Tolik Matyakh   2:467/50.3                       Следующая остановка    Я стоял на остановке, курил и слушал музыку.  Была  душная  летняяночь,  где-то  без  четверти  двенадцать.  Вряд   ли   уважающие  себятроллейбусы ездят  в  такое  время,  но  я  надеялся  на  какой-нибудьзаблудившийся экземпляр, тихо  бредущий  в  депо  через конечную точкумаршрута.  Рядом  стояли,  глядя  в разные стороны, еще три человека -парень в сером летнем костюме,  девушка  в  жилетке  и  пожилой  геройполной груди медалей, с палочкой и в синей кепочке.    Кассета  закончилась,  и  я  снял  наушники  -  жарко. Поролоновыеподушечки здорово парят уши, но  их  альтернативу - "пуговки" я простоненавижу. Сразу же появились звуки -  шорох  шин  где-то  на  соседнейулице, шаги, тихий разговор парня и девушки,  покашливание  героя. И -странный звук  над  головой  -  жужжание.  Я поднял голову и увидел настолбе  часы.  Белый квадратный циферблат  с  подсветкой,  светится  ижужжит. Часы на столбе показывали без  четырех минут двенадцать, а моиговорили, что без одиннадцати. Ну да и ладно.    В часах наверху щелкнуло, и минутная  стрелка  перескочила вперед,вычеркнув из времени еще минуту. Вдалеке раздался  вой  троллейбуса, иостановка ожила - на звук повернулась парочка, а  герой  полной  грудимедалей  даже  прошелся  по  остановке,  подбираясь  ближе  ко мне и кневидимому троллейбусу.    Вой затих - наверное,  троллейбус  остановился  через  квартал  отплощади,  за  углом.  Они  часто  там  останавливаются  -  то  ли  длявыравнивания графика,  то  ли  еще  для  чего. Стрелка часов на столбеуспела упрыгать за двенадцать, когда  троллейбус,  наконец,  показалсяиз-за угла и подъехал к остановке.    Открылись двери, водитель, парень  лет  двадцати пяти, выбрался изтроллейбуса и побежал в диспетчерскую.  Больше  никто не выходил, и мызабрались внутрь - я пристроился на  задней площадке, герой - на одномиз  передних  сидений,  а  парочка  засела где-то в середине салона. Яогляделся, и не смог сдержать улыбки - что за компания здесь ехала!    Компания была веселая,  самые  настоящие ряженые с целым ансамблеммузыкальных   инструментов   -  двумя  гитарами,  банджо,  балалайкой,аккордеоном, скрипкой и бубном. Я попытался представить себе, как  всеэто звучит вместе, и мне стало еще веселее. Кроме ряженых, и тех,  чтозашли вместе со мной, в троллейбусе было еще несколько скучных деловыхлюдей с отсутствующим взглядом.    Зашел водитель, и радостно объявил:    - Мы едем в депо! Как поедем?    Компания музыкантов зашумела, пытаясь что-то решить, но так  и  непришла ни к чему определенному. И тут подала голос девушка, которую  яне сразу и заметил - похоже, она не принадлежала ни к  ряженым,  ни  кскучно-деловым:    - Через проспект.    Компания тотчас же приняла решение:    - Едем в сказку! - и дружно расхохоталась.    - Угу, - скептически заметил водитель, - в сказку. Через  проспект- и в сказку.    Компания  зашлась  в  истерике.  Водитель  ушел  в  кабину,  дверизакрылись, и троллейбус тронулся, огибая площадь.    Я отвернулся к  окну, и принялся созерцать убегающие назад фонари.Впервые за долгое  время у меня появилась надежда - надежда на то, чтоя теперь кому-то нужен. Ко мне должна была приехать старая знакомая изКиева, приехать  и  надолго  здесь  остаться.  По  крайней  мере,  онаобещала, и если не приехала сегодня, то уже и не приедет.    Я вздохнул и полез в карман за  второй  кассетой.  Тут  за  спинойраздалась звонкая трель балалайки, и юношеский голос пропел:    - Е-дем в сказ-ку!    И  ансамбль   ряженых   грянул   нечто  невообразимое,  постепенносменившееся веселой мелодией. Оказывается, кроме того, что я видел,  уних была еще свирель и губная гармошка - и это превосходно сочеталось.Высокий голос запел:    По дороге ночью темной    Скрип колес, стук копыт,    И бубенчики трезвонят,    Пыль летит, пыль летит.    И хором:    Едем в сказку, едем в сказку,    Здесь - не место для души,    Догоняй нашу повозку,    Если хочешь - поспеши!    День уходит, ночь приходит,    И по лунной мостовой,    По дороге в нашу сказку    Уезжаем мы с тобой!    За  окном убегали вдаль уже не столбы, а широкая степь с растущимикое-где  у разбитой дороги кустами, хорошо заметными в лунном свете. Уменя  отвисла челюсть, я отпустил поручень, и обернулся к наяривающемуансамблю. Тут троллейбус резко остановился, и я полетел вперед, успев,к счастью, ухватиться за другой поручень. Музыканты замолкли.    Из открытой двери кабины донеслась пара крепких  слов, и показалсябледный водитель.    - Что это? - спросил он у салона, показывая в окно.    Я посмотрел туда. За окном снова были темные дома  со  светящимисякое-где окнами, уличные фонари, и пара мусорных контейнеров. Музыкантымолчали.    - Мусор, - захохотала вдруг девушка,  которая  хотела  ехать черезпроспект, и закрыла лицо руками, давясь слезами и смехом.    Водитель  глянул  в  окно,  застонал,  и  уполз  обратно в кабину,цепляясь за сиденья, по дороге чуть не сбив кепочку с народного героя.Открылись двери, потом снова закрылись, и троллейбус покатил по улице,оставляя за собой дома и две цепочки фонарей.    - Неет, мы так  не  уедем,  -  сказал  лохматый  парень  с  губнойгармошкой. Компания угрюмо закивала.  Парень встал и пошел к водителю.Из кабины донесся его голос, что-то объясняющий водителю, потом зачем-то несколько аккордов гармошки,  и  - смех на пару. Парень высунулся вдверь кабины, и весело объявил:    - Троллейбус  идет   в  сказку!  Последняя  остановка  -  проспектШевченко!    Потом снова исчез, и заиграл на гармошке. Один из скучных  деловыхлюдей спросил:    - То есть как - последняя? Мне нужно в Аркадию.    - А в сказку не нужно? - весело спросил гитарист.    - А где это?    Ряженые снова дружно засмеялись.    - Ну, знамо где - в сказке. Не здесь, не в Одессе.    В глазах делового появился какой-то огонек:    - Ха! Тогда - о чем речь, еду!    Остальные деловые молчали. Подал голос дедуля с переднего сиденья:    - И он еще сомневался...    Это  снова  вызвало   взрыв   хохота.   Музыканты   отсмеялись,  инарумяненная девушка, в шляпке и пышном белом платье, снова запела:    Если встретишь нас в дороге -    Не раздумывай, садись!    Чем сбивать о камень ноги,    Лучше с нами веселись!    И вновь хором - припев. Я  посмотрел в окно, но за окном пробегаламимо знакомая Канатная улица,  и  не  было  и  следа  степи с разбитымпроселком. Наверное потому, что не играл  парень  с губной гармошкой -он сидел в кабине на релейном блоке, и  что-то  рассказывал  водителю.Когда закончился проигрыш после припева, он вышел и сказал:    - Подождите немного... До проспекта.    Музыканты утихли, о чем-то разговаривая, а я задумался.  Уехать  сними в сказку? Скорее всего, это вполне реально...  Хотя  "реально"  -неподходящее слово. Да какая разница - это можно. И  я  поеду,  потомучто здесь меня ничто не держит. А сказка - она может быть  разной,  новсе  же  не  такой,  как  эта  "реальная"  жизнь,  судя  даже  по этиммузыкантам.    И тут я вспомнил о Дашке,  которая  должна  была сегодня приехать.Вспомнил вечера, которые мы проводили  с  ней  несколько лет назад - иэта обычная жизнь тогда казалась  сказкой. Я не могу уехать без нее...Да пусть они едут, неужели я  здесь  не  найду свою сказку? Ведь жизньделаем мы сами, и от нас зависит, какой она будет.    Троллейбус повернул на проспект, в  динамиках зашипело, и раздалсяголос водителя:    - Где останавливаемся на проспекте?    - На Гагарина, - подал голос  один из деловых. Что ж, мне это тожевполне подходило - немного пройтись нужно, и только.    - Остановка   на   Гагарина,   -  повторил  водитель,  и  динамикивыключились.    Троллейбус набрал скорость и понесся по пустому проспекту.    А может - поехать с ними? Вдруг Дашка просто  не  приедет?  Или...Или я не найду с ней свою сказку? Нет...    Меня  здорово  грыз  червь  сомнения,  и  я  собрал  волю в кулак.Выходить так выходить.    Троллейбус остановился, открылась передняя дверь.    - Выходящие - на выход! - объявил парень с гармошкой. Двое деловыхзатопали к двери,  встала  парочка, и я пристроился за ними. Девушка усредней двери тоже встала, сжимая сумочку.    Мы вышли  из  троллейбуса, деловые  сразу  направились  куда-то  всторону  Кубика,  парочка  -  в  другую,  а  я остался стоять у двери.Осталась и девушка.    Водитель выглянул из двери кабины:    - Раздумываете? Езжайте с нами, зачем вам это все?    Я вздохнул, а девушка всхлипнула.    - Ну, я буквально полминуты жду, потом уезжаю. Давайте,  -  сказалводитель и снова исчез в кабине.    Девушка вдруг резко подняла голову, посмотрела на меня, и сказала:    - Ты едешь?    - Не могу, - ответил я упавшим голосом.    - Ты-то можешь, - она бросилась к двери, - пока!    Я поднял руку, прощаясь. Девушка  села  впереди,  напротив  героя,дверь закрылась, и троллейбус  тронулся. Повеяло сухим степным ветром,и послышался звонкий голос:    Пусть сомненья не тревожат,    Снова в путь, с нами - в путь...    Троллейбус стал вдруг темно-серебристым, а затем исчез. Я сглотнулслюну. Все-таки они уехали в сказку. А я остался.    Я вздохнул, натянул  наушники,  поставил в плеер кассету и потопалдомой.    Стоит ли говорить, что  дома  меня  никто  не  ждал?  На  вахте  вобщежитии лежала записка - Дашка звонила, и передавала, что передумала- у нее все наладилось в Киеве, подробности -  потом,  по  телефону. Ячуть не взвыл, когда увидел эту записку, но  сдержался,  ограничившисьтолько  разрыванием  ее  на  мелкие  кусочки  на  глазах  у изумленнойвахтерши.    Потом я долго сидел у себя  на кровати, и думал - думал о том, чтоже я потерял. Путь в сказку,  бесплатный  и  свободный...  Променял начто? На несбыточную надежду, надежду вернуть то,  что  уже было когда-то? Она и не сбылась. Я не хотел звонить Дашке  - ни сейчас, ночью, низавтра утром. Черт с ней... Ценность  чего-то  понимаешь только тогда,когда это теряешь.    Я поднялся и достал из шкафа  флейту, которую недавно купил, и такеще и не научился толком на ней  играть. Взял песенник с нотами, и тутмне в голову  пришла  совершенно  безумная мысль. Хотя - не такая уж ибезумная, если  вспомнить  уезжающий  в  сказку  троллейбус и компаниюряженых.  Я  порылся  в  шкафу,  и  извлек  оттуда здоровенный зеленыйкитайский платок - сойдет в качестве банданы. Свернул его и повязал наголову. Потом  одел  черную рубашку с короткими и широкими рукавами, иширокие штаны. Вот так...    Сначала,  конечно,  ничего  не  получилось.  Я  не  мог  вспомнитьмелодию, я путался в собственных пальцах... Но где-то  с третьего разая услышал вдруг аккомпанемент на гитарах, скрипке,  балалайке, и многоеще на чем, и все пошло гораздо  легче.  Я  втянулся  в мелодию, и онасама двигала мои руки. Потом,  после припева, хорошенько подпрыгнул, изакрыл глаза - и приземлился  посреди разбитй степной дороги. Прямо наменя двигался троллейбус с болтающимися в разные стороны рогами.    Я запрыгал и замахал руками:    - Эгей! Я еду!    Троллейбус  остановился,   открылась   передняя   дверь.  Водительулыбался  мне.  Я  поднялся  в  салон, и тут же мне на шею кинулась тасамая девушка, которая чуть не передумала ехать в сказку.    - Я же говорила - ты можешь!    Вся  компания  музыкантов  собралась  вокруг  с  сияющими  лицами.Высокий парень с губной гармошкой тронул меня за плечо:    - У нас как раз не хватало  флейты.  Хорошо,  что  ты решил за нейзаскочить.    Я  воззрился  на  него  диким  взглядом, поперхнулся, и захохотал.Засмеялись все - даже дедушка-герой и  оттаявший деловой человек. И тасамая  девушка  смеялась,  схватив  меня  за руку. Отсмеявшись, пареньсказал:    -Ну что, все теперь в сборе? Поехали!    И троллейбус двинулся,  поскрипывая, по разбитой дороге. Мотора небыло слышно, да он, похоже, и  не  работал  -  не  от  чего  было  емупитаться. Мы с девушкой прошли на заднюю площадку, и я поднес к  губамфлейту. Шляпка затянула:    По дороге ночью темной    Скрип колес, шум копыт...    Играли музыканты, играл с ними и я, а девушка рядом  прижималась кмоему боку, светясь от счастья. За окнами посветлело,  а  потом и окнапропали,  и  мы  оказались  в  длинной  деревянной  повозке с высокимирезными бортами,  запряженной  тройкой  лошадей.  Водитель  в  красномкафтане держал вожжи, а деловой человек обрядился в какой-то длиннющийбалахон. Дедуля-герой с гиканьем зашвырнул в  сторону  свою  палку,  идобыл откуда-то здоровенный меч, лязгая кольчугой, на которой  уже  небыло никаких педалей.    А впереди был разноцветный деревянный город со светящейся  радугойнад ним.    5 июня 1998 г.