнойулыбкой.    Листья начали светиться - сначала тускло, затем все ярче и ярче.    Девушка  подняла  голову,  и ее губы встретились с губами парня, анежная поддержка превратилась в объятия.    Листья горели так ярко, что на них было больно смотреть. В комнатеповисло напряженное гудение, словно от сотни потревоженных ос.    - Что это? - спросила девушка, когда их объятия ослабли.    И в этот момент сотня пылающих  голубым  огнем  копий, по двадцатьпять с каждой  стороны,  сорвались  с  места. Мария закричала, когда упарня,  на  которого  она  смотрела,  исчезла половина лица, срезаннаясверкающим лезвием, но ее крик не успел вырваться из груди, оборванныйследующим долетевшим копьем, отделившим ее голову от шеи.    Ни одно копье не прошло мимо цели. Сразу же после удара светящиесяассегаи исчезали, но перед этим они проходили сквозь плоть, как сквозьмасло.  И когда все стихло, на полу у неповрежденной бархатной кроватирасплывалось в луже крови то, что когда-то было двоими людьми.    Длинноволосый парень взял в руки гитару.  Здесь  царила  особеннаяобстановка, ничем не напоминающая тот покой, к  которому он привык, новсе же это был покой. Он  привык  приветствовать  тех, кто ушел, но ниразу  еще  не  прощался  с  теми, кто уйдет, и он пытался найти в этомпокое мелодию прощания.    Но музыка не шла  к  парню, и он просто стал играть придуманные имкогда-то  печальные  мелодии. Он никогда не играл веселые песни, когдаоставался один, и сейчас было не время и не место для веселья.    Он играл, и постепенно сквозь  канву печали пробивался новый ритм,похожий  на  шум  прибоя,   то   откатывающийся,  то  нарастающий,  ностановящийся с каждой  волной  все  ближе  и ближе. Наконец эта музыкапрорвалась  целиком, вытеснив все старое, и парень откинулся в кресле,потрясенный.    Это была музыка прощания, печальная музыка. Это была музыка самогозамка, сегодняшняя музыка всего мира Тени. Парень снова стал играть, итени в комнате заколыхались, прощаясь с ним и сами с собой. Они  сталирасти, воплощаясь в тех, кто пришел попрощаться и поблагодарить его зачудесную музыку, подаренную ему когда-то покоем.    Музыка изменилась. Теперь это была музыка  обреченности,  страшнаямузыка. Она говорила о том, что никто, услышавший ее,  не  вернется. Илица теней исказились от невероятной боли - рушилась их  связь  с  теммиром, в котором они обрели  покой,  потому  что  рушился  и  сам мир.Словно  воск,  лица  текли и застывали, непохожие ни на что, и длинныеруки теней протягивались к парню, не в силах его остановить.    И  снова  музыка  изменилась.  Теперь  это  была   музыка  смерти,последняя музыка. Она шептала о том, что нужно  уйти,  раствориться  врастворяющемся  мире,  и  забыть  обо  всем.  С  теней спала невидимаяпреграда, и они двинулись к парню, окружая его.    Парень поднял на них глаза, и они расширились в ужасе. Он  выронилгитару и попытался вскочить, но не смог. Он не мог даже закричать, всяего жизнь растворялась в окруживших его тенях смерти. Тени скрыли  еговместе с высоким креслом, а когда они развеялись, словно густой черныйтуман, на кресле остался лежать скелет в истлевших лохмотьях.    Комната осветилась вспышкой близкой молнии, и  тут  же  последовалоглушительный грохот. Юноша у окна  зажмурился,  улыбаясь  -  он любилгрозу,  подарившую  ему  новую  жизнь.  Он  раскрыл  створки окна, и вкомнату  ворвался  рев  бури,  смахнув  с  низкого  столика салфетки итетради.    За  окном хлестал дождь, и капли воды сливались в единый несущийсяк земле  поток. Часть его ветер зашвыривал в окно, в лицо парню, но онпродолжал смотреть на грозу.    - Так и должен погибать мир, - сказал он сам себе.    Рев  ветра  был  стоном  умирающего мира, и в нем сливались голосавсех, кому суждено было уйти в небытие.    Сверкнула вспышка на горизонте, но не угасла, разгораясь все ярче.Парень, не  отрываясь,  смотрел  на  эту  невиданную  молнию,  котораяприближалась,  закрывая  все  небо.  Голубая стена молнии. Он вспомнилголубую  стену, за которой был мир бесконечного неба, и приготовился кудару.    Плотно  сжаты  губы,  руки  вцепились  в подоконник. Голубая стенамолнии не ворвалась в окно - она просто растворила в себе всю наружнуюстену замка. И лишь когда руки юноши исчезли вместе с подоконником, онпонял,  что на этот раз не будет ни бесконечной синевы, ни сверкающегоморя. Не будет ничего. Будет небытие.    Ослепительная голубая волна катилась вперед, срывая плоть с костейи растворяя в себе. Чуть  позже  подавались и сами кости, рассыпаясь вчерный  пепел,  который  сразу же растворялся в небесном огне. И когдастена молнии прошла, не осталось ничего. Осталось лишь небытие.    Сэр Брон акДарн,  войдя  в  отведенную  ему  комнату, первым деломувидел  великолепные  доспехи, разложенные на кровати. Черные стальныепластины  нагрудника  перекрывали  друг  друга, образуя вычурный узор,серебряная инкрустация подчеркивала торжественность происходящего.    - Клянусь  Семью!  Это  именно  то,  что мне необходимо - парадныедоспехи, чтобы достойно встретить конец Миров!    Он сбросил короткую куртку и принялся натягивать черную  кольчугу,восхищаясь  предусмотрительностью  хозяина.  Затянув  пояс,  он  началпристегивать  нагрудник  и  спинной  щиток,  защелкивая  гибкие ленты,похожие  на ремни из  серебряной  змеиной  кожи.  Застегнув  последнююпряжку,  он  посмотрел  в большое зеркало, стоящее у двери. Кольчуга инагрудник добавляли ширины и без того широким плечам рыцаря, делая еговеличественным.    - Какие  доспехи!  Это  произвело бы фурор в Рапсодии, и много дамзахотели бы сделать меня своим Рыцарем Сердца!    Лицо  его  омрачилось  -  он  вспомнил,  что уже никогда больше непопадет в Рапсодию.    - Что ж... Можно хотя бы помечтать об этом.    Он застегнул на ногах пластинчатые  щитки  и одел черные сапоги состальными подковками. На  сапогах  были пряжки, в которые он защелкнулметаллические  ленты  с   нижних   щитков.   Затем   одел   кольчужныенаколенники, пристегнув их к щиткам.    То  же  он   проделал  и  на  руках  -  массивные  плечевые  щиткипристегивались к  нагруднику,  полосы  черного металла шли от локтя дозапястья,  на  локте  был   кольчужный   налокотник.  Тяжелые,  но  нестесняющие  движений  перчатки  скрывали края полос, пристегиваясь всетеми же гибкими серебристыми лентами.    И,  в  довершение,  шлем, изображающий дракона.  Черный  металл  ссеребряным узором, сверкающие серебряные клыки,  затемненные  с  однойстороны  стекла,  закрывающие  глаза,  кольчужная  юбка,  спадающая наплечи.    - Жаль  только,  меча  нет,  - сказал сэр Брон, вглядываясь в своеотражение. За своей спиной, на комоде у кровати, он заметил прозрачныйбокал с красным вином.    - Вино!    Он стремительно подошел к комоду, отмечая, что доспехи не гремят ине  лязгают  при  ходьбе,  как  будто  составляя единое целое с телом.Откинул забрало, поднял бокал и сделал большой глоток.    - Что за черт?!! - взревел рыцарь.    Жидкость  в  бокале  была  густой,  имела  соленый  вкус и  сильноотдавала  железом.  Принюхавшись,  сэр  Брон нашел, что этот запах емузнаком, но где он его мог чувствовать - вспомнить не мог.    Внезапно он почувствовал что-то  странное  в своих доспехах. Концылент, заправленные  в  пряжки,  один  за  другим становились жидкими имгновенно застывали  вместе  с  пряжками, сливаясь в единую структуру.Теперь  доспехи  невозможно  было снять, не расковывая их. А расковатьбыло нечем.    Забрало  шлема упало на лицо, и у подбородка тоже зашипело. Рыцарьпровел рукой по забралу - оно тоже не поддавалось.    Тут его пронзила дикая боль, заставившая напрячься каждую мышцу. Ион  вспомнил,  что  за  запах  был у жидкости в бокале. Там была кровьдракона.    Снова  пришло  ощущение  сдавленности  со   всех   сторон  -  телорасширялось, но оно было сковано тесными доспехами. Сэр  Брон закричал- и не смог вдохнуть, так сильно  сдавило  его  грудь.  Он выпрямился,ожидая, что  кольчуга  лопнет,  но  давление нарастало. Раздался трескломающихся  костей, а не лопающейся стали, и давление пропало - вместес остальными чувствами.    Сквозь все щели  парадных  доспехов  брызнула  кровь с мельчайшимикусочками мышц  и  сосудов.  Доспехи  держались  прямо лишь мгновение,затем  осели бесформенной кучей крови и металла на пол, потеряв опору.Дракон  завершил свою метаморфозу, но оказался бессилен против черногометалла.    В  комнате  присутствовали  два  существа  -  существа без видимойформы,  потоки  чистой  энергии,  наделенные  разумом  и  способностьютворить.  Они находились во всей комнате сразу, сливаясь друг в друге,и это объединение позволяло им общаться.    - Не понимаю, - сказал Первый, - как может погибнуть бессмертный?    - Уверен  ли  ты  в  нашем  бессмертии? - спросил Второй, - нельзяопираться только на то, что ты никогда не умирал.    - Но  вспомни  -  сколько раз мы переживали рождение мира, сколькораз - его гибель...    - Да,  -  Второй  улыбнулся,  как  может  улыбаться  только  потокэнергии,  -  но мы и не знали, что создаем мир в другом, большем мире.Который, оказывается, тоже может погибнуть...    - Ты веришь хозяину замка? Кто он?    - Это не вера, это - знание. Я знаю, что он прав. И для нас - праввсегда.    - Он  создал  нас,  создал  создателей...  Странный  круг, ведь мысоздали его.    - Никто  никогда не поймет, где кончается бесконечность. Но мы ужестоим на ее границе.    - Да. Ты слышишь этот шум?    - Слышу.  Грохот  гигантского смерча или водоворота энергии... Вотона, граница бесконечности.    - Как это произойдет? Сейчас мы увидим.    - Ты боишься?    - Что  есть  страх?  Это  всего  лишь  одно из наших порождений. Исейчас незачем создавать его вновь.    Грохот нарастал, воронка всасывала в себя энергию.    - Удивительно,  - заметил Первый, - я чувствую, как теряю энергию.Она всегда была частью меня, а теперь разделяется и уходит.    - У меня то же, - сказал Второй, - это и есть смерть бессмертных -медленное иссякание.    - Что ты сказал? - повысил напряженность сигнала Первый.    - Я сказал, что наша смерть - медленный уход в никуда! - прокричалВторой, не слыша эхо собственного сигнала.    Первый  молчал.  В  его  сознании создавались и рушились миллиардымиров, отдавая энергию  своего разрушения в ненасытную воронку. У негоедва  хватало  энергии на осознание собственного "я", и он держался заэту соломинку.    Вдруг  присутствие  Второго  исчезло,  вплеснув  в Первого немногоэнергии.    - Он  исчез,  -  сказал  сам  себе  Первый, не слыша своих слов, -такова смерть бессмертных.    Температура  в  комнате  упала  до абсолютного нуля, не оставив ниединой искры энергии.    Они  лежали  на  кровати и боялись вместе - ангел и демон, Белая иЧерный. Боялись того, что приближается, того, через что они уже прошлиодин раз - боялись конца света.    - Как это будет? - спросила она, гладя его лицо кончиком крыла.    - Не  знаю... Наверное, мы просто исчезнем - как исчезает замок нарассвете.    - Нет!  Я  не  хочу  так  -  просто  раствориться, словно какой-топризрак!    Он  удивленно  посмотрел  на  ее  лицо,  затем и его лицо исказилавспышка гнева:    - А что ты  хотела?!  Чтобы вся эта волына тянулась и тянулась? Дасколько можно?!    - Да уж! Ты у меня давно уже в печенках сидишь!    - Ах ты... - он полоснул ее наотмашь когтями по лицу.    Они вскочили, кружась вокруг кровати.    - Нечистый!  -  она  взмахнула  крылом,  задев  его  голову. Демондернулся  и упал. Белая подскочила к нему и охватила извивающееся телокрыльями.    Он корчился  в судорогах, выплевывая кровь, а она посылала импульсза  импульсом.  Оружие милосердия, райское блаженство, превратилось вовселенскую боль. Наконец ее качнуло, и она села на кровать, совершеннообессилев.    Через некоторое время демон  пошевелился,  но  ангел  не  заметилаэтого - она была слишком поглощена усталостью и ненавистью.  Он отползот  кровати,  выпрямился  и  прыгнул,  стараясь  схватить  ее за горлозубами.    Она пыталась достать  его  крыльями,  но  он  выкручивал  их назадсвоими - на его крыльях  было по два обычных пальца с острыми когтями.И  когда  он,  наконец,  прижал бьющуюся Белую к кровати, она все-такидостала. И отдала ему сразу весь оставшийся заряд.    Судорога  мгновенно  раздробила  все его кости, и их обломки вышлинаружу. Судорога  разорвала сухожилия, разорвала связки, которыми былиприкреплены  мышцы. Но эта же судорога заставила его зубы сжаться так,что ее тонкая шея оказалась перекушенной целиком.    Так святая любовь превратилась в святую ненависть и погибла вместес ними.    Митька достал из рюкзака пакет с кексами, который положила  ему  вдорогу мама, и динозаврика. В зале говорились такие страшные  слова  ибыло так мрачно, что есть ему не хотелось - а теперь вот он чувствовалзверский  голод.  Динозаврик  тоже  хотел  есть,  теперь  он  вымахал,наверное, с самого Митьку, а то и побольше, и уже ревел, а не пищал.    - Сейчас,  сейчас...  -  сказал  Митька динозаврику, пытаясь найтикартинку с едой. Он так разволновался, что забыл, где она находится, итеперь перебирал все в попытках найти "кастрюльку".    Динозаврик  был  голоден,  а нужная картинка не находилась. Митькаотложил игрушку в сторону и слопал один кекс. Осталось три.    - Ну где же она? Динозаврик,  ты  потерпи  немного,  я  сейчас  еенайду... - одной рукой  он  перебирал  картинки  в  меню, в назначенииполовины  которых  они  с папой так и не разобрались, а второй вытащилеще один кекс.    Кексы закончились,  а  голодный динозаврик все ревел, требуя пищи.Митька  перебирал  картинку за картинкой, вызывая ряды подменю, но едынигде не было.    - Пропала...  Она  ведь  всегда  была  на  виду. Ты ее не видел? -обратился он к динозаврику.    В ответ тот заревел снова.    - Вот  она!  -  в  предпоследнем  меню  была   знакомая  дымящаясякастрюлька, - я нашел ее, сейчас я тебя накормлю!    Митька нажал большую кнопку, но меню с видами еды не появилось.    - Ой, - растерянно сказал Митька.    Игрушка стала нагреваться, обжигая руки.    - Сломалась?! - заверещал мальчишка, отбрасывая дымящуюся  игрушкуна кровать.    Игрушка  вспыхнула  ярким  пламенем,  раздался  хлопок,  и кроватьтреснула под весом огромного тираннозавра.    - Ой,  -  сказал Митька, глядя на него, - а я все кексы съел... Дачто тебе кексы, такому здоровенному?    Тираннозавр заревел, наклоняясь к Митьке.    - Идем в зал! Там много еды осталось, - мальчик сорвался с места итолкнул дверь. Она не поддавалась.    - Закрыто...  - захныкал Митька, поворачиваясь к своему любимцу, -может, ты ее...    Ящер  уяснил, что за едой далеко ходить не надо, и два ряда острыхзубов сомкнулись над мальчишкой.    Тираннозавр  удовлетворенно  захрустел  верхней  половиной  своегобывшего хозяина.  Из пасти свешивалась рука, с кончиков пальцев капалакровь. Ящер  глотнул и рука, отрезанная острыми краями зубов, упала напол.  Затем  он наклонился и аккуратно смахнул с пола то, что осталосьот Митьки, так и не обратив внимания на упавшую руку.    Через  несколько  минут относительно насытившийся динозавр исчез валом  пламени, а рука так и осталась лежать на зеленом ковре с темнымипятнами.    Хозяин  замка  шел  по  длинному  коридору,  держа за руку чумазуюдевчушку.    - Теперь они умирают, - говорил он ей, - каждый по своему.    - И мы умрем! - весело сообщила девочка.    - А вот здесь-то ты и не права. Я не смогу здесь умереть, я простоисчезну  навсегда  из  мира  Тени. Я ведь сам не отсюда, я создал этотмир.    - Ну?  Так  я  ведь  тоже  не отсюда. И они, - она показала на рядзапертых дверей, - а они ведь умирают.    - Твой  мир,  как  и их миры - это части мира Тени... А мир Тени -всего  лишь часть моего мира, мой замысел. И когда он погибнет, с моиммиром не случится ничего.    - Тогда  это  несправедливо, - девочка остановилась, - тогда зачемты это делаешь, если ты не умрешь сам?    - Это  не  от меня зависит, милая. Это просто необходимость. Сила,вызвавшая смерть этого мира, идет из моего, но не от меня.    - Но через тебя. Ты мог бы ее не пускать сюда.    - Тогда бы она разорвала меня, и этот мир все равно бы погиб.    - Так в чем же дело? Ты струсил?!    - Я дал им разную смерть... Если бы разорвало меня, это все простобы исчезло, никто не успел бы ни пикнуть, ни почувствовать что-то.    - Это да! Так совсем неинтересно. А как умру я?    Хозяин замка улыбнулся.    - Не скажу. Это будет моим маленьким сюрпризом.    - Ну, а хоть когда?    - Хочешь - прямо сейчас? Всех гостей уже нет.    - Давай! - девочка засмеялась.    Хозяин  стал  быстро  уменьшаться, и его одежда стала светлеть. Онстановился все меньше и меньше, пока, наконец, на пол не упала кукла -деревянный  клоун  в  красной  шляпе,  с  облупленной  краской  и злойзубастой улыбкой.    - О! Мой клоун! - девочка подобрала игрушку, - и это все? Слышишь,Змея, я разочарована! Хотя сюрприз милый.    Раздался грохот и пол немного перекосило.    - Ого!  -  закричала  девочка,  кубарем   откатываясь   к  большойкерамической вазе в углу коридора, - так это не все?!    Она  пыталась  посмотреть  деревянному  клоуну   в   глаза,  когдаперекрытия рухнули, проваливаясь в подземелье замка.    Тень  сползала  вниз  по  горе,  обнажая деревья. Замок  в  долинескладывался, словно карточный домик,  проваливаясь в себя. Он рушился,но  с  каждой  минутой  его  камни   становились   все   прозрачнее  инематериальнее,  и он так и не успел обрушиться до конца, когда на лугупал первый луч солнца.    17 июня 1998 года