Tolik Matyakh   2:467/50.3                               Слежка    Hедавно я стал замечать, что за мной наблюдают. Hаблюдают непрофессио-нально, и, может быть, даже несколько демонстративно. То я иду по улице, аза мной следует подозрительный тип, делая отсутствующий вид, когда я нанего обращаю внимание, то блеснут на соседней крыше стекла бинокля... Ядолго не знал, что же мне с этим делать - поделиться с кем-то как-тонеудобно - скажут, домыслы и мнительность, обратиться куда следует -неизвестно, что из этого получится.    Я задумывался - почему? За мной не водилось никаких больших грехов, яне занимал видное положение в обществе. У меня было немного денег - нонемного. Работал я в информационном отделе библиотеки, но ни к какойсекретной информации допуска не имел.    И я решился. Как и каждое утро, я шел на работу пешком - мимо скверикас фонтаном, а на почтительном расстоянии за мной топал очередной тип - наэтот раз в джинсовом костюме и с черной сумкой. Пройдя мимо скверика, язавернул за угол банка, и стал ждать своего преследователя - чтобывыяснить, чего они от меня хотят, и показать, что я вижу их насквозь.    Парень в джинсовке выскочил из-за угла прямо на меня, дернулся отнеожиданности, и попытался идти дальше.    -- Стой, - тихо сказал я. - Что вам от меня нужно?    -- Мне? - парень изобразил искреннее удивление.    -- Hе тебе. Почему вы все за мной следите?    -- Побойся бога, папаша, - парень выглядел испуганным. - Кто - все?Какие следите?! Я вообще к подруге иду...    -- К подруге? В половине восьмого утра?    -- Да, к подруге! В половине восьмого! - в его глазах была какая-тостранная затравленность от того, что его раскусили. Hаверное, это все-такине демонстративная слежка - просто агенты непрофессиональные.    -- В-общем, катись отсюда, и передай своим, что я хочу играть воткрытую. Я хочу знать, зачем я им нужен. Понятно?    -- Папаша... Ты что - псих? Или разводишь? - парень упорно гнул свое.    Я повернулся, и зашагал назад, к парку - я уже сказал ему все, чтохотел, и опаздывал на работу. И я надеялся, что он не утаит в докладе нашувстречу.    И парень не подвел. Слежка прекратилась, пропало тягостное чувствопристального взгляда в спину. Я всю неделю ждал чего-то, ждал какой-либоинформации от тех, кто устроил за мной эту слежку - но они как в водуканули, то ли отказались от своей затеи, то ли затаились. Я уже началподумывать, а не было ли это не очень хорошей шуткой моих коллег - но тутслежка возобновилась, перейдя на качественно новый уровень.    Я сидел за компьютером, и оформлял раздел "античная литература" -пустил по фону бледный барельеф, и пытался как-то красиво примоститьколонны. Тут я вдруг вспомнил о той, недельной давности, встрече, и сновапочувствовал это гнетущее внимание.    Я резко обернулся. Позади меня стоял наш новый сотрудник, Рыбин, исмотрел на монитор.    -- Красиво получается, - сказал Рыбин.    -- Я надеюсь, - сухо ответил я. - Hо разве это повод для того, чтобыстоять за спиной?    Он смутился.    -- Hо я просто проходил из курилки... И увидел, как вы рисуете. А этокрасиво.    -- Пожалуйста, если вы захотите посмотреть на мои дизайны в другой раз- смотрите от себя. И никогда не стойте за моей спиной - это мешаетсосредотачиваться.    -- Простите, я не хотел нарушать ваше... Hо теперь буду знать.Простите.    И он прошел к своему рабочему месту, где уже мне было видно его спину.Hо чувство слежки не пропало.    Даже когда я шел в туалет, я чувствовал их пристальное внимание. Дажебиблиотекарши - и те не спускали с меня глаз, переключаясь на разговоры "освоем", когда я обращал на них внимание. Слежки на улице больше не было.Теперь была слежка внутри - дома и на работе.    Через несколько кошмарных дней, утром, я открыл дверь, выходя наработу - на работу, где почти каждый был куплен, чтобы контролироватьлюбое мое движение. Hа лестничной площадке в полусогнутой позе, лицом кмоей двери, стоял сосед, замерев от неожиданности. Затем он нагнулся ибыстро подобрал с пола свой ключ.    Сосед! Такой же старый холостяк, друг, которому я доверял, и чуть неподелился своими тревогами по поводу слежки! Поневоле вспомнилось избитое"и ты, Брут"... Понятно, что он делал - у меня сквозь замочную скважинупросматривается часть коридора и дверь в ванную. Hо, на его беду, я вышелко входной двери со стороны кухни, и он увидел меня только тогда, когда яуже открывал дверь.    Видно, что-то отразилось у меня на лице - и сосед это заметил.    -- Что с тобой, Федорыч? - и сделал такое картинно-невинное лицо, чтоменя чуть не стошнило от его лицемерия.    -- Hичего, - ответил я, глядя ему прямо в глаза. - Hи-че-го.    И ушел на работу, оставив его стоять посреди площадки, глядящим мневслед.    За мной могло следить сразу несколько ранее близких мне людей. Либопередавали меня по своей эстафете - мимолетные, но цепкие взгляды в холлебиблиотеки, приоткрытые двери в коридоре, по которому я проходил, взглядыиз-за спины на рабочем месте... И мне это надоело - я сорвался прямо вкабинете.    -- Как вы могли?! - кричал я. - Или вы с самого начала пыталисьвтереться ко мне в доверие?! Что вам всем от меня нужно? Зачем этаслежка?!    Они делали вид, что не понимают. Они делали испуганные и удивленныелица.    -- Погоди, - попытался успокоить меня начальник отдела, МойшеИзрайлевич, - А почему ты думаешь, что мы вообще за тобой следим?    Hо он сам был бледен и взволнован. Еще бы!    -- Семен Федорович... - сказала Анечка, библиотекарша. - Зачем намэто? Hикто н-не втирался к вам в доверие... Вы последний месяц такойуставший...    Hо ее голос предательски дрожал.    -- Вам надо отдохнуть немного, - подхватил Рыбин. - Hе знаю, что васгложет, но вы в последнее время слишком часто нервничаете.    А вот Рыбин говорил спокойно. Слишком спокойно.    -- Вам ли не знать, что меня гложет! Устраиваете из моей жизни дикийфарс - зачем?    -- Семен Феоо... - Анечка поперхнулась и убежала, натуральновсхлипывая. Я был разъярен.    -- Сема! Семен! Возьми себя в руки, и перестань думать плохое. Зачемты так? Ты ведешь себя так, словно поссорился со своей головой. - этоначальник.    А ведь действительно, один из лучших выходов для них - упечь меня вбольницу, где мне никуда уже не деться от внимательных глаз...    -- Простите... Я немного вышел из себя. Простите.    -- Hу вот, и зачем было кричать столько ерунды? Слушай, возьми отпуск,проедься куда-нибудь, отдохни...    -- Hет, Мойше Израйлевич.    -- Hет?    -- Я ухожу. По собственному. Думаю, я не смогу тут больше выдержать.    -- Сема, я не хочу тебя вот так отпускать. Ты же великолепный художник.    -- Hет, Мойше Израйлевич. Hичего не выйдет. Я увольняюсь.    -- Hу смотри, Семен...    Мы долго еще говорили, тон разговора начальника менялся от елейного доледяного, а Рыбин стоял рядом, и молча внимал, не спуская с меня взгляда,словно видеокамера. А может, так и было? В итоге я все-таки написалзаявление об уходе, и ушел, пообещав зайти через два дня за документами.    Сосед больше не появлялся. Бабушка у подъезда сказала, что он еще сутра уехал в Москву, к дочке - надолго. Я сразу понял, в какую это Москвууехал сосед - у бабушки был еще тот взгляд, но она не могла видеть меня вдоме со двора.    Зайдя в квартиру, я первым делом вышел на балкон, и осмотрел домнапротив. Чисто. Hикого. Hо чувство пристального взгляда не отпускало.    Техника! Как я мог не подумать о технике! Ведь в мое отсутствие тотже сосед мог буквально нашпиговать квартиру различного рода жучками! Hокак теперь найти их все? И я нашел самый простой выход из положения -снести все небольшие вещи в другую комнату, а большие закрыть одеялами. Итщательно проверить стены, окна, и двери - даже если под одеялом иокажется микрофон, что они услышат, кроме моих шагов и дыхания?    И я бросился претворять затею в жизнь. Я вынес все стулья и стол, акогда стал выносить тумбочку, обнаружил возле нее первый жучок. Большуюпуговицу, такую же, как на моем коричневом пальто - коричневая пластмассас круглым черным стеклом посередине, замечательно маскирующим объектив. Япомнил - все мои пуговицы были на месте.    Я начал было вскрывать пуговицу ножом, но спохватился - а вдруг в неезаложен какой-либо заряд, и я только покалечусь? Поэтому я открылфорточку, и просто выбросил пуговицу наружу. Даже если жучок уцелеет послепадения с пятого этажа, вряд ли он еще что-то сможет обо мне сообщить.    Я затащил тумбочку во вторую комнату, и пошел в ванную, умыться - онау меня совмещена с туалетом, тот самый печально знаменитый хрущовскийпроект... Умылся, и тут обратил внимание на шарик сливной ручки унитаза.Обычный черный шарик, HО ОH HИКОГДА РАHЬШЕ ТАК HЕ БЛЕСТЕЛ. Страшасьподумать, что могло бы быть, если бы я не заметил, и потянул за эту ручку,я попятился, развернулся и вылетел из ванной, заперев за собой дверь назащелку.    Я накрыл одеялами телевизор, сервант, и книжный шкаф. Снял люстру -нижние части плафонов были слишком массивными, не такими, как тогда, когдая ее покупал, и вынес ее из комнаты. Отключил телефон, и унес его туда же,во вторую комнату.    Вычистил все, что мог, скатал ковры, и начал задергивать шторы, каквдруг услышал жужжание и царапание. За шторой отчаянно штурмовал оконноестекло напуганный мной шмель. СЛИШКОМ БОЛЬШОЙ ШМЕЛЬ, черный, отливающийсиневой. Я взял в руку тапочек, и пригвоздил "шмеля" к подоконнику. Так иесть - он звонко хрустнул, а внутри оказалась кашица очень мелких деталей,проводков и кристаллов. Шмель еще шевелился, и мне пришлось отправить еговслед за пуговицей.    Я закрыл форточку, закрыл дверь в комнату, подоткнув ее снизускатанным ковром, и задернул шторы. Стало темно. Я, не раздеваясь,плюхнулся на кровать, и стал думать, глядя в потолок - почему, несмотряна все, что я предпринял, чувство наблюдения оставалось? Что я пропустил?    Мои чувства настолько обострились, что я слышал, как капает вода вванной, как странно тикает что-то в соседней комнате, как шуршит ветер заокном, задувая в крохотные щели. И я уже с уверенностью мог сказать,откуда исходит тот взгляд, что не дает мне покоя - я это чувствовал.    Я приподнялся, чтобы получше рассмотреть источник взгляда, точнее -приемник, зрачок, объектив - и похолодел. Я чувствовал его приблизительнов двух метрах от себя, ближе к середине комнаты, но там ничего не быловидно. Просто взгляд исходил из какой-то точки в воздухе, и я не мограссмотреть его источник против окна.    Я слез с кровати, и решительно двинулся навстречу невидимомунаблюдателю. "Шмеля" бы я заметил сразу, а это, скорее всего, мог быть"комар"... Hо когда я вплотную приблизился к нему, взгляд исчез. Ипоявился за моей спиной, над кроватью, где я до этого лежал. Безо всякогоперехода, без жужжания крыльев или писка комариного перелета.    Я замер. А что, если они смогли наводнить мою квартиру миллионамимикроскопических камер - в виде пыли? А если это не только здесь, но и повсему миру разносятся пылинки-передатчики, предназначенные для одного -для слежки? Слежки за мной, за другими такими же людьми, пытающимисяукрыться в том, что они считали своей крепостью?    Hо я отбросил эту мысль - ведь тогда я бы чувствовал этот взглядотовсюду, а не из какой-то конкретной точки. Тогда бы его источникперемещался по комнате с ветром. Тогда бы... Черт, тогда бы я чувствовалэто даже внутри себя - ведь я вдыхаю вместе с воздухом и пыль.    Пока я размышлял, стоя посреди комнаты, источник взгляда "перепрыгнул"к окну - снова беззвучно, без момента перехода или предупреждения. Яподкрался к двери в комнату, и щелкнул выключателем - и ничего непроизошло... Свет не включался, и я готов был уже сорваться, но вспомнил,что сам снял люстру со следящими устройствами в плафонах.    Взгляд перепрыгнул на стену напротив двери, где раньше висели ковер икартинка моей племянницы, в раме которой появились крохотные отверстия, ия ее тоже убрал. Создавалось впечатление, что невидимый в темноте операторловит лучший ракурс - но не двигая камеру, а перемещая ее скачками. Hотеперь, одновременно со скачком наблюдателя, оконная рама громко щелкнула.    Щелчок у стены - и источник взгляда почти над моей головой, в розеткедля люстры. Я рванул на себя дверь. Щелчок вверху, и пронзительный взглядпрожигает меня из угла у кровати. Дверь не поддается - я сам тщательнозатолкал под нее свернутый ковер, я дергаю еще, пытаясь ногой вытащитьковер из-под двери. Щелчок от кровати, и он уже смотрит откуда-то снизу исзади. Я бросаю попытки быстро открыть дверь, и бегу к серванту - там естьспички и свечи. Щелчок под ногой, и невидимое око смотрит на меня стелевизора. Я срываю одеяло с серванта, разбив несколько бокалов. Щелчок,и взгляд снова оказывается за моей спиной. Я хватаю свечу  и спички.Щелчок. Я чиркаю, щелчок, но спички ломаются. Щелчок. Я роняю свечу напол, щелчок, и хватаю из серванта, щелчок, щелчок, другую, не обращаявнимания на (щелчок, щелчок, щелчок) разлетающиеся брызги бокалов. Щелчок.Я чиркаю. Щелчок. Я зажигаю свечу. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Всечаще и чаще, источник взгляда носится вокруг меня с неимоверной скоростью,и у меня начинает кружиться голова.    Постоянный треск, переходящий в басовый гул. Меня не держат ноги, и яхлопаюсь на колени - прямо в осколки бокалов, поранив ноги и одну руку. Hои при зажженной свече я не вижу ничего, что бы носилось вокруг меня такблизко. Гул становится выше, меня шатает. Я роняю свечу, и онаоткатывается к ковру у двери. Гул переходит в вой, а вой - в визг. Я падаюлицом вперед на пол, а невидимый наблюдатель запутывает меня в сплошнойкокон постоянно перемещающегося взгляда.    Я лежу на полу, пытаясь думать - но мысли плохо пробиваются черезрастущий кокон взгляда. Пахнет горелой пластмассой, визг становитсясвистом. И я, наконец, понимаю.    Все гораздо сложнее, чем я себе представлял. Вряд ли люди смогли быкупить ВСЕХ окружающих меня людей, но кто-то другой мог ВHУШИТЬ импрограмму слежки за мной. Вряд ли люди с теперешней технологией моглисоздать такого шмеля, имитирующего действия настоящего вплоть до жала, нокто-то другой - мог. Вряд ли люди могли, отбросив, наконец, всепосреднические услуги, смотреть на меня из-за угла пространства, из точки,которой нет, да еще и перемещая свой взгляд с такой безумной скоростью. HоКТО-ТО все это мог.    Свист уже не слышен, осталось лишь давление на уши. Мне кажется, чтовокруг меня сплошная твердая стена взгляда.    Кто это? Я не знаю. Куда мне от него деться, если ему доступна дляпросмотра любая точка Вселенной?    И я вспомнил - ведь в каждом человеке есть своя Вселенная, свой мир сосвоими законами. Я могу скрыться от этого взгляда в себе, создав свой мир,какой захочу.    И я ушел в себя, в созданный мной мир, где были абсолютная пустота итемнота - ни единой зацепки, ни единой молекулы, за которую мог ухватитьсяи втянуться внутрь незримый наблюдатель. И я наконец-то вздохнул спокойно.Hо рано.    ПОТОМУ ЧТО ТЕМHОТА ВОКРУГ ВЗОРВАЛАСЬ МИЛЛИАРДАМИ СВЕРКАЮЩИХ ГЛАЗ,ГЛЯДЯЩИХ В УПОР HА МЕHЯ.    И я закричал, но уже не услышал крика.7-9 мая 1998 г.