Tolik Matyakh   2:467/50.3                              Музыка покоя    Прошлой осенью я стал приходить на кладбище - то самое Дмитриевскоекладбище, вокруг которого с трех сторон парк, а с четвертой примыкает река,замедляя свой бег, словно вода отдает должное тем, кто ушел. Когда проходишьсквозь парк внутрь, за спиной остаются все шумы большого города, небоперестает давить на плечи, и ты всем телом чувствуешь обитающий здесь покой.Иногда, конечно, его нарушают приходящие компании причитателей, почему-тодумающие, что они сделают очень хорошее дело, нажравшись на могиле ближнего,но это случается нечасто - кладбище давно закрыто, и причитателей не так ужмного осталось.    Я приходил, садился на каменный порожек могилы, или на поставленную кем-то скамеечку, и начинал играть. Не что-то определенное - я просто отпускалруки бродить по струнам, и они плели печальную и красивую музыку покоя. Ясидел и смотрел в никуда, и то, что я играл, было отражением моих мыслей.    Первой пришла Лена. Я "очнулся", почувствовав, что рядом есть кто-то еще.И увидел девушку в темно-синем платье, которая стояла напротив и простослушала. Сначала я несколько огорчился нарушению своего одиночества, но потомподумал, что она непохожа на плакальщиков - еще одна родственная душа, любящаяпокой старого кладбища.    - Играй... - она сказала это так тихо, что я еще некоторое время не знал,что думать - то ли мне это послышалось, то ли она действительно попросила,чтобы я продолжал.    В конце концов я решил, что раз она стоит здесь и слушает, значит ейдействительно нравится то, что я играю. У меня еще никогда не было слушателейдля этой музыки - это музыка для меня и покоя, но раз уж так...    Я много раз пытался сыграть что-нибудь подобное дома, или в кругу друзей,но каждый раз получались какие-то плохо связанные шаблонные риффы, ничем ненапоминающие музыку покоя. Даже когда люди просто слушали, ничего не говоря- у меня ничего не получалось. Но в этот раз - получилось. Я играл музыкупокоя, а девушка слушала. Не перебивая. Не критикуя. Не шевелясь.    И меня почему-то вовсе не шокировало то, что сквозь эту девушку слабо, нопросвечивала кованая решетка, к которой она прислонилась. В самом деле, сказаля себе, где же еще можно встретить призрака, как не на старом кладбище?Наверное, что-то мелькнуло у меня в глазах, потому что она тихо засмеялась:    - Играй... Здесь столько лет уже нет музыки... А  хорошей музыки и небыло...    - Кто ты? - разорвал я ткань покоя. Обычно я здесь ничего не говорю -нечего. И некому. И любой голос, даже собственный, все рвет. Интересно - ееголос гармонировал со здешним покоем, и слова не торчали из него какими-тообломками движения.    - Я... Я - Лена... - я понял, в чем дело. Ее голос то взлетал, то падал,гармонируя с ветром - он звучал громче, когда ветер шелестел еще не успевшимиопасть листьями, и стихал, когда замолкал ветер.    В этот день я ушел поздно, и когда я возвращался в город, до самого домаво мне звучала музыка покоя.    Лена приходила каждый раз, когда я начинал играть. Я ждал ее, но онавсегда появлялась тогда, когда я уходил в покой, уплывая по волнам музыки.И я каждый раз чувствовал это, поднимал на нее глаза, и она говорила:    - Играй... - и улыбалась.    Я не спрашивал, сколько ей лет - я чувствовал, что среди покоя нетвозраста. Я почти не говорил с ней - я играл. И она слушала. Не перебивая.Не критикуя. Не шевелясь.            Потом приходили другие. Первой появлялась Лена, я играл, и чувствовал,как в покой вплетаются нити других молчаливых слушателей. Я видел то дедушкуза столиком у соседней могилы - он сидел, подперев рукой голову, и улыбался,то средних лет военного в парадной форме - на его лице была грусть, тосупружескую пару с ребенком... Их присутствие не нарушало покой, и я играл.Я знал, что они пришли из покоя, пришли, чтобы послушать музыку. Свою музыку.    И я играл.    Я проводил с ними больше времени, чем со своей тусовкой - друзья, людикак-то не гармонировали с окружающим, каждым движением или словом стараясьвыделить себя из него. И нигде больше не было такого покоя.    Как-то я попытался взять с собой на кладбище Ростика - он хорошийгитарист, и я подумал, что мы вместе сможем жить в музыке покоя. Я описалему покой, который царит на кладбище, тот отдых, который несет покой... Онсначала подумал, что я несу какую-то блажь, а потом согласился.    Когда мы шли через парк, я понял, что допустил ошибку. Не надо былоникого с собой брать. Здесь музыка покоя звучала для меня. И для тех, ктоприходит из покоя.    И действительно - никто не пришел. Не пришла и музыка покоя. Мы сидели,вспоминали старые песни, придумывая новые обороты, но все это было не тем. ИРостику не понравилось - он ушел, сказав, что ему нужно забрать фотографии.Через несколько минут ушел и я. Я понял, что уже не придет музыка покоя.    Я очень боялся на следующий день, что я потерял их навсегда, что яразрушил покой, и они больше не придут. Но музыка пришла, и я играл... Ужене глядя, я чувствовал, как появилась Лена, как приходили другие... Явстречался глазами с Леной, и она говорила:    - Играй...    И я играл. Играл и чувствовал, как ветер трогает кроны деревьев, какприходят люди из покоя. Я сам стал его частью, и музыка покоя меня теперьне отпускала даже дома.    Но все хорошее рано или поздно проходит. Наступил ноябрь, и мне пришлосьуехать из родного города по семейным делам. Дядя с тетей никак не моглиподелить квартиру, и по какой-то непонятной юридической закавыке тампонадобилось присутствие меня и мамы. Началась обычная ерундовая жизнь, имузыка покоя меня не скоро, но отпустила. Точнее - где-то в феврале онапросто оборвалась, как будто кто-то просто оборвал ту нить, котораясвязывала меня с покоем.    В город я попал только в начале сентября. И только где-то в серединемесяца я выбрался на кладбище. И понял, что все пошло наперекосяк - не нужнобыло мне уезжать, черт с ней, с этой квартирой...    Хотя - чем бы я здесь смог помочь?..    Парк на треть был перегорожен дощатым забором. Я обошел его, и вышел ккладбищу. Точнее, к тому месту, которое раньше было кладбищем - теперь этобыл здоровенный котлован с вбитыми сваями. В стенках котлована были ниши, вкоторых угадывалось истлевшее дерево, а на дне, в лужах от недавно прошедшегодождя, лежали обломки чьих-то костей.    И самое главное - здесь не было покоя. Не было музыки. Был только этоткотлован и часть памятников - похоже, строители свернули работу и уехали, недостроив - как это всегда делается... Денег не хватило на строительство,комиссия какая запретила - все бросили на полдороги, но покой разрушили.    И я заплакал. Я шел по парку куда-нибудь, не разбирая дороги, и плакал,глотая слезы. Я лупил кулаками по деревьям, как будто они могли как-тоостановить этих... убийц, но не остановили. Я поддавал ногой по всякойерунде, разбросанной вокруг строителями. И я не знал, что делать дальше.    Я вышел к реке и сел на берегу. Расчехлил гитару, и сыграл какую-тоочень грустную мелодию, излив в нее свое состояние. Сыграл другую... Ещеи еще... И вдруг поймал себя на том, что играю музыку покоя. Я поднял глазана реку. И река сказала:    - Играй...        март 1998