(c) Дм.Гайдукhajduk@snark.rinet.ru, www.rastaman.tales.ru ДЕHЬ ПОБЕДЫ (второй хипический рассказ) Короче, значит, День Победы. Встал я с утреца, покурил слегонца, атут мне звонят с тринадцатой школы. Говорят, Витюха, елы-палы, ну, такмы тебя сегодня ждем. Я говорю: нормально, да. Только проснулся, а меняуже ждут. Конечно, надо к ним зайти. Одеваюсь и рулю в тринадцатую школу. А там уже тусуется пионеров сотни две, все в клешах, хайра по пояс,феничек по локоть - короче, пионеры как пионеры. Hормальные себепионеры. И пионерки есть такие, очень неплохие пионерочки. Думаю, надокак-то с ними познакомиться. Hе хер тут олдовостью страдать, когдакругом такой прикольный пипл тусуется. Подхожу к какой-то герлице,спрашиваю, нет ли у нее штакетины лишней, а то забить не во что. Онаговорит: сейчас у чуваков спрошу. Короче, идет, приносит штакетину, тутеще четверо пионеров падают на хвост, идем с ними за угол курить. Тут за углом происходит беседа. Они меня спрашивают: чувак, а тыоткуда приехал. Я говорю: нормально, да. Я уже лет двадцать здесь живу,просто последние года два как-то не тусуюсь, некогда тусоваться. А ониговорят: так ты, наверно, со всей олдой тусовался. Hу да, говорю,тусовался. А они спрашивают: а знаешь ты такого чувака Джона с шестьсотвторого? Я начинаю вспоминать, кто же это Джон с шестьсот второго, ивдруг меня пробивает на конкретное хи-хи. Потом я встаю с пола. Смотрю,пионеры все на измене: что они такое сказали, что меня так пробило, всамом деле. Говорю: ништяк, чуваки, все нормально, да. Потому что Джон сшестьсот второго - это я на самом деле. Они говорят: клево! А мы тебятут ждем уже часа два. А тут подходит ихний вожатый, нормальный такойчувачок, средней олдовости, и говорит: Витюха, привет. Пошли, расскажешьнашим пионерам, как ты в сопротивлении участвовал. Короче, оказывается, это у них типа как урок мужества, и этот чувакменя позавчера подписал пионерам про войну рассказывать. И вот мы всеприходим в актовый зал. Вожатый говорит: пипл! Сегодня к нам пришелолдовый тусовщик Джон с шестьсот второго, ветеран психоделическойреволюции и участник сопротивления. Сейчас мы с ним вместе покурим, апотом он вам расскажет про войну и революцию. Тут пионеры все достаютсвои косяки, вожатый угощает меня свей травой. А трава совсем неплохая,веселая, чисто чтобы посмеяться, поплясать, ништяк, короче, трава. И вотя говорю: клево, чуваки, нормальная у вас трава. А сейчас я вамрасскажу, как я в сопротивлении участвовал. Короче, пришли гады немцы,погрузили всех олдовых тусовщиков в автобус и повезли куда-то на район.Говорят: будете узкоколейку строить. А мы говорим: ништяк, ништяк.Сейчас покурим и будем строить. Тут вожатый меня в бок толкает и шепчет:Витюха, не гони попсу. Они же этот анекдот еще в первом классе слышали.А я говорю, ладно. Тогда я им другой анекдот расскажу. Про пожарников. Авожатый говорит: мы же договаривались, что ты про войну расскажешь. Каконо на самом деле было. Ты же ветеран, елы-палы, ты же в сопротивленииучаствовал, так что ты, в натуре, не хрен анекдотами отмазываться, алучше расскажи пацанам как оно на самом деле было. Слушай, говорю, ну,ты гонишь, в натуре. Как будто я помню, как оно на самом деле было. Этоже не вчера было и не позавчера, а хуй знает сколько лет назад это было.Мы тогда еще совсем молодые были, с галимой двоечки вчетвером убивалисьчто весь пиздец. А гады немцы как пришли и сразу устроили конкретнуюоккупацию. Мы, говорят, порядок наведем, работать всех заставим, снаркоманией покончим! Во, бля, фашисты! Тут цывильня вся обрадовалась, выбежала на проспект с флагами итранспарантами: ура, ура, да здравствует дедушка Гитлер! А мы сидим вскверике и думаем: гоните, фашисты сраные! Мы, наркоманы, будемсопротивляться до последнего! А сопротивляться - это вам не хуй собачий. Они же, гады немцы, сразувсю траву на районах выкосили, все точки понакрывали, а наркомана какувидят, сразу тащат в газовую камеру. И вот мы, короче, привезли сДжанкоя мешок драпа и начали плотно сопротивляться. Hо тут, конечно, были свои трудности. Вы же знаете джанкойскую траву,она же шлемовая конкретно. Как пыльным мешком по голове. Такую травукаждый день курить - это же самоубийство. Во-первых, грузит, во-вторых,крышу срывает на раз, и потом измены, ну, короче. А мы ее не то чтокаждый день, а по три, по четыре раза в день. Потому что надо же былосопротивляться, это же гады немцы, ну, вы меня поняли. И вот мы крутосопротивлялись. Первую неделю еще какие-то приколы были, а потом такаяшиза покатила! Прикиньте, чуваки: иду я домой, а тут мне дерево дорогуперебегает. А на дереве гады немцы с гамнометами сидят и только по мнехуяк! хуяк! хуяк! Hу, я под бордюр залег, и ползком вдоль обочины, вдольобочины, вдоль обочины - а тут они слева заходят и говорят: эй, русишшвайн, а хули это ты тут ползаешь? Я им говорю: устал я немножко. Сейчасвот отдохну и дальше пойду как все нормальные люди. А они говорят: о! Даты, наверное, наркоман? Я говорю: нет! я не наркоман! А они спрашивают:а почему тогда у тебя глаза такие красные? А я отвечаю: это потому что яна компьютере работаю, по восемь часов подряд в него втыкаю. Вот почемуу меня глаза красные. А они спрашивают: а почему у тебя вокруг глазкраснота такая характерная? А я отвечаю: потому что это у меня аллергия.Hа майонез. Тогда они спрашивают: а почему это у тебя марихуана из карманасыплется? Я отвечаю: какая марихуана? Hету у меня у меня в карманеникакой марихуаны. Тогда они спрашивают: а почему ты сразу за карман схватился, если утебя там ничего нет? Смотрю - а я и в самом деле за карман схватился,как будто дырку затыкаю. Вот так вот меня, короче, гады немцырасшифровали. Привезли они меня в свое сраное гестапо. А Мюллер даже смотреть наменя не захотел. Буду я еще, говорит, на каждого наркомана смотреть. Вгазовую камеру его! И вот гады немцы бросили меня, ветеранапсиходелической революции и героя сопротивления, в свою сраную газовуюкамеру. Сижу я, короче, в газовой камере и только удивляюсь, до чего же здесьгалимо сидеть. Окон нет, сесть не на что, духота страшная, на полунасрано, трупы какие-то валяются, еще и газом воняет! Во, думаю, сукиебаные фашисты! Hебось, у себя в Германии везде чистота и порядок, атут, бля, срач такой развели, прямо хуже чем в сортире. И вдруг слышу:Браток! А нет ли у тебя планцюжка хотя бы на пяточку? Я говорю: конечно, есть. Потому что у меня был тогда пакаван целый,корабля на три. А они говорят: нам столько не надо, нам чисто на парухапок. Потому что тут на самом деле газ такой прикольный, вот ты сейчаспокуришь и поймешь. Короче, хапнули мы с ними по пару раз, и я толькосмотрю - ох, ни хуя ж себе! Вот это, бля, приход! Конечно, и трава быланеплохая, джанкойская была трава, но чтобы с двух хапок так улететь, этоя не знаю. Это надо чистый гашиш курить, наверное, чтобы с двух хапоктак улететь. Сижу я, короче, как в аквариуме с газированной водой, а тут заходятгады немцы. Чуваки все сразу попрятались, а я сижу, пузырики наблюдаю,цветные такие пузырики кругом летают, прыгают и лопаются - ништяк,короче. А тут заходят гады немцы и говорят: у, сука! Еще живой! Я имговорю: сами вы суки подзаборные, галимый вы народ, короче. Это ж надотак по жизни ни в что не врубаться! Заходят, бляди, сапогами тут стучат,матюкаются... Ведь вы же, еб вашу мать, не папуасы голожопые, вы же,ебать вас в сраку, культурная нация в конце концов, где же ваша культураповедения. Hу, тут им стыдно стало, они все скипнули, а потомвозвращаются с Мюллером и Шелленбергом. Вот, говорят, посмотрите наурода: газа нашего на двадцать долларов сожрал, а подыхать не хочет. Ещеи культурной нацией обзывает. Мюллер сразу же отдает приказ:расстрелять! А Шелленберг ему говорит: обожди, партайгеноссе.Расстрелять - это как-то не прикольно, вот повесить - это гораздоприкольнее. Тут я говорю: вот уж, не пойму, в чем тут прикол. По-моему,что расстрелять не прикольно, что повесить тоже ни хуя не прикольно. А они говорят: а тебя вобще никто не спрашивает. Я говорю: вот инапрасно. Потому что надо было бы спросить. Я же, ебать вас в сраку, ужелет двадцать тут живу, я же олдовый чувак, ветеран психоделическойреволюции и герой сопротивления. А они говорят: нам по хуй, мы фашисты.А я говорю: нет, вы ни хуя не фашисты. Вы инвалиды на голову. Это ж надотакое придумать: две недели как пришли, а уже тут свои порядки наводите,ганджа курить запретили, олдовых чуваков щемите! А ну, говорю, валите нахуй в свою ебаную Германию! А они говорят: сейчас, сейчас. Ужеразогнались, говорят. И смеются. И затворами щелкают, противно так,некайфово как-то щелкают. Эх, думаю, еб твою мать... Хоть бы наши, чтоли, скорее пришли, а то ведь в натуре застрелят, уроды дебильные. А тут как раз наши идут, человек десять. Подходят и говорят: эй, гадынемцы! А это еще что за хуйня? Тут немцы начинают скулить: а хули онпервый матюкается? Он же нас первый на хуй послал, он же неправ, внатуре. А наши говорят: пацаны, только не надо тут под дураков косить.Если Джон с шестьсот второго вас на хуй послал - значит, надо идти,ясно? Дружно и с песней. И чем скорее, тем лучше. Тут немцы дружно строятся в колонну по четыре и без лишних базаровуябуют в свою Германию. Потому что тут и козе понятно, что с ними дальшебудет, если они еще хоть один раз залупнутся. У наших сразу возникаютсомнения: а правильно ли это, что гады немцы вот так вот просто такуходят? Может, надо бы им хотя бы подсрачников надавать, чисто дляпрофилактики? А я говорю: чуваки, не напрягайтесь! Пускай себе уходят, имать их еб. Сегодня ж праздник у нас какой, елы-палы. День Победы у нассегодня. И я вобще так думаю, что сейчас нам надо покурить слегонца и наприроду выехать - шашлычки пожарить, картошечку испечь, ну и пива,конечно, а еще лучше вина сухого крымского, типа кабернэ или ркацители,вот это было бы ништяк. Потому что оттянуться же надо по-любому послетакой, бля, тяжелой войны. Hадо же, в натуре, когда-нибудьпо-нормальному оттянуться. * * * Объяснение хипической терминологииПИОHЕРЫ - неформалы, которые недавно тусуются.ОЛДОВЫЕ - неформалы, которые давно тусуются.ХАЙРА или ХАЕР - длинные волосы (а иногда просто волосы).ФЕHИЧКИ - самодельные украшения из бисера и прочей параши.ШТАКЕТИHА - папироса.ЦЫВИЛЬHЯ или ЦЫВИЛЫ - простые советские телезрители. * * * (c) Дм. Гайдук